Виктория Лукьянова – Сводные враги (страница 1)
Виктория Лукьянова
Сводные враги
Пролог
— Лина, хватит дергаться. Пошевеливайся.
— Отвали! — рычу я, пытаясь сбросить со своего локтя чужую ладонь.
Прикосновение обжигает, в голове мелькает мысль, что меня касается ядовитый паук, а не собственный сводный братец, отравляющий мою жизнь последние десять лет.
— Двигай ногами, — он словно не слышит моих слов. Волочет за собой, будто я какой-то упрямый козленок, а не вполне взрослая самостоятельная личность, которая предпочла бы не видеть Яна Самохина на расстоянии пушечного выстрела.
Я вообще предпочла бы его не видеть, не встречать и не знать.
Вот так сильно я ненавижу этого...
— Отвали, говорю. Руки убери.
Ян вновь игнорирует меня, вталкивая сначала в подъезд, а потом волоча до лифта. Он привычным движением нажимает кнопку вызова, и я знаю, что уже скоро окажусь в квартире. Мое маленькое убежище, куда я перебралась почти месяц назад. Но мой братец, конечно же, не оставил мне выбора и собирается заявиться на запретную территорию.
Порой мне кажется, что он преследует меня.
И я бы поверила в эту теорию, если бы не одно «но». Очень убедительное «но».
Ян Самохин ненавидит меня так же сильно, как и я его.
То есть еще сильнее.
— Ты мне больно делаешь, — прошипев, вновь пытаюсь сбросить его ладонь со своей руки.
Ян игнорирует мое замечание, как и попытку вырваться.
— Чем ты думала? — заявляет он, когда створки лифта смыкаются, и мы остаемся наедине. Небольшой металлический ящик, отрезавший нас от мира. Мне становится трудно дышать.
Ну же, быстрей.
Всего-то нужно продержаться двадцать один этаж.
Кажется, я умру раньше, чем доберусь до своей квартирки.
— Не понимаю, о чем ты.
— Все ты понимаешь, — его голос в замкнутом пространстве звучит угрожающе тихо.
Ян отпускает мою руку, зная, что теперь я не сбегу. Вот только легче не становится. По коже бегут мурашки, и я передергиваю плечом, пытаясь избавиться от неприятного ощущения. Леденящего душу чувства, что на простой отповеди мой сводный засранец не успокоится.
— Тебя не просили приходить.
Хотела бы я заявить об этом жестко, ультимативно, но вместо твердости в моем ответе слышится какой-то надрыв. Будто голосовые связки в последний момент подводят меня, выдавая истинные чувства в виде писклявого звука, вырывающегося из горла.
Я не только зла на Яна за то, что он вновь и вновь лезет в мою жизнь, отравляя каждый вдох своим появлением тогда, когда его меньше всего ждут, но и какая-то часть во мне боится его. Но это не тот страх, который можно испытать при внезапном испуге или боязни высоты, например. У этого страха иная природа.
Я не хочу признаваться себе в том, что действительно чувствую к сводному брату. Потому что стоит мне об этом подумать, как сердце ускоряет бег, кровь приливает к щекам, а на ресницах дрожат слезинки.
Как же много слез я пролила из-за него!
С тех самых пор, как в моей жизни появился этот чужой, незнакомый человек, все изменилось. Он ворвался в мою жизнь, как стихийное бедствие, и остался, чтобы окончательно всё разрушить.
Я глотаю подкативший к горлу комок и выдыхаю, когда из динамика вырывается короткий звонок, оповестивший, что мы на нужном этаже.
Двери лифта разъехались, и я, не дожидаясь приглашения, вылетаю наружу, ныряя в узкий коридор, ведущий к двери моей квартиры. Трясущимися руками нахожу в сумке ключ, замок щелкнул, ключ повернулся в скважине — открыто. Мне достаточно пары мгновений, чтобы заскочить в квартиру, хлопнуть дверью и провернуть замок вновь, отгородив себя от надвигающегося шторма.
Но у меня нет пары мгновений.
У меня нет времени вообще.
Я вбегаю в коридор. Автоматически включается свет.
Следом входит Ян. Он-то и закрывает дверь с тихим стуком, но отчего-то этот звук слышится мне иначе. Будто гром среди ясного неба. Я делаю три шага назад и немного в сторону, врезаюсь спиной в стену, пытаясь перевести дух. Грудь тяжело вздымается, сердце колотится в груди, как пойманная птица. Сердце, которое, кажется, вот-вот выпрыгнет наружу.
Ян стоит напротив, не двигается и ничего не говорит. Его глаза, темные и глубокие, изучают меня с каким-то непонятным интересом, столь несвойственным сводному брату. Обычно я для него заноза в заднице, о чем он довольно часто напоминает как мне, так и всему миру. Сейчас же в его глазах мелькает огонек, который я с трудом, но угадываю — сладкое предвкушения.
Я ведь знала, что он не оставит меня в покое. Знала, что я снова буду извиваться, как уж на сковородке, пытаясь избавиться от его присутствия, но вновь проиграю.
— Ну всё. Я дома. Можешь проваливать. Благодарю за доставку. А то я бы сама не добралась, — язвительно сообщаю, сомневаясь, что его хоть чуточку тронут мои слова.
— Очень смешно. — Ян все же усмехается, медленно приближаясь ко мне. — Ты думаешь, я просто так пришел?
Его слова, сказанные с издевательской небрежностью, заставляют меня съежиться. Но страх лишь подстегивает гнев.
— Убирайся... Убирайся из моего дома! Ты мне никто! Хватит командовать, Самохин. Ты меня достал.
Ян останавливается в паре шагов, и его рука, резко метнувшись вперед, хватает меня за запястье. Холод пронзает кожу, как сотни ледяных игл. Сердце пропускает удар. Кажется, я перестаралась и вновь разозлила его. Если честно, сводный брат обычно другой. Безэмоциональный, холодный, недоступный. Но иногда я вижу его иным. Будто броня дает трещину, и то, что копится в нем долгими месяцами, а то и годами, вырывается наружу. И поверьте, вот такого Яна я боюсь на самом деле.
— Никто? — шепчет он, приближаясь вплотную. Я чувствую горячее дыхание на своей покрытой мурашками коже. — Ты уверена, Лина? Не ошибаешься? Уже забыла?
Его глаза, полные густой, необузданной тьмы, смотрят прямо в душу, отчего мое сердце бьется в бешеном ритме. Уверена, он слышит, как тарабанит проклятая мышца.
— Ты думаешь, что можешь меня игнорировать? Думаешь, что можешь сбежать от меня?
Его пальцы сильнее сжимают запястье. Я пытаюсь вырваться, но его хватка железная. Там, где он касается, останутся синяки.
— Я тебя не просила приходить. И нет, я не игнорирую тебя! — Страх придает мне сил сопротивляться, даже если итог этого сражения предрешен. — Ты просто не даешь мне даже шанса не думать о тебе.
Тьма, если такое вообще возможно, сгущается в его глазах.
— Ты мне больно делаешь, — повторяю, уже более спокойно, но от этого не менее твердо.
— Ты виновата сама, — звучит его тихий, рокочущий голос, в котором таится угроза.
Он шагает ко мне, и я инстинктивно отшатываюсь, вот только бежать мне некуда. Стена позади, в которую я врезаюсь лопатками. Он загнал меня в угол, как в мышеловку мышь. И я знаю, что это только начало. Начало того, что я так отчаянно пыталась избежать.
Ян медленно наклоняется, и я чувствую, как его губы касаются моего уха.
— Ты моя. И всегда будешь моей.
Я замерла, словно парализованная. Его слова, сказанные с такой уверенностью, пронзают насквозь. В этот момент понимаю, что от него не сбежать. Никогда. Если только...
— Ты мне противен. Меня воротит от тебя.
Слова вылетают сами собой, словно выпущенные стрелы, которые попадают точно в цель.
Ян отстраняется, оставив после себя лишь жгучее ощущение на коже и звенящую тишину в ушах. Я стою, пытаясь отдышаться, и чувствуя, как дрожат колени.
— Ты такая же, как и всегда, Лина, — его голос звучит теперь ровнее, но от этого не менее угрожающе. — Упрямая. Не желающая признавать очевидное.
Он делает шаг назад, окидывая меня оценивающим взглядом.
— Но это лишь вопрос времени. Ты поймешь, что я прав.
Ян догадывается, что имеет власть надо мной. Эта мысль вызывает волну отвращения, смешанного с чем-то неуловимо притягательным, что пугает еще больше.
Он пятится к двери, пока я едва ли могу дышать, наблюдая за тем, как мой сводный враг, одержав очередную победу надо мной, собирается уйти. Вот только вновь ошибаюсь, ведь Ян вместо того, чтобы открыть дверь и выйти, оставив меня в полном раздрае и с дрожащими коленями, лишь проворачивает ключ, и замок оглушительно щелкает в наступившей тишине, словно выстрел в моей голове.
Дверь закрыта.
— Попробуем снова?