Виктория Олейник – Демон Розы и Льда (страница 56)

— Дерзкая девчонка, — почти восхищённо, но все же с досадой процедил демон.

Одной тьме известно, почему он так противился своим желаниям. Это не свойственно для таких, как он. Он всегда потакал любой своей прихоти. Ему принадлежала любая женщина, любая драгоценность, любая красота этого мира — он брал их, не стесняясь и не раздумывая.

С ней было иначе. Он хотел ее, но медлил. Жаждал вкусить и отходил в сторону, когда она сопротивлялась. Он смял ее сорочку, с удовольствием чувствуя под тканью тепло ее желанного тела… Ему хотелось содрать одежду и взять ее. Он имел на это все права, как ни посмотри. Она его жена, в конце концов!

И он отступал, не понимая почему.

Или может… ему впервые хотелось разделить удовольствие на двоих. Ему нужно не только ее тело. Ему нужна душа.

А она ему полностью и безвозвратно не принадлежала.

Это злило.

Девушка заворчала во сне, бурча вполголоса… Ее ресницы дрогнули, а хватка неожиданно стала крепче — и согнутая в колене нога переместилась, задев…

— Ну нет, это уже слишком! — возмутился демон, скидывая страстную девушку с себя и садясь в самых расстроенных чувствах. Волосы хлестнули по лицу, демон злился. На нее злился, что такая… соблазнительная во сне! На себя, что не может воспользоваться ею, на что она явно напрашивается.

Велор мрачно взглянул на Аврору, обхватившую за неимением демона одеяло. Стройная ножка вытянулась поверх, руки стиснули ткань… Это нормально, ревновать к чёртовому одеялу?! Велор искренне полагал, что нет.

Он потянулся к ней, прикрывая плечи. Наклонился и оставил на лбу девушки целомудренный поцелуй. Для демона странное поведение, но никто не увидит. Можно позволить себе слабость.

Ему хотелось вернуться в ее объятия, но приступ боли заставил его согнуться и прижать к груди руки. Встав, он с трудом добрался до ванной, включил воду и низко наклонил голову, тяжело дыша.

Мазь Авроры творила чудеса, приглушая боль, но уже не могла полностью затушить пожар в груди. Велор глубоко вдохнул; стрелка боли прочертила дорогу от сердца к плечу, и демона согнуло. В глазах помутилось, запылали искры, грудь рвало на части, и он зашёлся в кровавом кашле.

Вспышка отпустила не сразу, а через пару мучительных мгновений. Демон медленно выпрямился, с ненавистью рассматривая пятна крови на пальцах, свидетельство собственной слабости. Рана разрасталась, и проникала в самое сердце, все глубже… Его сил не хватало, чтобы это сдерживать. Будь он смертным, это закончилось бы быстрее.

Он открыл воду резким злым жестом. Наблюдая, как смывается кровь, он скривился от отвращения к себе.

Так слаб.

Но, по крайней мере, она жива. Доверчивая, нежная Аврора, прекрасная в любых ипостасях — пора позаботиться о ее будущем. Он должен уничтожить хотя бы Адэйра, пока в состоянии стоять на ногах, найти бы еще способ!

И не только это. Авроре понадобятся слуги. Верные слуги.

Демон решительно выключил воду и, выйдя в коридор, посмотрел на витой подсвечник. Там, притаившись среди блеска огней, притих старый ворон. Будто Велор его не заметил! Как можно было не приметить столь явный хвост?

— Я прощу тебя в обмен на клятву, — резко произнес он, сознавая, что нарушает собственные законы. Развернувшись, посмотрел на Тайриса в упор. — Ты принесешь клятву моей жене.

— Мой повелитель… — с тоской откликнулся ворон. — Вы умираете…

— Охраняй ее днем и ночью, присматривай, даже если кажется, что нет надобности. Теперь ты ее слуга, и любое ее слово для тебя закон! Все, что произойдет с ней, на твоей совести! Если хоть немного меня ценишь, прислушаешься!

Возможно, поступок Авроры, так разозливший самого Велора, смягчил ворчливое воронье сердце. Тайрис отличался дурным нравом и резкостью, но всегда платил по счетам. Если бы не его мысленное предупреждение, иллюзия достигла бы своей цели: Велор попросту не успел бы перехватить нож.

Девушка не заметила ворона, Тайрис умел быть осторожным, когда хотел… но он последовал за своим повелителем и спас своей королеве жизнь. Это вселяло надежду — в любом случае, положиться больше не на кого.

— Когда меня не станет, ты введешь ее в курс дела. Она станет моей заменой. Проследи, чтобы ей подчинялись. Научи всему, что ей будет необходимо знать.

— Слушаюсь… — Тайрис печально повесил голову, но тут же встрепенулся. — Повелитель… что я могу сделать для вас? Как мне помочь вам? Ведь должен быть…

— Я больше не твоя забота, — холодно отрезал Велор, пресекая поток предложений.

Вернувшись в комнату, он запечатал дверь магией и вернулся к Авроре. Глядя на ее безмятежное лицо, он почти поверил, что все может наладиться. Ее прикосновения, улыбка, взгляд синих глаз — все это исцеляло его.

Но это самообман. Он всегда выигрывал, но сейчас мир против него. Опустившись у кровати прямо на пол, он прислонился затылком к изножью и закрыл глаза, охраняя покой девушки.

На душе было неспокойно. Он подарил ей жизнь, полную врагов и горестей. Он ненавидел все, что его окружало… Аристол. Трон. Власть. Все это тяготило, но он надеялся, что сможет оградить ее от этого.

А теперь он больше в это не верил. Его жизнь утекала по крупице, но с каждым днем все быстрее. И слушая звук стрелки часов, он задавался вопросом — сколько еще ему осталось?

— Дай мне время хотя бы на Адэйра, — прошептал он, обращаясь в темноту. — Помоги ее защитить, мне большего не надо…

Глава 18. Поцелуй вампира

Под ногами хрустят опавшие литья. Лед одел их в кружево мороза, и лес напоминает сказочное царство. Мне знаком здесь каждый уголок, каждое дерево, каждый холм и каждая тропинка.

И все же я не могу ее найти. Сумерки наползают тьмой, давят на плечи, и знакомые места зловеще меняются. Все становится другим, и я ощупь бреду в тумане, раздвигая голые ветки. Они трещат и ломаются, бьют по щекам… мне так страшно, но не леса я боюсь.

— Селена! — Мой дрожащий голос, казалось, тоже замерз. В нем мерцает иней. — Сестра…

Всё поклоняется ей в этом мире. Мы пятнадцать лет неразлучны, но теперь между нами что-то неуловимо меняется. Одна из принцесс лишняя, и это я. Моя одежда висит мешком, волосы спутались, и я дрожу, как осиновый лист. Как я могла так подвести семью? Мне не стоило отпускать сестру на эту вылазку. Час сменялся часом, и тьма подступила к порогу дома, но Селена так и не вернулась.

И это моя вина!

— Селена! — Кричу, и голос звенит, отдаваясь эхом. Мне кажется, я никогда не получу ответа, и лучше бы так, ведь крик сестры полон страха и отчаяния.

Я срываюсь с места, мои ноги скользят на листьях, но мне все равно. Я вылетаю на замерзшую поляну, тяжело дыша, и, даже не задумавшись, выставляю руки, вплетая в них все имеющиеся силы. Ледяная магия сияет, отражая свет полной луны.

Мне некогда думать; голова кружится, я выкладываюсь полностью. Этот человек угрожает моей сестре, вот что знаю. Ярость и ненависть сплетаются во мне в тугой клубок, я готова убить его….

Но когда человек поворачивается, ярость сменяется растерянностью. Это мальчишка. Чуть старше меня, он один из учеников старшей ступени. Его глаза подведены золотом, у него самодовольный, но вместе с тем ошарашенной вид: он не ожидал атаки.

Селена поднимается с земли, и на ее губах кровь.

— Он хотел сделать мне плохо… — шепчет она. — Он посягнул на меня, убей его, Рори… Убей его для меня!

Ее губы кривятся от ненависти; верхняя губа рассечена, но жажда в ее голосе, нетерпеливое предвкушение — заставляют меня вздрогнуть. Сила вырывается из-под контроля, она стремительна и неукротима, и я вскрикиваю вместе с мальчишкой, когда магия срывается с моих пальцев ледяной стрелой, и его сердце рассыпается крошкой.

Я отшатываюсь, зажимаю рот рукой, глядя на распростёртое на льду тело. Я убила человека… убила его!

— Сестра… — Селена выпрямляется и подходит ко мне. Ее глаза жестоки, в них скрывается тьма. Она поднимает подбородок, гляди на меня с прищуром холодных глаз. — Ты всегда была моей замечательной игрушкой. Смотри, что у меня есть для тебя…

Она протягивает ко мне руки, и розы в ее ладонях сияют, как яркое пламя. Они слепят меня, и я ахаю. Боль такая сильная, почти невыносимая…

Но безжалостная Селена всовывает огненные розы мне в руки. Ее глаза щурятся, и она с удовольствием наблюдает, как от прикосновения огненных шипов мои ладони покрываются ожогами, а кожа — сетью огненных всполохов. Я не в силах выдавить ни слова, меня словно ломает изнутри, розы отнимают мою силу, они душат меня, убивают!

— Что создано изо льда, не выдержит пламени, — улыбается сестра, поддерживая меня, когда подгибаются ноги. Она заглядывает в мои глаза. — Сестра… готова ли ты умереть ради меня?

Она делает резкий выпад, и я задыхаюсь от внезапной боли. На моих руках кровь, и я в немой мольбе смотрю на Селену. Но ее лицо остаётся бесстрастным и жестоким. Она выдергивает свой кинжал из моей груди, и ее губы кривятся в усмешке.

— Так умри.

Я вздрогнула, меня будто выдернуло из сна. Казалось, карканье раздавалось прямо над ухом, но чуть позже поняла, что ворон засел на зеркале, хлопая крыльями и во всю глотку добавляя жути и без того жуткой обстановке.

Туман из сна никуда не делся. Зеркало будто пульсировало, поверхность волновалась, как жидкость, и на ней ничего не отражалось, кроме бесконечной темноты… Туман из зазеркалья перетекал в комнату, очерняя ее и заволакивая серой хмарью.