Виктория Мальцева – Вечность после... (страница 18)
Не верь образам
и картинам
Не верь людям.
Верь сердцу! Верь ему!
Услышь меня!
Найди меня!
Вырви меня…
Сохрани…
Мы с Лурдес занимаем столик у окна и заказываем еду. Не могу поверить своим глазам, но она плачет. Беззвучно, почти бесслёзно, но плачет – этого не спрятать, как ни старайся. Возможно, не будь её, я бы тоже рыдала. Но у меня слишком большой опыт в сокрытии своих чувств, слишком много практики.
- Твой Дамиен – нечто! – выплёскивает сквозь слёзы, всхлипывает и, не смущаясь, прочищает нос в кафешную салфетку. – Даже мой папенька-романтик до такого бы не додумался!
- Ну, - сухо возражаю, - Дамиен тоже не сам это придумал – украл идею из собственного фильма.
- Ключевое слово – собственного!
- Но сценарий-то не он писал. Этот жест придуман женщиной.
- Чёрт с ним, с жестом, слова-то – его! И адресованы они только тебе! Боже! - всхлипывает, - это так романтично и болезненно одновременно!
Промокнув салфеткой свои покрасневшие глаза, добавляет:
- Жаль только, что в жизни у запретной любви не бывает таких хэппи-эндов, как в книгах.
- Ну почему же, ты – пример счастливой развязки.
- Я – исключение! – восклицает. - «Старший» вмешался, а без него, сами мы бы не разрулили!
Лурдес говорит о своём отце. Каким-то чудом ему удалось встряхнуть семейную доску и перебросить фигуры на «правильные» клетки: Софи вышла замуж за Эштона, у них сейчас медовый год, а Лурдес почти месяц встречается с Антоном. И у них уже состоялся важнейший разговор о том, чтобы жить вместе. Она бы совсем растворилась в своей неожиданной счастливой любви, если бы не командировки её возлюбленного – в такие моменты она едет ко мне «болтать по душам, смотреть кино и пить коньячок».
За этот год мы успели почти сродниться. Как это вышло и почему, я и сама не понимаю. В свой День Рождения Лурдес устроила мега вечеринку, куда буквально заставила прийти и меня, и хотя я не «зажигала» так же отчаянно, как именинница, зато имела шанс познакомиться и узнать её братьев и сестёр. Это стало важным событием в моей жизни: каждый из них – необыкновенная, многогранная личность. Вообще, их семья – новогодняя ёлка, украшенная старинными игрушками ручной работы, где все без исключения – произведения искусства со своей собственной особенной душой. Ты обречён «влюбиться» в эту ёлку «однажды и навсегда».
Вздыхаю, Лурдес достаёт сигарету, закуривает.
- Мисс, согласно закону в ресторанах и кафе курить нельзя! – нервно раздаётся прямо у нашего стола.
- У меня стресс, понимаешь? – Лурдес как гипнотизёр таращит на него свои глаза.
Молодой официант столбенеет от тёмного, почти чёрного взгляда моей подруги с горячими, иногда кипящими испанскими генами.
- Боюсь, другим посетителям это не понравится… - вяло тянет вполне себе развитый физически и умственно парень.
Бедолага понятия не имеет, что против Лурдес у него нет шансов, ни единого.
- Объясни им, что если я сейчас не закурю, то, скорее всего, покончу с собой в Вашем туалете. Жизнь придавила, понимаешь? Очередной девятый вал дерьма… Неужели у тебя ещё не было? - и смотрит ему прямо в глаза, совершая лишь один плавный взмах ресниц, и всё, мне и смотреть не нужно, чтобы знать: парниша в плену, окончательном и бесповоротном.
- Окей, ещё пару затяжек и закругляйтесь. Иначе сработает пожарная сигнализация.
- Пару затяжек и точка! – заверяет Лурдес, сексуально выдыхая облако дыма.
Официант удаляется, но та часть его, которая не официант, а просто мужчина, уже прочно прикована всем своим астральным телом к нашему столику.
- Забавный паренёк… - Лурдес выпускает очередную порцию дыма, косясь в сторону барной стойки.
- Угу, - соглашаюсь, - и симпатичный.
Глаза подруги мгновенно загораются идеей:
- Почему бы тебе не рассмотреть возможность… ну, просто как возможность?
- Потому что он уже как муха залип в твоей ядовитой сети, и потому что у меня уже есть планы!
- Неужели?!
- Да.
- И что же ты сделаешь?
- А что бы сделала на моём месте ты?
- Я?!
- Да, ты.
Лурдес театрально откидывается на спинку своего кресла, отбрасывает гриву мелко вьющихся волос за спину и малиновыми губами распинает мою глупость на кресте своей простой мудрости:
- Для начала, я никогда, слышишь? НИКОГДА не отпустила бы его из своей жизни. НИКОГДА не отдала бы его ЕЙ. Ни одна шлюха до самой его старости не прикоснулась бы к нему, ни одна тварь не протянула бы в его сторону руку!
- Он мой брат, Лурдес! У нас одна кровь! Наши дети родились бы больными и неполноценными!
- Когда жизнь дарит ТАКОЙ подарок, любовь и желание ТАКОГО мужчины… - впервые вижу, чтобы всегда и всё контролирующая подруга задыхалась, пытаясь справиться со шквалом нахлынувших эмоций, – мне было бы плевать, кто он, по большому счёту. Да хоть с планеты Х в созвездии Альфа Центавра!
- Знаешь, с инопланетянином, пожалуй, было бы проще. Общество готово принять гуманоида, но вот родного брата – нет. Мы обречены быть извращенцами в глазах людей.
- А вот скажи мне сейчас одну вещь, - Лурдес внезапно резко подаётся вперёд, растянувшись животом на нашем столе, так что её лицо оказывается прямо перед моим.
- Какую?
- Вот тебе сейчас, после всего, что с тобой было, после того, как ты узнала, что значит быть овощем, после всех мыслей покончить с собой, не всё ли равно, что скажут и что подумают люди?
Делает паузу, чтобы дать мне возможность осмыслить уже сказанное, затем вбивает гвозди в мою плоть:
- От людей можно скрыться - всегда найдётся место, где никого из вас не знают. Детей можно усыновить, можно зачать, используя ваши клетки и клетки доноров. Один ребёнок твой, один его, а выносит суррогатная мать или даже ты, но проблема изначально яйца выеденного не стоила, ты хоть понимаешь это? Проблема с самого начала была только в твоей голове, и слава Богам, сегодня, прочитав слова, мимо которых ты годами ходила, не решаясь взглянуть правде в глаза, тебя, наконец, осенило!
Лурдес снова откидывается на спинку своего кресла и снова закуривает. Красавчик за барной стойкой угрожающе вытягивается, но Лу показывает ему жестом, что мол, «две затяжки, не более. Очень нужно!» Парень кивает, слегка улыбнувшись, а подруга снова фокусируется на мне, выдав очередную мудрость:
- Не теряй времени ни на меня, ни на этот город. Ты всё верно решила: езжай к нему прямо сегодня, прямо сейчас.
- Он женат. У него семья.
- Детей нет, а это уже полдела. Кроме того, посмотри внимательнее на их снимки.
Лурдес толкает ко мне свой планшет со знакомым фото:
- Видишь? Что и требовалось доказать: твой Дамиен если и спит с ней, то только каждый первый понедельник следующего за отчётным месяца. Перед нами недолюбленная женщина – практически учебный экспонат!
- Как всё просто у тебя… - думаю вслух.
- Да в жизни вообще всё не так и сложно, на самом деле! Думать надо, думать!
- И это не всегда помогает.
Затянувшись в третий, последний раз, Лурдес нервно тушит почти целую сигарету в собственном бокале недопитого мартини:
- Езжай к нему. Главное теперь, чтобы не оказалось слишком поздно!
И я еду, лечу к нему, сияя надеждой, светясь миллионами планов, мыслей, идей. Я думаю о том, как обниму его, как он обнимет меня. Как попрошу прощения за свою слепоту и скудоумие. За готовность идти на поводу у норм морали, за слепую веру обществу и за собственную слабость. За то, что не слушала своё сердце, его сердце. За то, что была глуха, когда он просил любить его. Просил словами, своим голосом и этими размашистыми белыми буквами на кирпичной стене, местами уже пожелтевшими от времени и тысяч прочитавших их людей.
Я думаю о том, что скажу ему. И, наверное, самые правильные, единственно верные мои слова будут о любви. О моей любви к нему, моему Дамиену. Моему брату. Моему мужчине.