Виктория Никитин – Неправильная ведьмочка, или Некромант на задании (страница 4)

– Удивительно, как местные не разобрали всё это до последнего камня.

– Место считается проклятым – пояснил Черновский – до революции на этом месте был храм, во время советов его снесли и построили ангары. После перестройки, колхоз закрыли, ангары забросили, а вновь обрётшие веру сельчане ударились в суеверия.

Я недоумённо посмотрела на некроманта. Таких познаний в исторической географии я уж точно от него не ожидала.

– Мы наводили справки о всех местах преступления. – его уголки губ дрогнули, а в глазах заиграли смешинки.

Ну да, стоило самой догадаться. Место проведения ритуала так же важно, как и все остальные ингредиенты. Никто не отменял действие энергии места.

– Храм? значит… Освящённая земля и осквернённое место – идеальное сочетание для трёх дюжин некромантических ритуалов.

– Минимум – поддержал Черновский. – Пошли.

Он двинулся вперёд, указывая дорогу через буерак, мне же оставалось лишь следовать и радоваться, что утром я надела любимые кроссовки, и молиться, чтобы молодая трава не оставила слишком много следов на белой коже. Во что превратятся лощеные брюки и дорогие туфли некроманта, я даже не стала гадать. Уже большой мальчик, и прекрасно знал куда направляется. За испорченную рубашку он всё же пообещал прислать счёт за химчистку.

– Тут нашли первую жертву. – Черновский указал на расчищенную площадку в центре развалин.

– Первая жертва… – задумчиво повторила я, вспоминая информацию из файла.

Егор Кротов – жертва номер один. Простой тридцатишестилетний мужчина, родом из Твери, работающий рихтовщиком на разборке, не женат, детей нет, любовницы также, из близких друзей собутыльники и коллеги по работе. В каких-либо необычных паранормальных, экстрасенсорных делах замешан не был. Единственное, на чём можно было строить хоть какие-то предположения, это его резко негативное отношение ко всему сверхъестественному. Согласно показаниям коллег и собутыльников, любое упоминание о ведьмах и колдунах поднимало в нём необузданную волну гнева и ненависти. Не раз он грозился перестрелять «антихристов» и в подпитии частенько брался за ружьё с преступным намерением. Может, он как раз и насолил какому-то магу, и тот так изощрённо отомстил? Пока неизвестно, и аналитики прочёсывают все полицейские сводки, которые только нашли на Кротова, а их оказалось ох как много, начиная от пьяного дебоша и заканчивая драками. Тот ещё перец был этот Кротов.

– Чувствуешь? –шёпотом спросил Черновский отвлекая от воспоминаний.

Внутри с виду не было ничего необычного, развалины как развалины. Типичные пережитки перестройки и заброшенного сельского хозяйства, каких немало по всей стране. Но это лишь с первого взгляда, на тонком плане всё обстояло совсем иначе. Пустота и смерть – этими двумя словами можно было описать окружающее пространство. Ни капли энергии вокруг, даже от чахлой травы, не говоря уже о земле, воздухе и другой живности, которая должна быть тут. Вокруг было пусто от слова совсем. Не ощущалось даже захудалого таракана.

– Ага – также шёпотом ответила я. – Как такое вообще возможно?

– Высшая некромантия. Поглощение жизни в радиусе десяти метров вокруг.

– Никогда о таком не слышала.

– Просканируй пространство.

Бросив быстрый взгляд на Черновского, открыто говорящий: «Да что тут сканировать?!», я всё же заткнула свою язвительность и сосредоточилась на внутренних ощущениях.

Мы ведьмы, отличаемся от магов сверхчувствительностью к окружающему пространству. Будучи по своей сущности проводниками энергии каждая ведьма идеальный преобразователь внешнего во внутреннее. Сейчас стоило проделать аналогичное, но у нас это называлось не сканирование, а «слушание». Закрыв глаза, я вслушивалась в мир вокруг себя. Какое-то время ожидаемо вокруг была лишь тёмная тишина. Смерть она и есть смерть, что с неё взять? Но именно тут пригодилась некромантия, там, где обычная ведьма чует лишь смерть, я могу пробиться сквозь эту завесу и пройти намного дальше.

«Бум, бум, бум» – ворвавшийся звук в оглушающей тишине оказался неожиданным и на миг я даже чуть не потеряла концентрацию, но балансируя на грани внимания, я всё же устояла. «Бум, бум, бум…» – маленькое сердечко жизни, в мареве смерти. Внутренним ощущением я потянулась к этому комочку, чувствуя еле ощутимое тепло. «Бум, бум, бум…» – ближе и ближе, настроиться на одном ощущении. Потянуться, дотянуться, зацепиться. «Бум, бум, бум…» – ментальный прыжок и бац… Ухватилась за тонкую энергетическую ниточку.

Открыв глаза и вновь оказавшись в пространстве развалин, ведомая внутренним ощущением, я уверенно шагнула навстречу.

– Куда?

– Шшшш…

Спасибо, Черновский заткнулся и не стал останавливать. Связывающая ниточка была столько тонкой, что вот-вот могла исчезнуть от малейшей помехи. Переступая через обвалившиеся куски стен, камни, арматуру и груды всякого заросшего мусора, я старалась не думать, во что превратятся мои кроссовки в этой грязи. Пока не упёрлась в глухую стену. Нить вела прямо к ней. Справа стена, слева тоже преграда, не пройти.

– Может за зданием?

Я покачала головой, что-то живое было тут. Наплевав на чистоту одежды, всё же работа следователя – это не дефиле на подиуме и иногда приходилось извазюкаться в грязи. Пришлось нехило потрудиться и поплакать об испорченном маникюре, но оно того стоило. Под кладкой, среди мусора и комьев грязи был спрятан небольшой, с два кулака величиной, кожаный мешочек.

– Что это?

– Ведьмовской оберег типа Хранитель.

На первый взгляд мешочек выглядел именно так. Чёрная мягкая замша, руническая вышивка красными заговорёнными нитями и белые тесёмки, стандартный набор. Но что-то тут было не так, у оберега совсем другие ощущения. Я подняла мешочек на уровне глаз, разглядывая вязь вышитых рунических символов. Необычный набор свойств, но такие обереги каждая ведьма делает исключительно для себя, найти два одинаковых Хранителя от двух разных ведьм невозможно.

Что же, единственный способ узнать, что ни так с этим оберегом, открыть его и заглянуть, что же намешала там ведьма кудесница. Я аккуратно потянула за тесёмки.

– Стой! – крикнул Черновский, но было уже поздно.

Чёрная мгла заволокла сознание. Каждая клеточка в теле отозвалась адской болью, а грудь пронзил огонь. Огненный цветок фейерверком боли расцвёл в центре груди, сбивая дыхание. Сиплый кашель, сдавленный стон и шёпот на грани сознания «За что?», а душа разрывалась от осознания предательства. Жгучая боль поглощала тело, эмоции, сознание. «Доверился и предали. Один шаг и пропасть. За что? Ради чего?». И ответ на грани слышимости «Плата за жизнь: смерть».

Это была последняя осознанная мысль перед тем, как тьма полностью окутала разум, оставляя лишь нестерпимую боль в груди. Я тонула в этой тьме, растворялась секунда за секундой, частица за частицей.

Яркая вспышка света и чьи-то острые когти хватают и вытягивают на свет, в груди всё ещё пульсирует боль, но уже другая не убивающая, а дарующая жизнь.

– Василиса… – чей-то шёпот притягивает, манит и я медленно поддаюсь этому зову. – Да отзовись ты наконец, дрянная девчонка! – злой рык помогает осознать происходящее.

Сознание пробивается сквозь марево тьмы и чужой призрачной боли. Ведьмовской мешочек, Хранитель, белые тесёмки… Хватая ртом воздух будто после глубокого погружения, я резко открыла глаза, столкнувшись взглядом с обеспокоенными глазами Черновского.

– Пришла в себя? – задаёт он вопрос, с интересом вглядываясь в мои глаза.

Что он ожидает там увидить? Ответить нет сил, поэтому просто киваю.

– Хвала силе – в последний раз проверив что-то в моих глазах, он наконец отпустил моё лицо и оттолкнулся, вставая и отряхивая запачканные штаны. – Вставай! – приказывает эта язва надменным голосом.

Проглотив шпильку насчёт его тона, хватаюсь за протянутую руку и кое как поднимаю своё бренное тельце с грязных обломков.

– Тебя не учили, что вскрывать чужие обереги чревато проблемами? Это хорошо, что я рядом оказался, ты чуть не умерла.

Тело ломило, а в висках целый оркестр отбивал кадриль. Зыркнув на него недобрым типичным ведьмовским прищуром, в этот момент я еле-еле сдержалась от рвавшегося наружу проклятия. Голова и так раскалывается, а тут ещё этот умник со своими нравоучениями. Прикусив язык для надёжности, не стесняясь показала ему средний палец, выражение его лица стоило затраченных усилий, полное негодование и даже обида были мне наградой. С чувством полного удовлетворения я развернулась и поковыряла к выходу из этого гиблого места.

Черновский догнал уже у выхода, снизил скорость и больше ни говоря ни слова шагал рядом по направлению к машине. Открыл дверь, галантно помог взобраться в салон и лишь после того, как отъехал на приличное расстояние от места проведения заговорил:

– Как ты?

Я подняла на него глаза и встретившись с участливым взглядом, в котором читалось искреннее беспокойство. Ладно, кажется, не такой уж он и язва. Мораль вроде бы больше не собирался читать. И меня отпустило, ощетинившийся ёжик, возникающий на любое проявление нотаций, спрятал свои иглы, и я наконец расслабилась в автокресле.

– Жить буду. Сейчас мне нужен горячий чай, горячая ванна и постель.

– Тоже горячая? – с лёгкой насмешкой уточнил он.

А может, всё же слишком рано я подала на мировую.