Виктория Миш – Невеста мага времени. Проклятый дар (страница 44)

Времени не то, что мало. Его совсем нет.

— Кольцо! — призвал я артефакт матери, — Комрей, помоги заключить душу Елены в кольцо, я отправлю ее домой.

— Ты не сможешь! — рыдал брат, пытаясь закрыть кровавую рану руками, — Она теперь вне наших возможностей.

— Мы сможем! Вместе сможем! — я сел на корточки перед братом и коснулся его руки, — Я знаю, ты не хотел. Как и я не хотел убивать сестру и мать. Это ошибка. Случайность. И в этот раз давай вместе исправим ее.

— Как? — страшным голосом вскричал брат.

Он любил Елену. Одному ему свойственной любовью. Очень странной и иногда страшной.

— Помоги. И я обещаю, что никогда больше не покину замок.

Часы на цепочке специально поднес к глазам Комрея и покачал перед ним.

— Смотри. Душу заключим в кольцо матери и переправим в ее мир. Координаты есть. Думаю, кольцо перенесется быстро. Попав в немагический мир, оно исчезнет, оставив Елену. Так она спасется.

В глазах Комрея промелькнуло понимание.

— Артефакт исчезнет. Передаст жизненные силы Лене, и она обретет форму — свое тело! — он с обожанием взял ее хладную руку и поднес к губам, — Но сможем ли мы перехватить душу? Боюсь, она уже далеко.

— Мы поможем! — раздался за нашими спинами голос.

Мы с братом одновременно вздрогнули. К добру ли вмешивать в свои дела богов?

Глава 38

В зеркале кто-то был. Существо или человек — я не разобралась. Пьяный дурман кружил голову. Я раскачивалась из стороны в сторону, хохотала и напевала песенку. А кто-то за стеклом ворчал весьма недовольно и поносил мое дурное поведение.

— Знал бы ты, что мне удалось пережить! — через какое-то время голова слегка прояснилась, и я увидела в зеркале глаза. Чужие. Не мои, — Я оказалась в заколдованном замке. Встретила принца, хмурого и недружелюбного. Познакомилась с его братом, который всегда лжет. Увидела богиню — самую настоящую. Только ведет себя, как девчонка. Чудный фантастический мир. Там есть магия… Ма-ги-я! Представляешь?

В ответ мне донеслось нечленораздельное бурчание.

— Не-е-ет! — глубокомысленно припечатала я, — Ты не понимаешь! Откуда? Так здорово. Можно сделать…р-раз! — щелкнуть пальцами удалось только с третье попытки, — Р-раз, и ты включил камин. Огонь в камине. Дв-ва! И остановил время. Мой парень…ик! Мой бывший парень…ик! Да что такое?!…Он умел останавливать время. Круто же! Время… останавливать умел, а себя — нет. А так важно вовремя остановиться!

Я потянулась к бутылке, но вино давно закончилось. Глянула на часы, а в окно уже медленно проползает рассвет. Половина пятого. Самое время идти спать. Потянувшись, поправила бретельку ночнушки и поднялась на ноги.

— Постой! — окрикнул голос из зеркала. Я уже и забыла, что там кто-то есть. Кажется, мне разговор с кем-то непонятным за зеркальной гладью вообще приснился. Но нет…Щурясь и зевая во все лицо, подошла ближе и присмотрелась. Что-то длинное, мохнатое. Палка. И наверху — маленькая головешка.

Нехило меня приложило после бутылки. Всякая чертовщина в зеркале мерещится!

— Пить я завязываю! — четко сказала отражению и сладко зевнула, — Только кофе и минералку. Никакого вина… Ик.

И, довольная своим волевым решением, собралась идти спать. Но на подлете к двери меня остановил голос:

— Не понял, землянка, ты вернуться хочешь или нет?

— Вернуться? — резво обернулась я, позабыв про сон и свои принципы. А ведь еще два часа назад клялась и божилась, что забуду эту историю, как дурной сон, — Ты… сможешь это устроить?

— Конечно. Курмитц послал меня сюда!

— Тогда переноси, — я подошла к зеркалу и коснулась зеркальной глади, — Срочно.

— Что, прям в этом? — ужаснулась мохнатая палка, — Переодеться не хочешь?

— Мне плевать. Я хочу увидеть Астора.

— Как знаешь. Но сначала велено перенести к Курмитцу.

— А кто это?

Имя мне ни о чем не говорило. И вроде, даже ничего не напоминало.

— Бог Всевластия. Да ты не боись, он добрый! — успокоила меня пушистая палка, — Только врать не смей. Он этого не любит.

— И я не люблю, — ответила честно.

— Тогда подружитесь. Ныряй в зеркало.

Меня не нужно было упрашивать дважды. Переодела тапки в стоптанные туфли, что еще с прошлой весны валялись неубранными коридоре, смело протянула руку к зеркалу. Коснулась. Его поверхность была вязкой, едва светилась откуда-то изнутри, и была жидкой.

Тонуть не хотелось, глотать зеркальную жидкость — тоже. Задержав дыхание, я протянула вторую руку и рывком нырнула в зеркало.

Меня засосало зеркальной пучиной. А потом выплюнуло в странном месте.

Белоснежный потолок, бежевые кожаные кресла. Комната, не имеющая потолка и пола. Свет, льющийся из ниоткуда. Мы словно парили в белой неживой невесомости.

Передо мной на весьма условном полу стоял мужчина в белой хламиде, с большим круглым пузом. Его глаза знакомо поблескивали, и он широко улыбнулся, когда я пораженно воскликнула:

— Я вас знаю! Вы — плотник! Тот самый, со стремянкой!

После приглашающего кивка, мы чинно уселись друг напротив друга.

Впервые я попала в обитель богов.

Страшно не было. И смущения перед настоящим богом я совсем не испытывала. Там, в замке, умерла я, прежняя. Лена, которая чего-то боялась. Та, которая хотела всем помочь и подставить грудь под чужие стрелы.

Нет, теперь я бы сказала твердое нет. Долой глупость и самопожертвование. Долой спасение лживых богинь, пусть сами справляются со своими невзгодами!

Пора помочь себе самой. Пора быть решительной эгоисткой.

Если я помнила правильно объяснения Комрея, то Курмитц — самый главный бог этого мира. Верховный бог или что-то вроде того.

Бог Всевластия. Он-то мне и нужен!

— Я восхищен тобою, Лена! — меж тем сказал верховный бог, — Ты поступила необычно, так нестандартно, не побоюсь этого слова, что … мы разделились во мнении. Боги восхищены твоей смелостью и требуют наградить. Поверь, немногие приводили нас к единому мнению. Смерть только против тебя и просит наказать. Но он всегда просит, работа у него такая. Мы уже и внимания не обращаем на его мнение. Да…

— Очень польщена. То есть жизнь Эррис стоит награды? Меч-то был особенный?

— Верно, — на широком лице бога промелькнуло одобрение, — Умненькая девочка, понятливая.

— Прежде, чем я определюсь с наградой, не могли бы вы просветить меня… — осторожно произнесла я, наблюдая за реакцией, — Что стало с Эррис, Комреем и Астором? Что-то ведь случилось, верно? Раз я оказалась на Земле?

Я говорила уверенно, без просящих нот. Так, словно я имела право знать. И всё же, нарываться и наглеть не стоило. Богам виднее, что мне рассказывать, а что нет. Каждое слово в присутствии бога должно быть взвешено и продумано.

— Что ж, это не трудно, — крякнул Курмитц, — Эррис мы заперли. Мы внимательно наблюдали за ее действиями в надежде, что она одумается. Остановится в своей глупой попытке переиграть судьбу.

— А разве Эррис — не богиня судьбы?

— Ой, не говори глупостей! — сморщился Курмитц, — Какая из нее богиня? Смех один! Мы дали ей эту должность, чтобы отстала. Жила себе спокойно, наблюдала исподволь за людьми. Судьба — это же такая эфемерная вещь. ТО она есть, то ее нет — и не поймешь. От нее требовалось — что? Минимально вмешиваться в их жизнь, да и то — по крайней необходимости. При передаче божественной искры, например. Вести себя достойно, чтобы не подставлять коллег по цеху. Чтобы люди ничего не заподозрили и жили себе в радости и благоденствии. Вот Шохана по этому направлению успешно справляется — то праздник устроит, то погоду исправит, чтобы, значит, поменьше дождя было, когда это не нужно, и чтобы солнце летом светило, когда нужно… В общем, ответственная женщина, каждое утро выходит четко на работу, старается. Вкладывает в свое дело — душу. Но Эррис…

И он осуждающе цокнул языком.

— Увы. Какая-то ходячая незадача. И ведь подавала надежды при обучении. Подавала…Мы поэтому ее и выбрали.

Всё, что говорил Курмитц, удивительным образом успокаивало меня. Я смотрела на живую мимику верховного бога и думала, что, возможно, всё не так плохо. Раз мы обсуждаем спокойно богиню, то и братьям Таймс поможем.

Если, конечно, у богов нет на них персонального зуба. Или зубов, с учетом того, что богов — несколько?

— Правильно я понимаю, что вы — ненастоящие боги? — тихо спросила я.

Курмитц крякнул. Щелкнул пальцами и между нами появился круглый маленький столик, на котором стоял выгнутый высокий кофейник, чашки, с уже налитым напитком, и пирожные.

— Для этого мира — мы самые настоящие. Угощайся. Сладкое оно… держит сахар в норме. Повторный обморок в моем кабинете я не переживу… — без всякой улыбки сказал он, а потом с таким же выражением лица добавил: — Шутка. Угощайся, не отравленное. Мне нравится твой острый ум. Ты видишь суть. Приятно, что в тебе это сохранилось.

Некоторое время мы молча пили черный кофе. С первого мгновения, как я перенеслась сюда, хмель начисто выветрился из моей головы. И всё-таки, я получила необычайное удовольствие, когда сделала два глоточка бодрящего напитка, а потом еще и цапнула с блюда-этажерки небольшую корзиночку с заварным кремом.

— Благодарю! — под внимательным взглядом Курмитца, я вытерла рот салфеткой и чинно сложила руки на коленях.