Виктория Олейник – Демон Пепла и Слез (страница 48)

– Для чего, мелкая? Я брал воду.

– Мог бы просто попросить! – я обиженно толкнула Алекса в плечо.

– Ай, – флегматично отмахнулся Алекс. Присмотрелся к покупкам Аньки и быстро выхватил из вороха пакетов шоколадные конфеты.

– Верни, это я заказывала! – возмущенно попыталась я отобрать желанное, но Алекс ловко спрятал пакетик за спину. Так, что мне пришлось почти обнять жениха в попытке дотянуться, а он – зараза этакая! – переложил пакет в другую руку.

Ну все! Разозлил. Я почти села на его колени, старательно пытаясь вернуть украденное.

– Развратница, – засмеялся Алекс, зашвыривая пакет на верхнюю койку и в ту же секунду обхватывая за бедра, чтобы я не побежала за конфетками. Я замерла, непонимающе хмурясь. Потом поняла, что сижу на коленях жениха, причем как-то уж очень… неприлично, и сердито ткнула Алекса в плечо.

– А ты воришка! Мои конфеты!

– Какой вид открывается, – хмыкнул Алекс.

Я попыталась вырваться, но Алекс отпускать и не подумал, все также придерживая за бедра.

– У тебя отличная фигура, зачем тебе ее портить? Вот подумай, съешь эти несчастные конфетки, а они отложатся вот тут, – Алекс щекотно пробежался пальцами по моему боку. – И тут, – по другому боку. – А еще тут… о, хотя тут я не против, – пальцы Алекса замерли в сантиметре от груди и тут же побежали снова по боку, – а вот тут против, маленькая злючка! Так и знай.

Я фыркнула, сдерживая смех, и Алекс усилил щекотку, все-таки заставив меня рассмеяться. Вот зараза!

– Два идиота, чур, я не с вами! – недовольно фыркнула Анька, протискиваясь на место. – Я три пакета купила. Всем хватит.

Алекс замер на минутку, замерла и я, вспоминая, о чем речь. Встряхнув головой, жених зловеще прищурился и вернулся к щекотке.

Глава 27. Дорогой в никуда

Поезд, скрипя, погромыхивая и душераздирающе скрежеща, сдвинулся. Колеса застучали по шпалам, состав неохотно и лениво тронулся с места, постепенно набирая ход. Я подавила отчаянное желание запрыгнуть обратно и лишь поежилась, когда раздался издевательский гудок.

А потом поезд скрылся в туманной дымке, и мы остались в полной тишине. На пустом перроне. С одинокой скамейкой, на которой рылась в рюкзаке Анька. Посреди дремучего леса, где кроме нас – никого. Разве что деревья протяжно скрипят и вдалеке кто-то тоскливо завывавает.

Сгущались синие сумерки, и редкий снег таял, не долетая до земли. Белая крупа обжигала лицо, впрочем, прохлада стояла еще осенняя. Нос мерз, но не отмерзал.

– Надо было взять палатку, – наконец задумчиво изрек Алекс, глядя вдаль.

– И воды, – согласилась я безжизненным голосом.

– И шубу, – поежился Алекс.

– И еды, – вздохнула я.

– Зажарим беса, – решил Алекс, все также задумчиво глядя вдаль.

Я оценивающе посмотрела на маленького беса. С одной стороны – кушать других нехорошо. Но это же бес!

И потом, кто нас выдернул из поезда воплями "здесь, здесь, они здес-сь!". Ну вот мы тоже здесь. Подозреваю, этот маленький комок шерсти решил от нас так избавиться. А что? Согнать с поезда и подождать, пока мы тихо загнемся на перроне от холода и голода.

Так что мне этого гада не жалко. Можно и зажарить. Только вот…

– Маловат и мерзковат, – цинично оценила я и вздохнула. – В моей сумке завалялась пачка чипсов и шоколадка. Скудно для ужина…

– Что бы вы без меня только делали! – торжествующе возвестила Анька, кидая каждому по свертку. – Палатка, вода, спальники, еда… Мне-то все равно. Если что, я ваши трупы брошу, но мама расстроится. Вечно эта мама, что ей вы все сдались? Одни проблемы, как по мне. Может, мне самой от вас избавиться, хммм? Какая заманчивая идея… – пробубнила себе под нос моя добрая, милая сестренка.

Я чуть не уронила свернутую палатку. Черноволосая девушка, с густо подведенными глазами "а-ля дракула восстал из могилы", вещающая потусторонним голосом, одетая в черное… в синих сумерках… Посреди дремучего леса…

Страшно как!

Аууууу! – взвыл вдалеке… Волк?!

– Алекс, а пошли домой, а? – взмолилась я дрожащим голосом. Алекс вышел из транса, медленно повернул ко мне голову и с тоской прошептал.

– Мне кажется, уже поздно.

Лучше бы молчал! Стыдно признаться, никаких походов в моей биографии попросту не было. Я впервые оказалась один на один с природой. Без света, без вооруженных до зубов охотников, без электричества!

Я уже остро жалела, что согласилась на эту авантюру. А еще больше, что не удосужилась подготовиться, как следует. Я думала, мы отправимся на поиски из города, в конце концов! Отдохнем после поезда, выспимся и снарядимся!

А мы черт знает где, и бес ухмыляется!

Я достала телефон, собираясь поплакаться хоть кому-то, а заодно выяснить, куда нас занесло, но это лишь усугубило панику. Там, где всегда стояли четыре полосочки связи, сейчас было пусто! Как так? Из моей головы вылетела и Анька, и волки. Я пробежалась по перрону, протягивая к небу телефон и чуть в голос не зарыдала. Что значит, нет связи? Как это сеть не ловит?!

– Лия, ты куда собралась? – спохватился жених, когда я сделала попытку удрать в лес в страстной надежде словить сигнал, и тут мои нервы не выдержали.

– Телефон не ло-вит! – в ужасе обернулась я, пытаясь голосом выразить степень моего отчаяния. – Мы все умрем!

И уронила руку с телефоном, близкая к истерике, как никогда в жизни.

Ладно бы Алекс проявил капельку сочувствия, так нет же! Помолчав, он всхлипнул и расхохотался.

– Ну все, теперь нас ничто отвлекать не будет! – зловеще протянул он. – Не волнуйся, непутевая невеста, я найду… чем тебя занять.

Аууу! – согласился волк вдалеке, и я, поежившись, вцепилась в свой пуховик, как монашка в рясу. Темный лес. Анька нож деловито натачивает. Бес сверкает зелеными глазами. Алекс недобро усмехается.

И ворона. О да, и ворона каркает, куда же без этой проклятой птицы! Сидит себе в темноте на ветке и орет во всю глотку. Словно смеется.

Я мужественно подавила желание удрать в лес к волку и, взяв себя в руки, глубоко вдохнула. Ладно, все хорошо, все хорошо. Это же Алекс, он в обиду не даст…

Бочком протиснувшись к сумке Анюты, я порылась в ней и припрятала в рукаве складной нож. Ну так, на всякий случай.

В моем представлении мы выходим из поезда, а Изгнанные встречают нас хлебом-солью. Я поднимаю руку, говорю "Алатар", они дружно вздыхают, говорят, как мне одолеть высших демонов. Мы слезно прощаемся, я сажусь в тот же поезд, который за пару секунд доставляет меня в гостиницу. Теплую и уютную.

Меньше всего я ожидала, что придется плестись по грязи и бездорожью, почти на ощупь, ломая сухие ветки деревьев и слушая ворчание беса. Тишина осеннего леса давила на уши. Я вздрагивала от каждого шороха, опасаясь повстречать волка, пока меня не просветили, что волки опасаются встретить беса.

Стало легче, но не намного. В моих и впрямь не подходящих случаю ботинках хлюпали вода и грязь. Белый пуховик через час отшельничества стал серо-буро-черным, волосы намокли, нос замерз, а ноги передвигались лишь ценой неимоверных усилий.

Я выдохнула и, схватившись за дерево, посмотрела вслед бодро топающим спутникам. Везет же, а! Вон как бегут. Будто всю жизнь только и делали, что под покровом ночи по лесам шастали!

– Каррр! – глубокомысленно изрекла увязавшаяся за нами ворона, слетая на ветку. Я вскинула фонарь, чтобы высветить птицу. Вот представьте: темный лес, десять вечера, кругом темнота, и вдруг ворона над тобой смеется. Какая-то неправильная сказка получается.

– Сгинь, проклятая! – рявкнула я, но ворона, нахохлившись, переступила с ноги на ногу.

– Кар! – Мало того, что увязалась, так еще и огрызается!

– Тебя что, демоны подослали?! – выругалась я злобным шепотом.

Птица, насторожившись, одарила меня суровым взглядом. Гордо задрала клюв и быстренько взмыла в небо. Я так и застыла. Что, правда, демоны подослали?

– Лия, скажи, что хотя бы Леший к тебе не пристает, а? Инкубов хватит, лешего я уже не переживу, – раздался насмешливый голос Алекса, и я перевела взгляд на парня.

Тот, усмехаясь, прислонился плечом к дереву. Вид у него был самоуверенный, до отвращения бодрый и сияющий. Чего скрывать, бесило страшно!

Я в красках представила, как старательно душу несносного жениха… под звуки вороньего карканья и зловещий скрип деревьев… но в итоге лишь вяло сузила глаза. Избавлюсь от спутников, а как потом в одиночку выживать? Я даже сомневалась, что так выживу. Кажется, ног не чувствую. И рук.

– Ха-ха, я в восторге от твоего чувства юмора, – кисло бросила я, с сожалением оставляя дерево в покое. Все равно не дадут помереть спокойно. – И вообще, без тебя тошно.

Каждый мой шаг сопровождался печальным "хлюп-хлюп" из некогда красивых ботинок. Алекс, поморщившись, поддержал меня за локоть и вздохнул.

– Мелкая! Подожди.

Анька, убежавшая метров на пять вперед, недовольно обернулась.

– Ну давай ее в жертву принесем уже, а, и дальше пойдем? – капризно заканючила она. – Сил никаких!

– И я тебя тоже люблю, сестричка, – ядовито отозвалась я.

– Тогда не ной! – фыркнула добрая девочка, решительно продолжая путь.

Я с тоской вздохнула и сделала шаг. Хлюпппп! – отозвался ботинок. Алекс аж весь поежился, словно звук причинял ему неимоверные страдания.