Виктория Олейник – Демон Пепла и Слез (страница 53)

Меня чем-то привлек этот снимок. Но чем? Я смотрела на пожелтевшее изображение и никак не могла понять. Смутное чувство… как мысль, которую не можешь уловить… навязчивое воспоминание, стертое временем…

– А кто на этой фотографии? – Я показала Лиске снимок. – Вот эта женщина с мальчиком?

Лиска сощурилась, будто припоминая. Ее лицо вдруг потемнело, она глубоко вдохнула и, резко отвернувшись, занялась травами. Разложила их на столе, аккуратно связала некоторые в пучок. Она молчала так долго, что я потеряла всякую надежду на ответ.

– Лекса, жена вождя, и ее сын, – наконец, неохотно отозвалась она. – Эта тварь смылась сразу после того, как обрекла нас на проклятие. Все из-за нее… и ее демонического отродья! Лекса могла сколько угодно втирать Ковену, что родила мальчишку в браке. Но люди такими дарами не обладают. Никто из нас не обладает.

– Дарами?

– Облик он менял, а с обликом забирал чужую магию. Перенимал повадки, привычки, даже дар… не заподозришь! Видишь, он тут лет восьми, темненький такой? – Лиска обвинительно ткнула пучком трав в сторону фотографии. – Только ему три было. Это облик сына кузнеца, Михи. Так-то посмотришь, копия в копию. Да только Миха в ту пору мешком лежал, лихорадил страшно, так и умер. А эта гадость облик украла.

Лекса… Лекса… что-то крутилось в голове, но я никак не могла ухватить, что именно.

– Лекса, – повторила я. – А где она сейчас?

– Где, где! Уж точно не здесь, не в богом проклятой деревушке, поверь! Лекса не нашего Ковена, пришлая. Как дело жареным запахло, ветром сдуло. И сына прихватила, но, по слухам, его это не спасло. Амброзайосу не нужны были соперники, тем более братья.

– Братья! – ахнула я. – Это что, брат Велора… в смысле, Амброзайоса?

Алекс вскочил с дивана и подошел ближе. Отбирать фотографию не стал, но женщине на ней уделил пристальное внимание. Потерев руки, он прикоснулся к фотографии – а заодно к моей коже – и покачал головой:

– Эта женщина кого-то напоминает…

Мы с ним переглянулись, но Алекс размышлял о чем-то серьезном, а в моей голове звенели опилки; я больше думала о прикосновениях Алекса. Может, замерзла, а от жениха исходили тепло и уют. Будто уловив мои мысли, жених обхватил ладонями мою руку, согревая.

– Амброзайоса-то отец растил, – вздохнула Лиска. – Авварион жестокий был, чужих не жалел, но своих еще пуще терзал. Второго сына, Лидариоса, убить приказал, да и поделом.

– Второго? – нахмурилась я. – Понятно…

– Да, сына Лексы. Авварион за трон побаивался, своих деток всех перерезал, но Амброзайоса пощадил. Говорят, больно ему мать сына по душе пришлась, да только убил ее в итоге. Ну и поплатился. Амброзайос, едва с ним расправился, начал сына Лексы, брата, значит, искать. Трон закрепить чтобы. И с нашей шаманкой долго о чем-то беседовал.

– Значит, Амброзайос убил отца из мести? – удивленно вскинула я голову.

– Как же. За мать отомстил, жестокий он, когда надо. Но красив, бестия.

– Не то слово, – согласно вздохнула я.

Повисла легкая пауза, даже не сразу ее осознала. Только, когда пальцы Алекса отдернулись от моих, а жених выдохнул сквозь зубы, я прикусила язык – но поздно.

– Просто идеал! – издевательски подхватил он, резко отступая на шаг. Поднял руки в знак согласия, но глаза недовольно сузились, прожигая насквозь. – Само совершенство!

Вот черт. Я стиснула фотографию: надоело на одни и те же грабли наступать! Когда я научусь не нахваливать Велора при женихе? Лучше вообще Амброзайоса не упоминать! Но… ведь красив, это правда!

– Я… – попробовала я намекнуть, что и Алекс ничего, но тот демонстративно развалился рядом с Аней на диване. На меня он больше не смотрел, словно я растворилась в воздухе, и это порядком взбесило!

Особенно когда, словно в отместку, жених ослепительно улыбнулся сестре. Что?! Нет, серьезно?! Он с моей сестрой вздумал флиртовать?!

– А ты, значит, с Максом встречаешься? – небрежно поинтересовался он у нее, и, громко фыркнув, я с грохотом водрузила фотографию на место.

А потом демонстративно, как недавно Алекс, отвернулась и подсела к травам Лиски, делая вид, что жениха в комнате нет. Я свирепо выдернула со стебля все колючки и затянула на шее Алекса… то есть на стеблях… красную веревку. Как он смеет меня игнорировать?!

– Хм, – протянула Лиска на наше безмолвное противостояние, с загадочной улыбкой Моны Лизы обдирая лишние листья. Чего она там хмыкает?! Ничего я не ревную!

Я схватила нож и воткнула его в столешницу, с досадой кусая губы. Рукоятка закачалась из стороны в сторону. Вообще-то нет. Ревную. И это самое паршивое из всего, что случалось за мою жизнь. Каким-то образом я умудрилась привязаться к жениху гораздо больше, чем того бы хотела…

Не думала, что Изгнанных так много. Большая пещера была заполнена до отказа. К счастью, никто не пытался принести нас в жертву, и я задумчиво рассматривала племя шаманки. Столько легенд, столько рассказов – один другого зловещее – но сейчас Изгнанные казались обычными людьми. Взволнованными, агрессивными, с клыками, рогами, а кое-кто и шерстью – но все-таки людьми.

Если представить, что это вечеринка на Хеллоуин, можно почти расслабиться. Почти. Я нервно потерла деревянную кружку и отступила дальше в тень. Мало ли.

Вдруг Изгнанные резко замолчали, отступив от центра пещеры и открывая дорогу странной процессии. Разряженные в разноцветные одежды, раскрашенные зловещими кровавыми узорами, пятеро мужчин и три женщины тащили упирающегося… демона?

По крайней мере, существо выглядело, как демон. В истинном облике. Высокое, с вытянутыми и вывернутыми назад конечностями, почти без носа, какого-то белесого цвета… на человека эта гадость была не похожа.

– Рискну предположить, что этот демон и есть главное блюдо вечера… – задумчиво произнес Алекс. – Помнишь, при инициации охотников пьют кровь демона? Ну, чтобы получить демоническую силу?

Я не помнила, но в центре пещеры в окружении огней стоял каменный алтарь, а возле него большой кубок, так что в словах Алекса имелся смысл. Я прищурилась, стараясь разглядеть кубок внимательнее – а лучше бы не старалась. Кубок оказался гигантским черепом и по виду человеческим – если бывают люди под три метра.

Выходит, демона принесут в жертву? Я чуть не выплюнула напиток из кружки обратно, а Алекс даже внимания не обратил, поглощенный происходящим.

Возможно, есть, на что посмотреть. Ритуал был не лишен своей особой, извращенной красоты. В полумраке, под всполохами костра, демона уложили на камень, крепко привязали. Бедняга, наверное, понимал, что ему грозит, упирался и рычал – а Изгнанные, напротив, молча наблюдали за странными плавучими движениями младших шаманов.

Звучали только бубны – вводя в подобие транса, погружая в нечто темное и бессознательное в глубине души. Я опомнилась лишь, когда Алекс крепко схватил меня за руку, не давая влиться в общий круг полудемонов. И вовремя – главная шаманка, величественно приблизившаяся к алтарю, и без того выглядела зловеще, но сейчас казалась исчадием ада: лучше не приближаться.

Она взглянула на остальных шаманов, и те почтительно расступились. Даже жертва прекратила вырываться, затаив дыхание.

Шаманка тоже ударила в бубен; но звук вышел иным. Словно из другого мира. Она ударила раз, выждала паузу и еще раз… бубну шаманки невозможно было противиться. Звук проникал в голову, туманя мысли. Лишая воли.

Всполохи скользили по стенам, заставляя их изгибаться, плясать, подобно шаманам. Действительно ли тени удлинились, зажили жизнью, отделяясь от Изгнанных, сплетая свой танец, зловещий и завораживающий одновременно? Бубны звучали все громче, все быстрее, заходясь в безумном веселье. Изгнанные, словно уловив им одним слышимый сигнал, принялись раскачиваться, что-то шепча – сначала тихо, но с каждым ударом голоса нарастали.

Их слова погружали в состоянии на грани сна и яви. Я закрыла глаза, пытаясь подавить внезапное видение. Оно, словно вспышки, замелькало яркими, навязчивыми картинками. Лицо Велора, прекрасное и совершенное… его не то улыбка, не то усмешка… Алекс перед ним на коленях, измученный, истекающий кровью…

И еще кто-то. Смеется, словно задумал это изначально. Я не вижу его – просто знаю, что он там. Как кукловод, дергает за нитки. Наблюдает, ждет, предвкушает.

Он похож на тень. Его рука захватывает волосы Алекса, заставляя того поднять голову, взглянуть кому-то в лицо. Велор протягивает мне кинжал – и я принимаю. Рука крепко сжимает рукоятку… а в следующий момент лезвие входит в грудь Алекса, и видение рассыпается осколками…

Я вскрикнула, но меня никто не услышал. Кроме Алекса, с беспокойством заглянувшего в мое лицо.

– Лия? – с тревогой спросил он. Я не смогла бы его расслышать в таком шуме, даже если бы захотела; прочитала по губам.

Я взглянула на руки, словно по ним еще бежала кровь. Теплая, свежая – будто чувствовала ее на ладонях. Удары бубна заглушали мысли, слова Изгнанных звучали в голове. Я растерянно моргнула, не понимая, что произошло. Все картинки уложились в два биения сердца.

А потом последний раз ударил бубен – и главная шаманка резко опустила кинжал на грудь демона. Кровь тонкой струйкой полилась в кубок. Шаманка глубоко вдохнула, словно наслаждаясь запахом и, наполнив кубок до краев, резко скинула тело жертвы на пол. Изгнанные зашлись восторженными криками, а их предводительница, обмакнув палец в кровь, провела когтем по лицу. Что это должно означать, я не понимала.