Виктория Олейник – Демон Розы и Льда (страница 88)

Я перехватила ее руку, пытаясь сдержать натиск, но она напирала с таким гневом, что с легкостью преодолела сопротивление. Ее глаза покраснели, от них разбежались кровавые венки. Она толкнула меня к стене; в ее взгляде четко читалось намерение убить — а у меня по-прежнему его не доставало! Часть меня жаждала сохранить ей жизнь, надеялась на хороший исход…

— Селена, послушай…

— Заткнись!

Она давила на кинжал, и я уже не могла удержать ее запястья далеко от своей груди. Я вздрогнула, когда острие клинка коснулось кожи, пустив первую кровь… испугавшись, ударила ее коленом в живот, потом ребром ладони по запястью. Кинжал упал, но сестра с силой обрушилась на меня, увлекая за собой на пол.

Ее спину прорезали кожистые крылья, а глаза вспыхнули красным. Она прижала ладони ко мне, вдавливая до боли, яростно рыча… она черпала магию без меры, не заботясь о том, насколько это больно! Ее прикосновения сжигали изнутри, магия сестры действовала на меня не хуже, чем огненная роза.

— Я его королева, я, понятно?! Он мой! — зарычала она, усиливая напор. Я застонала, пытаясь сбросить ее, но Селену обучали лучшие мастера нашего мира.

Она торопилась, очевидно. Рывками выдирала из меня магическую силу; в висках застучало, мир потемнел… наползающая тьма была страшной. Я чувствовала… пустоту. Всеохватную, всеобъемлющую, она проникала в мое сердце…

— А когда я покончу с тобой, — она склонилась к моему уху и прошипела, — я сокрушу Амрозайоса! Похороню вас вместе, понятно?

Я закрыла глаза, взывая к своей демонической сущности, но, истощенная, та не спешила откликаться. Меня словно что-то сдерживало; это было похоже на оковы, стягивающие меня, подчиняющие… удерживающие в теле простой смертной.

Наверное, я еще цеплялась за себя — прежнюю. За девочку, которой суждено прожить лет семьдесят, деля быт с мужем и детьми, вдалеке от забот демонического мира. Скорее всего, я бы стала преподавать в лицее, воспитывая новое поколение охотников и ведьм, а вечера коротала бы за чтением книг. Может, даже изобрела бы парочку новеньких зелий и исцелила с десяток охотников от смертельных ран.

Может быть… это будущее словно промелькнуло перед глазами, ускользающее от меня, тихое и уютное, предсказуемое и тускнеющее с каждым ударом сердца.

Я цеплялась за себя прежнюю — потому что демоническая сущность, «я новая», пугала неизведанностью. Кем стану, когда приму демонический дар окончательно? Будет ли в моей жизни хоть минута спокойствия? Готова ли стать королевой Амброзайоса, готова ли вечность за вечностью сражаться с судьбой и врагами за клочок счастья?

Страх мешал. Я боялась даже заглядывать в глубину собственной души… но сейчас, закрыв глаза, обратилась к своей новой сущности, позвала ее, соглашаясь на все, что мне уготовил Алатар.

И сущность откликнулась. Я вдруг с пугающей четкостью поняла: дороги назад нет. Собственно, еще с момента воскрешения. Это теперь моя новая жизнь. Полная предательств и разочарований, жизнь демона — но в ней есть и хорошее.

Оковы пали, отдавшись ударом крови в ушах. Меня выгнуло, словно что-то силилось преодолеть чужую магию; спину ожгло болью, когда вырвались крылья, разрезая воздух… они подняли меня в воздух, поставили на ноги — кажется, Селена не ожидала такого. Ее глаза расширились, когда я приняла демонический облик, сестра испуганно отшатнулась — но я не позволила ей этого, с силой сжав ее плечо и притянув ближе.

Леодар прав. Сила между нами перетекала от меня к Селене и обратно. Я чувствовала эту энергию — как дуновение ветра, мягкого и в то же время безжалостного, — и хотела оборвать этот поток.

Контроль над разумом будто перехватило что-то иное, более древнее, свирепое и мощное. Эмоции погасли, чувства покрылись льдом. Меня словно выключили, и это принесло лишь освобождение. Стало легче дышать — я и не подозревала, какой тяжелый груз эта человечность. Мусор из эмоций и чувств… оказалось, это все лишнее.

Я вдавила ладонь в кожу сестры. Миллиметр за миллиметром, шаг за шагом, медленно, но упорно продвигаясь мыслью сквозь все ее защиты, сквозь ее плоть и кровь, пока не коснулась магией ее сердца.

Оно словно билось в моей руке, зажатое в ладони, словно трепыхалось, влажное и мокрое, почерневшее, но все еще живое. Кровь бежала от него, струилась по каждой вене. Сестра сопротивлялась, пыталась выстроить магические заслоны, закрыться от меня, но оказалось, она довольно слаба.

— Мне жаль, — бесцветно сказала я, усиливая хватку, магией сжимая чужое сердце, и Селена, испуганно дернувшись, коротко выдохнула от боли. Я видела, она хотела сбежать, но мне надоели прятки.

Леодар и здесь прав: убей — или убьют тебя. Когти вонзились в кожу сестры, я потянула из нее силу. Эта магия моя, а если нет, то станет моей. Хочу больше — это было сродни нехватке воздуха, я нуждалась в магии, как в самой жизни. Хотела ее — и брала без меры.

Сестра застонала, дрогнув; ее хватка ослабла, последние попытки вытолкнуть меня за пределы ауры закончились кровью, хлынувшей из ее глаз подобно слезам…

— Сестра, ты же так не поступишь… остановись… — прошептала она. Ее губы синели на глазах, кожа бледнела, словно я пила из нее все соки. Впрочем, так и было. Пила.

Все равно, что она болтает. Я тянула ее магию и тянула, поглощая без остатка, пока на донышке не осталась малюсенькая искра, столь слабая, едва видная.

— Мне жаль, — повторила я, прищурившись. Искру я забрала тоже, запечатав ею канал между нами, утверждая свою полную победу и власть. Морозный узор вспыхнул на ее плече клеймом; родственные связи натянулись и пали, пресекая наше родство навеки.

Сестра рухнула вниз, разметав волосы по полу. Меня трясло; прислонившись, я сползла по стене и промокнула выступившую из носа кровь. Тьма наелась. Она клубилась внутри, сытая и наполненная чужой магией — до ломоты в теле, до истощенности. Слишком поздно, слишком неохотно тьма отступала в дальние уголки моей души, возвращая мне контроль над самой собой.

Что я наделала?

— Мне жаль, сестра… — прошептала я и соврала.

Моя Селена, моя сестра скоро умрет.

И это я убила ее.

Но я не чувствовала ничего, словно утратила способность на горе. Оно затаилось где-то внутри, покрытое ледяным панцирем, в ожидании, когда сможет сломить меня…

В помещении, едва освещенном тусклым светом, царила гулкая, мертвая тишина, так что я вздрогнула, когда услышала чужие шаги. Адэйр, крадущийся пировать на объедках, словно уличный кот, выглядел довольным, даже слишком. Он присел на корточки перед сестрой и, подхватив прядь ее волос, пропустил сквозь пальцы.

— Ты справилась, — довольно промурлыкал он и пристально на меня взглянул. — Я доволен.

— Да неужели? — в каком-то отупении откликнулась я. — Рад, что заставил меня убить сестру?

— Она еще не мертва, мон амур… — поднял он бровь и встал, отряхивая руки. — Конечно, это дело времени. Ты иссушила ее до дна, ни капельки не оставила… я был уверен, что оставишь ей хоть глоточек. А ты жестока…

Он сделал пасс рукой, плавный, неспешный, будто плел паутину. Повинуясь его жестам, вокруг Селены замерцали очертания полупрозрачных стенок, похожих на гроб. Кружево узора напоминало демонические руны, и я, вздрогнув, вскочила, настороженно следя, как бы он не вздумал убить сестру раньше времени.

С силой сестры ко мне перешла и часть ее знаний, неоформленная, таящаяся где-то на задворках подсознания… теперь я лучше понимала мотивы ее поступков.

— Это все из-за тебя. Она стала такой из-за тебя. Ты пленил ее душу, она боялась тебя…

— Она боялась, что я предпочту тебя, а от нее избавлюсь, — въедливо поправил меня Адэйр, и я сузила глаза, понимая, что так и есть. — И да, разумеется, продав мне душу, она лишилась совести и всех этих глупых человеческих добродетелей. Это был ее выбор, дорогая. Но ты ведь не думала, что я позволю ей умереть?

Следуя за его движениями, по стенкам созданного «гроба» зазмеились надписи из рун, запечатывая сестру. Я не совсем понимала, что он делает… надо ли его останавливать? Впрочем, Адэйр остановился сам и, поставив ладони на крышку «гроба», прищурился.

— Считай это жестом моей доброй воли. Я погружу ее в беспробудный сон, остановлю ее век. Конечно, если она проснется, тотчас умрет… но, дорогая, зато сможешь любоваться ее живым личиком. Время ее не тронет, — он склонился и провел пальцами над получившимся стеклянным гробом, будто касаясь лица Селены. — О, посмотрите… — умилился он. — Во сне она такая невинная!

Он выпрямился и покачал головой.

— И все же ее спящей душе найдется применение… — он опустил руку на «гроб», с прищуром глядя на меня.

Его глаза покраснели, он прошептал пару непонятных слов, и что-то отделилось от сестры, словно сверкающий маленький огонек. Я нахмурилась, но когда огонек метнулся к Адэйру и закружился над его пальцами, похолодела. Нет… это же душа Селены!

— Что ты делаешь? Отпусти ее!…

— Это гарантия твоего послушания. Селена станет частью Кристалла, а значит, разрушив его, ты запрешь и сестру в мире снов. Ты никогда ее не вернешь, не вернув и меня тоже. Поверь, даже в Кристалле уютнее, чем в бесконечном кошмаре… по крайней мере, не испытываешь вечную боль, и твое тело не рвут на куски одичалые твари. Знаешь это чувство, когда с тебя заживо сдирают кожу? — Адэйр безумно улыбнулся, а меня холод прошиб. — А я знаю…