Виктория Новикова – Секрет воспоминаний. Кто я? (СИ) (страница 12)
Хотя меня раздирает любопытство узнать,
И я обязательно все узнаю, только немного подожду. Может, во время поездки Кристиан будет более разговорчивым. И тогда я смогу спросить родителей. «Завтра я спокойно пойду в школу, — говорила я себе. — Будто ничего не произошло…»
С таким настроением я легла спать, стараясь не думать больше ни о чем. Так и было, за исключением одного. Мои мысли были поглощены не сколько собой, сколько Кристианом. Меня вновь охватывало чувство, вызванное этой неожиданной встречей. Я заметила, что его присутствие всегда вызывает легкое возбуждение. Еще меня мучила его загадочность, и то, что слишком много совпадений на его счет. Я могла бы долго рассуждать над его странностями (хотя у самой их теперь не меньше), но я очень устала и мгновенно заснула.
Но и тогда меня не покидал этот загадочный красавец. На протяжении всего сна он был рядом и больше никого. Мне приснилась школа. Но она была пустая. Я бродила по пустым коридорам, заходила почти в каждую дверь, кричала, звала кого-нибудь, но мне отвечало только эхо. И всякий раз, когда и до того тусклый свет потухал, я с силой прижималась к стене. Я слышала лишь собственное дыхание и, не двигаясь, ждала, когда свет снова включится. Но в темноте я чувствовала, как кто-то ходил возле меня, иногда чуть прикасаясь к моим рукам или волосам, я слышала, как этот кто-то вдыхал мой запах и убегал. И сейчас, после нескольких минут проведенных так в темноте, зажегся свет. Тогда я побежала, пытаясь найти выход. Но когда я наконец его нашла, после долгого кружения в стенах школы, от чего даже голова кружилась, я не смогла подойти к нему.
Путь был перекрыт Кристианом. Казалось, я должна была обрадоваться присутствию живого человека, тем более его. Но нет. Мне стало еще страшнее. Потому что это уже был не тот Кристин, который обычно помогал мне в обычной жизни. Его тело было напряжено, глаза светились красным, кровавым цветом. Но он был совершенно спокоен и владел собой. Я не могла сдвинуться с места, будто приросла к полу. Тогда он шагнул мне навстречу. И вот он уже рядом, обнял за талию, наклонился к лицу, когда меня коснулся сладостный аромат его дыхания. Во мне пробежала дрожь желания и страха. Потом Кристиан прижал меня к себе и прошептал на ухо:
— Помнишь меня?
Эти слова отразились на мне так, словно меня ударило током, от чего я и проснулась. За эту ночь мне больше ничего не снилось, но даже когда я поднялась следующим утром, меня не покидали мысли о нем.
ГЛАВА 6.
После такой ночи не удивительно то, что я такая рассеянная. Утро казалось мне невыносимо долгим и нескончаемым. В ванне я провела не более десяти минут, но мне показалось много больше. Заглянув в шкаф, я поняла, что настроение для выбора одежды не самое хорошее. Поэтому я взяла первое, что попалось под руку (а такое бывает крайне редко, ведь по сравнению с макияжем, гардероб для меня был первоочередной вещью — наряды я подбирала со вкусом и с расстановкой), а выходя из комнаты, даже не посмотрела в зеркало.
Когда я спустилась на первый этаж, меня встретила мама с радостной улыбкой на лице:
— Доброе утро, Кэйли.
— Привет, — мой ответ звучал удручающе (немного севший голос и безразличный тон сыграли свою роль).
Многообещающее начало.
— Что случилось? — встревожено спросила мама. — На тебе лица нет…
Я подумала, что не надо волновать ее лишний раз, и вложила в свой ответ всю решительность, которая имелась на данный момент, и даже немного улыбнулась (хотя глаза выдавали меня, но с этим я ничего поделать не смогла):
— Я просто не выспалась и… Мам, завтрак готов?
Так я и сменила тему. Элизабет, что с нее взять. Она всегда была доверчивой и наивной, всегда верила в то, что я ей говорю. Конечно же, я никогда не врала и не пользовалась этим. Просто старалась скрывать свои истинные чувства от нее. Вот как, например, сейчас. Я чувствовала себя совершенно подавленной морально, а она думает, что это просто недомогание из-за бессонницы.
Даже когда я первый раз привела парня к себе домой (это было полгода назад, причем первый и последний раз), я, конечно, рассказала, что произошло на самом деле, хотя испытывала ужасную неловкость. Моего бывшего парня звали Райан. Мы встречались около четырех месяцев, и тогда я решилась переспать с ним, хотя он на меня не сильно давил по этому поводу, но часто упоминал про него. Короче, я пригласила Райана к себе, и когда я разделась, быстро передумала. Понимаю, звучит глупо, но я поняла, что он не тот, которого я бы хотела не только физически (в чем как раз и была проблема, потому что очень хотела), но и морально. Да, Райан был парень что надо. Был популярен в школе, имел авторитет и играл в первом составе школьной футбольной команды.
Но это не для меня. Это я поняла тогда, когда он начал лапать и облизывать меня (в тот момент меня чуть не вывернуло наизнанку). Я приостановила его, на что он ответил: «Детка, не бойся. Я все сделаю сам. Тебе нужно всего-навсего быть послушной девочкой. Расслабься и получай удовольствие».
Я поняла, что выбор стоит не из легких. Либо я потеряю парня, который мне нравиться и стану поводом для разговоров о том, как я отказалась (я была уверена в том, что все друзья Райана узнают о моем поступке). Либо я соглашусь на секс, но при этом будет уязвлена моя гордость и еще какое-то непонятное мне чувство, которое претило сделать задуманное. Примерно десять минут я лежала не шелохнувшись, а внутри меня боролись два чувства.
Удовольствия я не получала. Пока он занимался моим телом и не обращал внимания на мое лицо, слезы тихо струились по щекам. Мне было паршиво. Скверно. Будто я совершаю преступление, но в данном случае так и было, но только оно было совершенно над моей совестью. И тогда я окончательно решила, что время еще не пришло. Будто чужой голос сказал мне: «Не с ним. Не сейчас». Тогда я встала с кровати и подошла к окну. Райан остался лежать на кровати и оттуда начал расспрашивать меня о том, почему я отказываюсь, ведь сама пригласила его. Я долго не могла выставить его из дома, но, в конце концов, мне удалось это сделать. Помню, что тогда долго просидела у окна и все не могла вытеснить чувство, напоминавшее потребность в ком-то. Я ясно ощущала, что мне не хватало кого-то.
На следующий день я его бросила, хотя он просил объяснить почему, я толком ничего и не сказала, лишь то, что причина во мне, а не в нем. Мы остались друзьями, а через пару дней у него появилась новая пассия.
С мамой было все немного сложнее. Она долго уговаривала меня все рассказать ей, чтобы я поделилась своими чувствами по поводу произошедшего (или точнее сказать,
Но тут я вспомнила еще один важный момент, на который я тогда не обратила внимания. Пока я пребывала в унынии и обдумывании, Элизабет тихо сказала, что
Сейчас она тоже поверила и сказала:
— Ну, ничего, придешь со школы и поспишь. Завтрак на кухне. А я пошла на работу. Удачного дня!
Когда она ушла, на моем лице опять отразилось негодование и усталость. Завтрак был съеден наполовину. В течение всего оставшегося времени я просидела на широком подоконнике, рассматривая надвигавшиеся белоснежные перьевые облака. Хоть стекло и отделяло меня от внешнего мира, где сегодня царил теплый солнечный день, я все же чувствовала теплоту лучей, окутавших собой весь город: дорогу и поля; каждое деревцо и листик, наслаждавшиеся таким прекрасным днем; озера и реки, впитавшие в себя последние яркие лучики летнего солнца. Но боюсь такие, по-настоящему теплые дни, скоро кончатся. Лишь до этих выходных, как и обещал Тед, погода будет, несомненно, хорошей. Я думала об этом и впервые искренне улыбнулась предстоящей поездке. Я любила ездить туда и сидеть на утесе, наблюдая за закатом, и предаваться мечтаниям, хотя обычно меня одолевала печаль.
Я посмотрела на часы, стоявшие на журнальном столике. 8:12. Мне пора выходить. Если я уйду сейчас, то смогу пойти пешком до школы и насладиться прекрасным утром. Зачем ехать в душном, вонючем автобусе, когда можно так хорошо скоротать время перед тяжелым днем в школе. А тяжелым он будет, потому что намечается контрольная по тригонометрии, а учитель по этому предмету весьма строгая — мадам Грентатам. Так ее называют между собой ученики младших классов. На самом деле ее имя звучит так — Эмилия Гретант.
Так я и поступила. Через пять минут я уже шла с сумкой на плече (которую, кстати, купила в Нью-Йорке в Бергдорфе1, ох… помню, немало денег тогда потратила) и улыбалась как маленькая девочка, которой дали конфетку. Не все же время грустить и париться над проблемами, которые можно решить потом.