Виктория Мальцева – Опиум. За мгновения до (страница 9)
– А тебе это нужно?
– Мне нужно 777 раз подряд. По крайней мере, последние два года я чувствую себя именно так.
– Здесь важно не количество, а качество, – делаю предположение.
– Нет, ты точно не была вчера в раздевалке.
– Да? И что же я пропустила?
– Много чего. Эта сука сказала, что из всех мужиков, какие у неё были, небо в алмазах показал только Дамиен. Но главное не это, –на её лице вселенская тоска.
– И что же главное?
– Она поклялась, что выйдет за него замуж. И…
– И?
– И любое препятствие, которое рискнёт встать у неё на пути, раздавит.
Спустя мгновение добавляет:
– Проверим?
В этот момент мне становится очевидным, что мы с Либби определённо споёмся.
– Надо снять это на видео, – внезапно выдаёт.
– Зачем?
– Интересно посмотреть, как выглядят суки со съехавшей короной.
– Жестоко, – признаюсь. – Считаю, он должен об этом знать.
– Пожелай мне удачи.
– Удачи.
Либби поднимается: она не пьяная, нет, но походка не совсем уверенная – самая подходящая кондиция для задуманного.
Я наливаю себе виски без содовой и обжигаю горло. Горечь, жар и кратковременное ощущение удушья не помогают подавить гаденькое чувство, родившееся совсем недавно и так больно колющее меня изнутри – ревность.
Это ведь мой Дамиен. Мой подлый, гадкий, отвратительный сводный брат. Какого чёрта он теперь такой красивый? Почему перед глазами до сих пор стоит его кожа, эротично облепленная каплями воды, как в рекламе водки? Чёртова голая грудь, мышцы, плечи, ключицы? И почему мерзкие кошки десятками крутятся около него, трутся, ластятся и облизывают родинку, похожую на птичью какашку? Это же просто родинка на мужской щеке. Цвета тёмного шоколада. Секси. И я, кажется, теперь тоже хочу её облизать…
Глава 10. Кому горяченького?
Либби спускается через две минуты сорок пять секунд.
– Так быстро? – интересуюсь, всеми силами пытаясь сдержать почти истерический смех.
– Налей ещё. Без содовой.
Я наполняю треть её бокала, она недовольно хмурится и, опрокинув в себя доступное, раскрывает причины своего фиаско:
– Он сказал, что не имеет слабости к женщинам.
– К кому же тогда? К мужчинам? – хохот скручивает меня на оливковом кухонном диванчике, сотрясая всё моё тело необычными приступами.
– Нет, не к мужчинам. К одной женщине: к той, которую любит.
Либби самостоятельно добавляет себе ещё, злостно попирая законы этикета, а я наблюдаю за ней и обдумываю собственную реакцию: мне больше не смешно. Совсем не смешно. Глубоко в груди саднит так, будто в неё вонзился метеорит, раскалённый скоростью падения до точки плавления твёрдых пород.
Наши нетрезвые мозги единодушно сходятся на идее просмотра «Красотки» с Ричардом Гиром. В тот самый момент, когда заплаканные физиономии наслаждаются кульминационным моментом, и Либби, всхлипывая, признаётся: «Дамиен смотрелся бы убедительнее в этой роли! Ну согласись, ведь твой брат в сто тысяч раз горячее этого Гира!», Дамиен спускается вниз, позвякивая увесистой связкой ключей в руке.
– Ну, в этом фильме, очевидно, требовалось нечто большее, нежели просто внешность. Ум, харизма, обаяние, например. Аристократичность…
Наши взгляды встречаются. Мой пьяный комментарий, похоже, попал в точку: в тёмных глазах брата металлическая обида. Мне даже слышен душераздирающий скрежет её трения по массивному ЭГО. Я демонстративно отворачиваюсь и снисходительной усмешкой подчёркиваю всю степень своего презрения.
Дверь за ним захлопывается, а Либби всё не унимается:
– Вот как? Скажи мне, как обычные джинсы и ещё более обычная белая футболка способны делать парня таким… таким…
– Божественным?
Либби поднимает в удивлении бровь.
– Просто помощь в подборе лексики, – отвечаю, не моргнув.
В нетрезвом состоянии играть роли гораааздо легче, нежели в трезвом.
– Завтра гонка, поедешь?
– Чего я там не видела?
– Брата своего, например. Может, ценить его начнёшь.
Я обдумываю некоторое время этот странный выпад Либби в свой адрес, пока она печально смотрит на показывающий титры экран телевизора.
– А за что ценить? – решаюсь всё же уточнить.
– За то, что он лучший из лучших. И самое подходящее место, где это можно увидеть – Мишн.
– Это же далеко.
– Далековато, да. Но стоит того. Обычно парни развлекаются в Лэнгли, гоняют вокруг фермы за сто баксов в час. Дамиен там тренируется, это тоже весело, поверь, – её лицо светится восхищением. – Но самое интересное – реальные гонки на самом большом треке в БС1 – в Мишн. Там водятся большие деньги, и Дамиен теперь – часть системы.
– Я подумаю.
– Подумай хорошо. Завтра я заеду за тобой, ты же без тачки?
– Машина есть, лицензии пока нет. Я в процессе, – вспоминаю о своей новенькой Toyota Yaris, подаренной Дэвидом. Это, конечно, не тюнингованный Mustang GT, но зато совершенно бесплатно.
– Так я заеду? – не унимается Либби.
– Заезжай, – соглашаюсь неожиданно для себя самой.
Утро субботы начинается с грохочущей в ушах музыки и яркого света, настырно проталкивающего свои лучи сквозь двери моего балкона. Я выхожу на террасу и вижу на площадке перед домом Дамиена: в бейсболке козырьком назад, солнечных очках, неизменных чёрных джинсах и широком, свободно болтающемся на его бёдрах ремне. Сентябрь на дворе, а этот клоун раздет по пояс.
Он моет машину, старательно натирает губкой её глянцевую поверхность, перепачкав себя и свою «возлюбленную» пеной. Широкие плечи, руки, играющие мышцами при каждом движении, пресс и штаны, словно нарочно спущенные так, чтобы показать всё, что можно, не выходя за рамки приличий. Я даже не знаю, где он интереснее: в районе талии или со спины, где расположена татуировка. Рисунок с этого расстояния не разобрать, и поэтому я быстренько бегу в свою комнату, на ходу стараясь припомнить, насколько мощный zoom у камеры моего телефона.
Из окна видно хуже, чем с балкона, но зато безопаснее. Надёжно замаскировавшись в белом шифоне штор, я навожу камеру, ожидая удачного момента, чтобы сделать снимок.
Однако шоу наблюдаю не только я: в высоком сером доме напротив движение – на балконе приторно и вызывающе громко смеются две девицы. Лицо одной из них мне знакомо – видела в школе. Обе разглядывают моего братца, обмениваясь с ним сальными шуточками.
– Фото на память? – он резко поднимает голову и смотрит на меня. И эта его садистская пакостная ухмылка…
Глупо прятаться, ещё глупее делать вид, что меня у этого окна не было.
– Слишком много чести, – отвечаю. – Всего лишь хотела разглядеть, что за бред ты набил на затылке: с Либби вчера поспорили.
– Не на затылке, а на спине. Просто подойди и посмотри. Так не проще?
– Проще.