Виктория Олейник – Демон Пепла и Слез (страница 37)

…А еще обаятельный, самоуверенный и чего уж там, я понимала тех девчонок, которые бегали за Алексом толпами.

Я со злостью запихнула мазь на первую попавшуюся полку. Травы в шкафчике, аккуратно разложенные по коробкам и свисающие с крючков, пахли засушенным летом. Мама хранила травы и снадобья в идеальном порядке. Все по алфавиту, подписано, тщательно упаковано. Чтобы, когда понадобится, не искать по всей необъятной кухне, а действовать четко и быстро. Вздохнув, я подтащила стул и переставила мазь на верхнюю полку, где взяла.

– Все сели.

Из-за властного голоса отца, внезапно прозвучавшего за спиной, я чуть не грохнулась со стула. Обернувшись, внутренне сжалась. Ненавижу, когда он так появляется! По отцу никогда не скажешь, что он там себе думает, но сегодня он выглядел особенно хмурым и недовольным. В такие дни его лучше не злить. Даже если очень хочется.

Но чуть-чуть ведь можно? Я переглянулась с Анькой, вошедшей на кухню вслед за отцом, спрыгнула на пол и с душераздирающим скрежетом потащила стул на место. Отец раздраженно следил за каждым моим шагом. Так что я старалась выдавить из стула все возможные звуки, тона и эффекты. Ну что опять? Я послушная девочка, вот приказ выполняю.

Убедившись, что я наконец-то села, отец выждал эффектную паузу, некстати прерванную шипением с маминой сковородки, и в упор посмотрел на Алекса.

– Это была ваша первая охота?

Его голос был полон льда, но Алекс не дрогнул. В отличие от меня и Аньки. Проведя рукой по волосам, жених пожал плечами.

– Тут, скорее, самооборона. Но да, первая.

До этого мы нападали сами. Надо же, и не соврал ни разу.

Я поерзала, опасаясь реакции отца. Но гневной тирады не последовало. Отец подался вперед и неторопливо, со значением, обвел всех взглядом. Бррр, до мурашек!

– У каждого Ковена есть свой покровитель из демонов. В момент инициации охотник получает его защиту, испив крови. – Отец выждал паузу и вдруг с силой опустил кулак на стол.– Какого вы решили, что вам закон не писан?!

Мы дружно вздрогнули. Даже мама уронила половник, и тот угодил прямо на сковородку. Отец, резко встав, прошелся взад-вперед, сцепив руки за спиной. Когда он заговорил снова, его голос был холоден и спокоен.

– То, что вы заварили, называется нарушением древнего договора. За это договор подлежит расторжению, а Ковен наказанию. Ты, Лия, имей хоть каплю мозгов, сообщила бы нам незамедлительно. Но ты подставила весь Ковен. И что мне прикажешь делать? Защищать тебя? – Он остановился и уставился на меня немигающим взглядом. Я похолодела, не столько от его слов, сколько от этого взгляда. Проникающего внутрь, ледяного и опасного. – Ты нарушила закон.

– Это все… – начал Алекс, но отец рубящим жестом остановил его.

– Это все ты, можешь не повторяться! Я слышал. Но это не твоя семья и не твой Ковен. Оправдывайся перед своим Ковеном!

– Но…

– Я не хочу больше этого слышать, – четко произнес отец, закрепив слова гневным взглядом. Я дотронулась до рукава жениха, призывая послушаться, но тот упрямо отдернул руку и встал.

– Нет, – твердо сказал он. – Ваша дочь была бы мертва, если бы мы "соблюдали договор", как того требует Совет!

– Что ж, возможно, это было бы к лучшему, – отрезал отец, едва уловимо повысив тон. Будто предостерегал от дальнейших пререканий.

Но Алекс с гневом выдохнул и резко поставил руки на стол. Он сощурился и, помолчав, тихо, но с угрозой, произнес:

– Не смейте так говорить. Никогда. Больше.

Отец замер, потеряв от такой наглости дар речи. Я испуганно сжалась, нервничая все больше. Я знала Алекса и знала отца. Алекс никогда не сдавался. А отец точил зуб на каждого, кто ему перечил. Причем точил долго и злопамятно.

Надо вмешаться. Это легко, тем более, вопрос вертелся у меня на языке всю дорогу.

– Отец, понимаю, я виновата. Но и к вам у меня вопрос есть, – решительно вклинилась я в молчаливый диалог. Отец нехотя повернул голову в мою сторону, переключая внимание, а значит, и раздражение на меня. Молодец я. – Это правда, что я обещана высшему демону? Это правда, что есть договор, по которому я принадлежу Амброзайосу от рождения?

Я нахмурилась, внимательно наблюдая за реакцией отца. Отступать я не собиралась. Если надо, буду выгрызать правду зубами. Меня до смерти достали все эти семейные недоговорки, так что чья бы корова мычала!

Мама выронила миску с ложками-вилками, и столовые приборы со звоном рассыпались по столу. Я не обратила на звук внимания, как и отец, впрочем. Он помолчал мгновение-другое, переваривая вопрос и пожирая меня мрачным взглядом. Потом глубоко вдохнул… Если бы кто меня спросил, вот это самое выражение на его лице, мрачно-сосредоточенное, ближе всего к удивлению.

– Что значит, обещана? – наконец, медленно уточнил он.

– Так сказал высший, – ответила я, не спеша расслабляться. Казалось, только отвернусь, а отец непременно выдаст вранье жестом. К примеру, глаза забегают, руки затрясутся и нос зачешется.

Но пока не за что зацепиться. Отец выжидал, словно пытался осмыслить то, что я сказала. Кухня погрузилась в тишину, нарушаемую лишь шипением масла да стуком дождя по окну.

– Лизавета. Ты что-то об этом знаешь? – вдруг жестко спросил отец, переключаясь на маму. Та вздрогнула, нервно сдула со лба выбившийся локон.

– Нет. Конечно, нет, – спустя пару секунд тихо сказала она и бросила на меня взгляд. Всего один взгляд, неуверенный, сомневающийся… но прежде чем я поняла, что в нем отражается, она вернулась к тарелкам и сковородкам.

Я нахмурилась, подавшись назад. Мама что-то знает? Расспрашивать ее сейчас бесполезно. При отце она ничего не скажет.

– Такие сделки вне закона, Лия. Уже много веков. А ты знаешь, мы всегда чтили закон, – нахмурился отец. – Так. Вот что. Расскажите-ка мне все, что произошло. В мельчайших подробностях.

Я позволила беседе скользить мимо меня. А сама по-прежнему наблюдала за мамой… ее дрожащими руками… нервными движениями… слишком быстрыми, будто мама пыталась доказать всем, что целиком ушла в готовку. Что забыла о моем вопросе.

– Мама? Ты когда-нибудь слышала об Амброзайосе Велорсском? – не выдержала я, и мама, побледнев, быстро на меня взглянула.

– О ком? – поспешно уточнила она.

Я помотала головой, показывая, что вопрос закрыт. Так недолго и собственное отражение заподозрить в подставе. Мама ни при чем. Если говорит, что не знает, значит, не знает.

– Значит, Амброзайос. Это опасный демон, – задумчиво подвел итог отец. – Я послал разведку, но связь с ними пропала несколько часов назад. Подождем, пока…

Последние слова отца утонули в шуме из гостиной. Хлопнула входная дверь, дом вздрогнул, будто пробужденный от долгой спячки, и наполнился звуками поспешных шагов и резких голосов.

– Отец! – Голос Влада резал непривычными нотками паники и ужаса. А спустя мгновение и он сам ворвался на кухню, перепуганный и бледный, будто призрака увидел. – Беда, отец!

Не обращая на нас внимания, Влад принялся сметать со стола посуду и вилки. Охотники ворвались на кухню вслед за ним. Взволнованные голоса наполнили комнату, запах крови и пота ударил в нос. Я еще не поняла, что к чему, а Алекс уже выдернул меня из-за стола, увлекая подальше.

Вцепившись в его рубашку, я наблюдала за происходящим. За тем, как двое охотников несут третьего. Как отец отрывисто раздает приказания, Влад быстро расчищает на столе пространство, и охотники кладут раненого на стол. Как мама судорожно хватает с полок баночки, мази, зелья. Как Аня хмурится, не в силах отвести взгляда от разодранной груди охотника. Разодранной в клочья, словно диким зверем.

Кровь пропитала рубашку охотника. Волосы спутались, влажные от крови и испарины, но мужчина все еще был в сознании. Боль волнами растекалась по кухне, невыносимая и тягучая; как болото, засасывала в себя, погружала в меркнущее сознание раненого.

– Он велел передать, это только начало… начало, – слабо выдохнул охотник, едва увидев отца. – Велел передать… знает… где мы.

Боль резко схлынула, будто ее выключили. Охотник обмяк, его рука безжизненно упала на стол, свесившись с края. Я вздрогнула.

– Амброзайос? Ты посылал их за Амрозайосом? – выдохнула я, чувствуя, как сердце леденеет.

– Вон отсюда! – рявкнул отец.

– Он знает, где мы? – не унималась я.

– Убирайся прочь! – На этот раз отец посмотрел на меня в упор. И что это был за взгляд! Он насквозь проникал, обжигая и словно говоря, что это моя вина. – Сгинь, пока я сам тебя не убил!

Я посмотрела в глаза отца, такие чужие и ненавидящие. Смотрела в них долго, пытаясь отыскать капельку любви или, может, хотя бы тревоги.

– Пойдем, – прошептал Алекс.

Ничего. В глазах отца не было ничего. Лишь ярость и презрение. Разочарование. Всегда разочарование – и никогда ничего больше.

Оттолкнув Алекса, я пулей вылетела из кухни. Пнула по дороге ни в чем не повинный пуфик и взлетела вверх по лестнице. Все, чего хочу, чтобы от меня отцепились на пару мгновений!

Все, чего хочу, чтобы на меня не смотрели так, будто я заслуживаю защиты и понимания…

Ведь на этот раз отец прав.

Это действительно моя вина.

– Лия…

– Не сейчас, Алекс! – убийственно спокойно отрезала я, но дверь, как я ни старалась, хлопнула так, что вздрогнули окна в комнате. Пинком отшвырнув с дороги сумку, я нырнула под одеяло с головой и свернулась клубочком.