Виктория Миш – Париж, тигр и портрет (страница 7)

– Проходите, располагайтесь. Сок? Гранатовый. Закуски остались. Не стесняйтесь, будьте как дома. – Широким жестом я указала на скромное убранство мансарды и направилась к столу, чтобы налить себе сока.

Ну надо же, прямо проходной двор устроили. Звала я их, что ли? Вместо тихого праздника за просмотром концерта – развлекаю сборище непонятных личностей.

Между тем незнакомец развернул голубой плащ, висевший у него на согнутой руке, и бросил его Жаку.

– Ты забыл.

– О, вы знакомы! – с сарказмом воскликнула я. – Значит, драки не будет. Отлично. Кто с кем в паре?

Новый рыцарь медленно повернул ко мне голову. В его взгляде читалось ледяное высокомерие.

– Из-за неё ты сбежал? Всегда знал, что у тебя дурной вкус.

– Брат!

Мы вздрогнули – по крайней мере, я уж точно. Разве могут братья быть такими разными?

– Ты не понял. Она… Миледи, объясните ему! – Жак взглянул на меня с такой немой мольбой, что сердце дрогнуло.

– О чём?

– О том, как вы стали хранительницей портрета!

Не дав мне ответить, юноша резко вскочил, закрепил плащ на плече и с грохотом опустился передо мной на одно колено. Пол задрожал. Наверное, и соседи снизу тоже.

– Миледи, позвольте служить вам! Мои расчёты оказались верны – именно в этом измерении хранился заветный артефакт. Жак Дюнуа к вашим услугам.

Всё это начинало всерьёз нервировать. И, судя по всему, не только меня.

– Жак, не стоит присягать в верности, не увидев портрета, – холодно заметил старший брат.

– С чего ты взял, что я не видел? – Жак вскочил, бросая вызов.

– Сомневаюсь, что ты настолько проницателен.

– Много думаете, – тихий, но чёткий голос Эрла прозвучал совсем рядом, и старший рыцарь вздрогнул. На вид ему было лет двадцать пять. – И куда только ваша матушка смотрит?

– Мессир, простите, не признал вас, – теперь уже старший брат опустился на колено, потянув за плащ и Жака. – Ранее я слышал лишь ваш голос.

– Так, – перебила я эту странную церемонию. – А теперь кто-нибудь объяснит, что за спектакль тут разыгрывается?

Я налила себе ещё сока и сделала большой глоток. Освежающе, терпко.

– Эврар де Борн, встань. И подними брата. Жак Дюнуа, подымись, – скомандовал Эрл.

– Пфф, сколько пафоса! – проворчала я, но на мои слова снова не обратили внимания.

Братья смотрели на тигра с благоговением, будто перед ними явилось божество, а Эрл принимал эту дань с видом величавого монумента.

– Рад, что ваш род не теряет бдительности…

– А теперь подробнее! – потребовала я, усевшись на подлокотник дивана, чем вызвала у братьев немой ужас. – Меня не интересует, почему у вас разные фамилии, у нас и не такое бывает. Меня интересует суть.

Похоже, накопившаяся усталость и сюрреализм ситуации развязали мне язык. Стало как-то весело и даже забавно. Эти двое, судя по всему, тоже защитники портрета. И, кажется, на моей стороне. Значит, можно расслабиться и даже почувствовать себя важной особой с личной охраной. Но сначала – разобраться.

– Итак. Портрет. Почему вы его охраняете? И почему не здесь, в Париже, а… Откуда вы, собственно? Рядом с ним я вас не видела.

– Из XII века, – невозмутимо ответил за них Эрл.

Я поперхнулась соком.

– Повторите?

– Они давно умерли, – подтвердил тигр мои самые безумные догадки. – Поэтому не могут долго находиться в этом времени. В своём – могут.

– А там они… не умрут снова? – осторожно спросила я.

– Там они живут по кругу.

– То есть?

– Но не помнят об этом. Таков удел обычных стражей – застыть в своём времени, как в ловушке. Перед тобой же – избранные. Они посвящены в тайну переходов между мирами и овладели магией, чтобы отслеживать перемещения артефакта.

– Всё равно не понимаю, – вздохнула я, искоса поглядывая на «материальных призраков». – Почему они выглядят как живые?

– По сути, они и есть призраки. Но овладение древними знаниями позволяет им сохранять форму, мыслить, действовать.

– А что с картиной? – спросила я, сгорая от любопытства и бросая взгляд на рюкзак у дивана.

– Что с ней? – в один голос встревожились братья.

– Да ничего, в порядке она, – успокоила я их. – Мне интересно, почему такая суета вокруг неё.

Эврар прокашлялся:

– Согласно нашим знаниям, в мир может проникнуть великое зло. Чтобы этого не случилось, портрет должен оставаться в безопасности. Это наша миссия. Мы долго готовились, обучались. Мессир, – он кивнул в сторону Эрла, – основал наш орден века назад. Знание передавалось через поколения. Он оповещал нас, когда требовалась помощь.

– То есть это ты их позвал? – обернулась я к тигру. – У меня голова идёт кругом.

– Мы пришли сами, – возразил Жак. – Звёзды указали время и место…

Надо же, какие разговорчивые звёзды. А мне они лишь погоду предсказывают, да и то с ошибками.

– То есть вы вправду будете моими рыцарями?

– Мы за вас жизнь отдадим, миледи, – серьёзно сказал Жак.

В его глазах читалась такая искренняя преданность, что мне стало почти неловко. Он казался честным и благородным – на такого можно положиться.

– Стоит ли мне начинать волноваться? – спросила я Эрла. – Если у меня такая охрана, значит, опасность реальна?

– В прошлый раз… А, ладно. Много будешь знать – скоро состаришься, – проворчал тигр.

В пику ему я налила себе ещё сока. Но после очередного глотка меня осенило странное подозрение…

– Постойте. Сок… бутылка одна. Я же уже выпила немало. Он не должен был так растягиваться.

Жак виновато улыбнулся.

– Подумал, вам ещё захочется. Так что я… – он смущённо развёл руками.

Я опешила: какая трогательная забота! И так ненавязчиво. Не то что некоторые полосатые особы.

– Настоящий джентльмен! – воскликнула я, поднимая бокал.

– Кто? – не понял Жак.

– Они до таких понятий ещё не доросли, – пояснил Эрл.

Меня вдруг разобрал смех – от абсурда, усталости и этой нелепой, тёплой атмосферы. Сидим на чердаке в Париже, в Новый год, с тигром и рыцарями из XII века! Кстати… а реально ли всё это? Не галлюцинация ли?

Желая проверить эмпирически, я отставила бокал, сделала несколько шагов и плюхнусь на спину Эрла.

– Кисик! Тёплый! – Дёргать его за шерсть оказалось забавно, а он при этом корчил такие гримасы, что невозможно было удержаться от смеха. – Ути-пути, какой пушистый!

Тигр вовремя отодвинулся, избегая моих попыток его обнять.

– Ты что творишь, выжившая из ума?! – рявкнул он.