Виктория Миш – Как я прогуляла урок некромантии (страница 24)
Ни за что. Гордость ведьмы – это не пустой звук.
- Так может вы и защитите, магистр? – ровно сказала я, внимательно рассматривая выщербленную стену, - У вас должно получиться.
Что это было – я и сама не понимала. Слова вырвались сами собой. Губы проговорили то, о чем я внутренне думала, но в чем стыдилась признаться самой себе.
Сколько бы страшным и ужасным ни был Формблю, я ему доверяла. И меня безудержно влекло к нему!
- Хм… - сказал тот и неожиданно подхватил меня на руки. Фиолетовые глаза оказались так близко, что я задохнулась от нахлынувших чувств, - Уверена, что хочешь такого защитника, как я?
Мне стало жарко. Я покраснела так густо, что всё стало понятно без слов. Магистр криво усмехнулся и его взгляд снова переместился на мои губы.
Чёрт! Надо выпутываться срочно из двусмысленной ситуации! Флирт с магистром ни к чему хорошему не приведет.
- Эм?!.. Что… вы делаете?.. – ахнула я, пытаясь вырваться из его объятий, - Пустите меня! Я пошутила... Магистр?..
Вместо ответа он создал черное портальное окно и шагнул в него вместе со мной. Мы ухнули куда-то вниз. А когда спустя мгновение вышли в безлюдном некромантском подвале, мое сердце и вовсе остановилось.
Меня никто здесь никогда не найдет!
Чёрт!.. Как же я попала!
…Руки магистра держали меня крепко и обжигали своей горячностью. Я чувствовала себя угодившей в искусно расставленную ловушку, связанной невидимыми путами мухой, которую вот-вот съест любвеобильный паук.
Самое паршивое было в том, что его близость… меня волновала. И весьма непривычным образом – рождала внутри меня какую-то новую, жаркую волну. Внизу живота она сворачивалась крепким упругим жгутом, а после взгляда в темные, немигающие глаза, рассыпалась на тысячу жарких игл. Они кололи меня, мешали дышать и думать логически.
Меньше всего я хотела прерываться и делать что-то. Хотелось смотреть в глаза Формблю и… снова ощутить его поцелуй. Губы закололо от предвкушения, и голова закружилась.
Как же мне хотелось почувствовать его руки, нежно ласкающие мое тело… Хотелось позволить ему то, что никогда и никому не позволяла.
…Отдаться его теплым и ласковым рукам. Ведь я… помнила, как приятны мне были его касания.
Но ничего не происходило.
Магистр безмолвно стоял, держа меня на руках, и не делал попытки приблизиться и поцеловать. Наоборот, он будто специально распалял меня, заставляя думать и мечтать о том, о чем думать и мечтать было не положено.
С каждой секундой нашего уединения меня опаляло всё больше и больше жаркой волной, вызванной его близостью. Мысли путались и разбегались. Я даже с усилием воли не смогла бы сейчас найти тему для разговора.
«Поставьте меня на пол», «Отпустите меня», «Не трогайте меня» - такое говорить было бы глупо.
Ведь это не то, чего я на самом деле хотела.
И Формблю будто знал об этом.
Поэтому и молчал. Тянул время. Наблюдал за глупой первокурсницей.
Издевался…
Поэтому молчала и я, хотя мне больше всего на свете хотелось прошептать: «Поцелуйте меня!».
Но я не смела. Язык не слушался. Говорить
Под его пристальным, разжигающим самые смелые мысли взглядом я смогла только выговорить:
- Вы!.. - и испуганно замолчать.
Он чуть сощурился.
«Злится?».
«Его не тянет ко мне?».
«Я не нравлюсь?».
Его ноздри втянулись, и он одним плавным движением поставил меня на пол.
- Гелла! – отрывисто сказал магистр, - Отныне и постоянно ты будешь находиться под моим контролем.
Я растеряно моргнула.
«Что значит, под контролем?» - взглядом спросила я.
Удивительно, но магистр понял и охотно пояснил:
- Под контролем – значит, в обозримой видимости. Да-да, ты правильно всё поняла, не красней. На свои лекции ты будешь ходить с
- Но… - слова магистра были столь ошеломляюще, что я худо-бедно обрела голос и возмущённо просипела: - Я не хочу!
- Придется. – магистр пошел к своей любимой лаборатории, где часто проходили занятия и у нас, - Ты в опасности, Гелла. На тебя ведется охота и… силы не жалеются. Я не знаю пока, кто похитил детей и привел в Лимэс линча, но он явно знал, что ты учудила на кладбище накануне ночью и попытался подставить тебя.
- Меня?! – от таких новостей я не вытерпела и рассвирепела, - Какого черта?!.. Ой, простите, магистр... В смысле, зачем?! И кому это надо?
Значит, мне не показалось, и какая-то дрянь делает всё так, чтобы в беспорядках заподозрили меня?!
…Как будто у меня итак мало неприятностей.
Было бы даже смешно, если бы не так грустно.
- Хорошие вопросы задаешь, Гелла, - невесело усмехнулся Формблю, - Предстоит это выяснить. Заходи… я попробую просканировать тебя на предмет следящих заклинаний, порчи и прочих заразных штук. Также посмотрим, вдруг кто-то замешан из твоего ближнего окружения?
Интересно, как он это поймет?
- Ладно, - вслед за магистром я вошла в знакомую длинную комнату с железным продолговатым столом.
Тут было холодно и пустынно, словно в лечебном корпусе. Идеально чистый кафельный пол. Искусственный свет из заговоренных продолговатых светильников – только у Формблю были такие в академии. Очень удобно, и света получается достаточно…
Вдоль левой стены стояли застеклённые стеллажи с хирургическими инструментами, мисками и контейнерами, крошечными амулетами и артефактами, обычно используемыми на каждом занятии. Крупные и ценные магистр хранил в соседней лаборатории, куда первому курсу вход был запрещен. У дальней стены стояли два жестяных ведра на случай непредвиденных разбрасываний и взрывов, на первом курсе у нас такое случалось часто, и швабра.
Всё в идеальном порядке. Блестящее и как будто новенькое.
Не то, чтобы мне нравилось находиться в некромантской лаборатории – вовсе нет, впечатления и ассоциации она вызывала не самые приятные. Но вот зайти вне урока и присесть на длинную железную скамью, провести пальцем по столу и понять, что здесь чище, чем в моей собственной комнате – вполне.
Не успела я собраться с мыслями и спросить, какой именно у магистра план, как он бодро скомандовал:
- Раздевайся! - и потянулся за резиновыми перчатками, спрятанными в одном из ящиков стола, - Постараюсь сделать всё быстро и не вторгаться глубоко.
- В каком плане?!.. – ахнула я и даже вскочила со скамьи.
Вот так предложение!
Нет, произнеси он это в романтичной и загадочной обстановке, держа меня на руках и томно заглядывая в глаза, я бы подумала. Но здесь, на холодном железном столе, от вида которого сводит зубы?!
- Если умеешь закрывать воспоминания, можешь закрыться, - магистр явно думал о чем-то своем, натягивая темно-синие перчатки, и не обратил внимания на мое замешательство, - Возможно, что интересующее нас событие спрятано где-то в ближайшем месяце… Да, думаю, так оно и есть. Глубже копать не будем – нецелесообразно. Хотели бы отомстить тебе в сентябре, не тянули бы…Ну, что ты застыла? Я же говорю: раздевайся до нижнего белья. Мне нужен контакт с кожей.
- Маги-и-истр! – сделала страшные глаза я, отодвигаясь поближе к двери, - Как вы смеете делать мне подобные предложения?! Да коли была бы жива моя бабушка, она сожгла бы вас на этом самом месте! За один только намек!
- Это вряд ли, - флегматично отозвался Формблю, - Если бы она знала цель, с которой я собираюсь тебя раздеть, она сама бы тебя поторопила.
- Нет! – твердо возразила я и скрестила на груди руки, - Только через мой труп!
Магистр прищурился:
- Через труп твоей бабушки – пойдет?
- Не-е-ет! – заорала я.
Пусть магистр сразу знает: я – против. Нечего беспокоить дух моей родственницы! Это бестактно и дурно. Приличные некроманты просто так не беспокоят умерших…
А потом я чуть притормозила в своих чувствах и даже слегка успокоилась – уж слишком странно поглядывал на меня Формблю, как на ребенка-несмышленыша. Сложив два плюс два, я вспомнила, что бабушка вообще-то самовоспламенилась! А значит, поднять ее из гроба и побеспокоить после смерти уже не сможет никто – хитро придумано с этим самосожжением. Ее душа хоть и улетела в другой мир, но решения принимает сама. И принудить ее явиться и ответить на вопросы или поговорить по чужой прихоти – невозможно. Мы можем отправить запрос ее душе. Эдакое приглашение – прийти и пообщаться. Но нет никаких гарантий, что бабушка захочет прийти. Она итак настрадалась и мне хотелось думать, что теперь она пребывает в покое… Очень часто души игнорируют подобные зовы и не приходят.