Виктория Мальцева – За мгновения до... (страница 20)
Дамиена выписали из госпиталя, когда меня уже не было — черепно-мозговая травма, сотрясение и сломанная рука потребовали длительного лечения.
Распаковывая свои чемоданы, собранные накануне мамой, я обнаружила все шесть кукол целыми и невредимыми.
— Где ты их нашла? — был мой ошалевший вопрос.
— В твоей прикроватной тумбочке. Хотела спросить, но забыла, зачем ты их так небрежно туда закинула? Разве тебе не дорога память об отце?
Вот в этом был, есть и будет весь Дамиен.
Просыпаюсь в собственной постели. Одета всё в ту же куртку и уже почти сухие джинсы — похоже, они высохли на мне, пока мы ехали, и пока я, неизвестно сколько, спала. Как очутилась в постели — не помню. В доме ни души — Дамиен, очевидно, укатил за своей девицей, а родители так и не вернулись. Долго не могу найти свой мобильник, в итоге, звоню матери с домашнего, но гудки теряются в бесконечности радиоволн, отвечая тишиной.
Снова падаю в объятия своей уютной постели.
Открываю глаза уже поздно вечером — за окном темно. Спускаюсь на кухню, жадно пью воду, ем остатки утренней яичницы. Дом как никогда одинок: от тишины звенит в ушах. Хоть бы дождь за окном шёл, но в этот вечер нет даже его.
Включаю прилепленный к стене телевизор, однако ни одной из программ не удаётся поймать моё внимание. Раскрываю свой ноутбук и пытаюсь выполнить задания по математике, но цифры и буквы уравнений не желают оживать, оставаясь загадочными иероглифами.
В три часа ночи укладываюсь спать, так и не дождавшись Дамиена. Да, чтобы не мнило о себе моё достоинство, но в тот вечер я ждала его, считая минуты.
Утром его тоже не было: уже или ещё — не известно.
По дороге в школу меня знобило, хотя ни дождя, ни ветра не было, а как раз наоборот — чёртово солнце слепило глаза, вызывая головную боль.
Тот день был точно не мой: помимо отвратительного самочувствия меня ждала неприятная встреча. В тот самый момент, когда я выгружаю своё медленное, тяжёлое, странно пьяное тело из автобуса, к остановке подъезжает знакомый Мустанг. И как назло, застревает на светофоре.
Они оба, и водитель, и его пассажирка смотрят на меня: Мелания изо всех сил изображает презрение, лицо Дамиена имеет одно из тех выражений, которое можно определить как «нечитаемое».
Все первые уроки прошли в блуре. Учитель по французскому даже спросила:
— Ева, ты хорошо себя чувствуешь?
Не знаю, что смешного было в этом простом вопросе, но класс начал ржать и Фиона выдала:
— У неё синдром нераспечатанной жвачки.
— Что? — поднимаются домиком аккуратные брови азиатки.
— Это когда купить купили, и должны же воспользоваться, но… не случилось!
Святая троица ржёт, весь остальной класс, включая меня, не уловил всей глубины шутки. И нам разъясняют:
— Дамиен вчера подвёз её до дома на своей тачке, и она, очевидно, ждала продолжения, — пауза, — но большие надежды растаяли сегодня на солнце!
Теперь уже мои брови поднимаются — в недоумении. Хуже всего, когда тупые пытаются казаться умными.
На ланче всё обычно: вип люди в вип зоне, все остальные на своих местах. Либби трещит, и моя голова раскалывается ещё сильнее, в итоге, я прошу её заткнуться. Она обижается, пригрозив, что если я буду так себя вести, уйдёт во вражеский лагерь.
А мне так плохо, что наплевать: хоть все сразу.
Дамиен сидит, развалившись, на своём обычном месте и ни разу не смотрит в мою сторону. Вчерашние наши «прости» начинают казаться мне галлюцинацией. Мелания наклоняется, чтобы поцеловать его, он отвечает, и я отворачиваюсь.
После ланча физкультура. Моё самочувствие настолько меня удручает, что я всерьёз боюсь просто-напросто не пережить урок физического воспитания. Вхожу в раздевалку и слышу:
MØ — Fire Rides
— Дамиен вчера был какой-то странный. У вас всё в порядке?
— В полном.
— Обычно, в Пуарье он зажигает, а вчера… и бассейн ему не бассейн. Вы даже не поднимались наверх…
Ну конечно, Пуарье! Вот, где он был — легендарный ночной бассейн, где вся компания отрывается по ночам.
— Заткнись! — обрывает её Мелания, заметив меня.
— Мел, а для чего людям автобусы? — тон китаянки Фионы мгновенно меняется.
— Чтобы перевозить бедных, — отвечает та.
— А кто такие бедные?
Остальные шесть дев нашего класса устремляют свои взоры на меня, ухмыляясь снисходительными улыбками.
— Ну надо же! — отзываюсь. — Прямо спектакль для меня разыграли. Какая честь! Вот уж кого Всевышний талантами наградил. Мои Вам аплодисменты! Одного понять не могу: с каких это пор патриции развлекают чернь? Мир сходит с ума…
— Тебе, в принципе, и должно быть тяжело понять это, милая. Ведь тебя умом обделили ещё с рождения. Как жаль! На свете столько интересных вещей, столько всего увлекательного! Только сейчас подумала: быть без ума, это ведь всё равно, что слепым! Жизнь на ощупь…
— А знаешь, в чём парадокс?
— Ну же, блесни!
— Слепой иной раз бывает счастливее зрячего, потому что видит то, что спрятано. А спрятано очень многое.
— Например? — выпирает свою грудь с вызовом.
— Например, чувства людей или отсутствие оных!
Мел напрягается, её глаза сужаются, растворяется ехидная улыбка.
- У зрячих завышенные ожидания к жизни. И духовная слепота, — добавляю.
— Чего? — уточняет Фиона.
— Ну, — объясняю, — это когда человек думает, что кому-то нравится, а на самом деле служит резиновой Долли: пришли, слили сперму, а поговорить не о чем! А бывает, что и не с кем…
Её ноздри надуваются, как воротник у кобры. Мне кажется даже, я слышу характерный треск ороговевшего хвоста — трещотки. И зелень вокруг рта, это либо эффект такой у её смуглой кожи, либо яд пропечатывается.
Подружки переглядываются, кто-то из девчонок попроще ржёт, и я слышу тихое:
— А сестра у Дамиена палец в рот не клади, уделала Мел!
Она это тоже слышит и зеленеет ещё больше.
— Ещё раз сядешь в его машину, и мои милые шалости перестанут быть милыми! — угрожает, швырнув мой мобильный на пол, мне под ноги.
Так вот, оказывается, где он был!
Глава 20. Ева заболела
Вечером я снова одна. Одиночество — страшная вещь, особенно, когда у тебя ломит всё тело, раскалывается голова и мучает кашель. К часу ночи не выдерживаю и отправляю брату сообщение:
Eva: «У тебя всё в порядке?»
Спустя пятнадцать минут получаю ответ:
Dam: «В полном»
Ещё через полчаса:
Dam: «Я думал, салфетка почила в недрах мусорных баков и к этому моменту должна уже была бы быть переработана на одном из китайских заводов»
Eva: «Тебя не было два дня, поэтому вопрос «У тебя всё в порядке?», более чем необходимость. Это мой долг»
Двадцать минут спустя:
Dam: «Долг перед кем?»
Eva: «Хотя бы перед твоим отцом»