Виктория Мальцева – Вечность после... (страница 41)
She’s my best friend’s girl
She’s my best friend’s girl
But she used to be mine
- Как бы мне хотелось с тобой потанцевать! – говорю, не подумав.
И тут же, спохватившись, прошу:
- Прости! Мои слова опережают мысли… Иногда…
- Ничего! - в его тоне и в самом деле нет ни тени обиды.
Неужели он настолько «выше» мелочей? Сумел вырасти над суетой, научился не отвлекаться на малозначимое, сосредоточившись на главном?
Вечером, вымотавшись в бассейне, мы засыпаем в обнимку в постели Дамиена. Надо заметить, моей душе́ давно не было так тепло как сейчас. Я дрейфую, плыву в безмятежности. И это ласковое умиротворение исходит от ладоней мужских рук, обвитых вокруг моей талии.
Я не могу ответить самой себе на вопрос: почему мне так хорошо? Откуда это спокойствие, уверенность, а главное, дикое желание жить?
Слушаю дыхание Дамиена: оно тихое и размеренное. Кажется, пока он дышит, мне переживать не о чем и не о чем беспокоиться. И хорошо, что у него теперь больше нет ног: если бы они были, его бы забрали у меня. Или он сам бы ушёл туда, где красивее и могут производить на свет его детей.
А так, он никому не нужен.
И я могу смотреть. Могу касаться. Слушать. Чувствовать. Дышать одним с ним воздухом. Считать улыбки. Разглаживать морщинки на лбу. Поправлять растрёпанные волосы. Стирать футболки и складывать их после сушки, расправляя и прикасаясь ладонями так, будто это не ткань, а его кожа. Прижиматься щекой к его подушке, вдыхать запах его волос и знать, что он был здесь совсем недавно, каких-то пару часов назад, а не вечность.
Глава 35
Глава 35. The kiss
Нет ничего прекраснее, чем звёзды. Даже если они скрыты за облаками. Особенно если смотреть на них с тем, кого любишь.
- Мне нравилось наблюдать за тобой, когда ты читал свои книги. Твоё лицо казалось «умным» в такие моменты.
- Это потому что оно и было умным.
- Нет, не было.
- Ладно, каким оно было?
- Оно было вечно ухмыляющейся физиономией. Придурковатой слегка.
- Серьёзно? Вот таким ты меня видела в детстве?
- Да. Если только ты не читал свои энциклопедии или журналы про бойскаутов.
- Странно, что ты вообще поймала меня за этим занятием.
- Я подглядывала за тобой.
- Да ладно! Как?
- Между стеной и твоей дверью была до смешного внушительная щель, если ты вспомнишь (всегда удивлялась, почему этот факт тебя не смущал), а твоя кровать стояла прямо у окна, так что мне всё было видно. Всё, чем ты занимался, думая, что совершенно один.
- Да?
- Да.
- Я тоже за тобой подглядывал.
- Как?
- В замочную скважину.
- Не ври! У моей двери не было никаких скважин!
- Не было! А зачем тебе замок, если ты никогда не закрывала свою дверь? А знаешь, каким было твоё лицо, когда ты читала?
- Каким?
- Одухотворённым. Иногда восхищённым, удивлённым или счастливым, и настолько искренним, что я воровал твои книги. Хотелось нырнуть в твой мир и узнать, что там, за высоченной стеной неприступности.
- Ну и как? Узнал?
- Дааааа! Ты только не смейся, но я тащился от твоих историй. Помню, не мог дождаться, пока ты закончишь «Первых людей на Луне»!
- Герберта Уэлса?
- Да! Ох… сейчас самому не верится, но я читал урывками, когда тебя не было, и страшно злился, когда ты возвращалась, потому что нужно же было, как воздух, узнать, что там дальше!
- Действительно! Верится с трудом!
- А знаешь, что самое смешное?
- Что?
- А то, что я тысячу раз мог бы взять эту книгу в библиотеке, но нет же, мне непременно нужно было читать именно твою!
- Это совсем не странно, по крайней мере, для меня.
Дамиен поворачивает ко мне голову и делает огромные глаза:
- Признавайся!
- Только поклянись, что не будешь смеяться!
- Клянусь! – кладёт ладонь на моё сердце.
- То есть вот так вот, да? Моё сердце тебе не жалко?
- Жалко, но на моём клясться бесполезно.
- Что? Такое лживое?
- Больное.
Что он вкладывает в это «больное»? То, о чём я хочу, но боюсь думать?
- Чем оно болеет?
- Ты знаешь.
Мягкость – вот что я вижу в его глазах.
- Ладно, - сдаюсь, - я регулярно пила из твоей чашки. Когда ты не видел.
- Правда?
- Угу. Я думала, что таким образом вредничаю. Но на самом деле…
Мне не хватает мужества признаться.
- На самом деле, ты хотела касаться своими губами того места, где до этого были мои? – шепчет.
- Каждый раз эта идиотская игра в бутылочку доводила меня до исступления. Ты твердил, что скорее удавишься, чем поцелуешь меня!
- И ты верила?
- Верила.