Виктория Лукьянова – Любовь в новогоднюю ночь (страница 4)

– А ну вернули все на место! – кричала Женя, сдувая разметавшиеся по лицу пряди. – Немедленно!

– Мам! – в голос заорали мальчишки и стали прятаться за спинами своих матерей. Те как орлицы расправили крылья, защищая мелких хулиганов.

Я потешался над развернувшейся баталией, понимая, что на сторону Жени никто не встанет. Это же так мило, когда твои дети веселятся. Вот только я был из той категории мужчин, которые не стремились обзаводиться семьей (прошлый опыт отбил всякое желание вставать на проверенные грабли). Поэтому, заметив растерянное лицо Жени, я улыбнулся и медленно поднялся с дивана, попутно поправляя пиджак.

– Я думаю, – мой бас заставил всех замолчать и обратить на меня внимание. Даже показывающие языки мальчишки закрыли рты и ошарашено уставились на меня, смешно выпучив глаза. – Не стоит портить новогодние украшения. Евгения старалась, наряжала елку. Я же прав?

Она нехотя кивнула, отворачиваясь. Ей явно было неприятно то, что я вмешался. А она выглядела глупо, пытаясь совладать с малышней, которые не видели в ней ни грамма авторитета. Словно Женя была такой же девчонкой, как и они, с которой не стоило считаться.

– Да, Женечка помогала нам с украшениями, – подтвердила елейным голосом Ирина, пытаясь сгладить возникший спор.

– Я все делала одна, – прошептала Женя, и я услышал ее недовольное ворчание.

– Ну вот, – я развел руками, – верните Евгении мишуру и больше так не делайте.

Парнишки разом кивнули и сгребли разбросанные украшения, передавая их Евгении, которая удивленно открыла рот, посматривая то на притихших ребят, то недобро косясь в мою сторону.

– Раз все пришли к единственному верному решению, – продолжил я, мысленно улыбаясь, – то, если никто не против, я помогу Евгении вернуть украшения обратно на елку.

Ребята вновь кивнули и попрятались за спины матерей. А те не возражали, улыбаясь и посмеиваясь. На лице Ирины и Аллы растянулись до неприличия довольные улыбки. И лишь Женя метала в меня молнии.

– Не нужно, – пробормотала она, когда я поравнялся с застывшей на месте девушкой. В ее руках пестрила мишура и даже гирлянда, но она по-прежнему стояла на месте и не шевелилась.

– Нужно, – уголки губ поползли вверх.

Я бодро зашагал в холл, прислушиваясь к тихим шагам за спиной. Женя все-таки пошла следом за мной, что-то бормоча себе под нос. Наверное, проклинала меня и этот день, но я не намеревался сдаваться. Чтобы ночь прошла без проблем для нас и всех гостей, нам нужно было поговорить наедине. Расставить все точки и забыть ту интрижку как сон. Чем я и планировал заняться, останавливаясь около елки. Женя замерла за спиной, тихо вздыхая.

– Можешь уйти, – произнесла она, сваливая груду принесённых украшений на пол. – Я сама приведу все в порядок.

– Эй, Ася, не нервничай, – я обернулся и рассмеялся, отмечая, каким изумительно красивым стало ее недовольное личико. – Почему Ася?

Она открыла рот и поперхнулась воздухом. Закашлялась, и ее щеки зарумянились. Резко отвернулась, чтобы не смотреть мне в глаза. Смутилась?

– Так почему?

– Первое, что пришло на ум, – она пожала плечами, с которых методично сползали широкие бретели платья. – Это же курорт.

– Отпуск, – подтвердил ее слова, припоминая, как назвал свое имя первым.

– Да и как-то быть тоже Женей… – она заправила локон за ухо, растерянно разглядывая ворох мишуры под ногами. – В общем, Ася или не Ася. Какая разница?

Я согласно кивнул, а внутри что-то затрещало. Неприятно так, гаденько.

– Слушай, Жень, – я потоптался на месте, не решаясь приблизиться к девушке. Слишком напряженной она была. – Что было…

– То было, – она перебила меня, выпрямив спину и с вызовом взглянув в глаза. – А теперь уходи. Я сама наведу тут порядок.

Я остался стоять на месте и смотрел, как Женя наклонилась к мишуре и, ловко подхватывая ее, возвращала украшения на елку. Долго вертела в руках запутанную гирлянду, поджимая красные губы.

Я выдохнул…

Помнил их вкус – сладкие фрукты и соленые брызги моря.

Глава 4

Почему он не уходил? Я нервничала, пальцы путались в гирлянде, а он продолжал стоять за моей спиной, заложив руки в карманы брюк. Разве что песенки не насвистывал, чтобы, в конце концов, добить меня.

– Ну и? – заговорил мужчина, а я дернулась и чуть не оторвала лампочку. Не хватало еще сломать гирлянду из-за него. – Долго будешь дуться? Или я могу помочь?

Я покачала головой, не соизволив повернуться к мужчине. Потому что знала – если увижу его лицо, то разрыдаюсь или вцеплюсь ему в глаза как разъяренная тигрица. Оба варианта мне не подходили. Первый по понятным причинам уничтожил бы мою хрупкую броню, которую я удерживала на себе с трудом. А второй… Сейчас восемь часов вечера, мы не садились за стол и не пили шампанского. А уже скандал и драка. Тоже так себе вариант.

Грустно усмехнувшись, я вздрогнула, когда рядом со мной очутился Евгений. Он опустился на колени и перехватил другой конец гирлянды.

– И когда они умудрились так запутать? – проворчал он, а на моих губах невольно дрогнула улыбка, потому что в голове бродили точно такие же мысли.

– Они сделали это специально, – выдохнув, отозвалась я.

– И как часто такое творят?

– С гирляндой? – переспросила я, хотя понимала, его вопрос был глобальней. – С гирляндой раз в год. А вот меня достают периодически, стоит мне появиться у них на глазах. Никакого уважения к старшим.

Евгений рассмеялся, и от его смеха, который я помнила, как будто он был расписан по нотам, улыбнулась, наплевав на раздражение. Нужно немного расслабиться и ввести его в заблуждение. Пусть думает о том, что я не злюсь. И тогда отомщу ему! Обязательно поквитаюсь!

– Значит, малышня не ставит тебя в расчет?

– Никакого авторитета, – покачала головой. Впрочем, я не врала. Меня действительно мало кто воспринимал в семье всерьез. – Как говорит мама: я ее ребенок, который никак не может вырасти.

– Странно, – Евгений справлялся с гирляндой намного быстрее, чем я. Его руки были уже близки к узелку, с которым я воевала. Нужно поторапливаться, иначе он окажется недопустимо близко. – Мне казалось, что тебе тридцать лет. Вполне себе взрослая девочка.

– Такое девушкам не говорят.

– Девушки кокетничают, а не кусаются.

Хмыкнув, я послала ему уничтожающий взгляд. Не убедительно. Потому что мужчина громко рассмеялся, отнимая у меня проклятую гирлянду со словами: «Дай сюда. Сделаю все сам». Всучив ему ненавистный проводок с миллионом лампочек, я поднялась на ноги и поправила платье. Возможно, пора поискать булавки. Иначе я могла случайно оголиться при посторонних. Даже отступив назад, я все еще была в поле зрения мужчины, поэтому мои неловкие попытки подтянуть наряд не остались незамечены.

– Нужно было примерить, прежде чем купить, – с улыбкой в голосе произнес он.

– Подарок мамы, – огрызнулась в ответ.

– О, – растянул губы, вставая следом за мной и протягивая распутанную гирлянду. – Тебе идет, если честно.

– Не нужно, – отмахнулась от его комплиментов. – Мамы тут нет. Не услышит. Так что говори как есть.

– Оно сползает. И тебе явно не комфортно, – пожав плечами, ответил мужчина, а растерянно захлопала ресницами. Он на моей стороне? Да быть такого не может! Пытается таким образом загладить вину? Хотя, вряд ли он чувствовал себя виноватым за то, что растворился в утренней дымке, бросив меня в полном неведении и непонимании.

Проще говоря, переспал и ушел в закат. То есть в рассвет.

– Спасибо, – выдавила из себя непозволительное слово и направилась на одеревеневших ногах к елке.

Вот это эффект! Всего пара фраз, а я расчувствовалась. В голове сумбур из мыслей, в душе раздрай, а сердце бешено билось в груди.

Хоть кто-то на моей стороне!

Я забралась на табуретку, с помощью которой мальчишки снимали гирлянду, и начала вешать ее обратно, не обращая внимания на шевеления вдоль периметра.

– Помочь? – Евгений вновь очутился рядом, заставляя меня нервно дернуться.

Табуретка покачнулась, качнулась и я, сгибая коленки, ругаясь и летя в тартарары. Вот только очутилась в руках мужчины.

Как в чертовом бульварном романе!

– Аккуратней, Женечка, – рассмеялся он, вот только глаза его не смеялись. Настороженные, темные и смотрящие…

– Ты все спланировал, – хмыкнула, слезая с его рук и вручая второй конец гирлянды. – Делай сам.

Я отошла назад и наблюдала за тем, как Евгений довольно ловко крепил гирлянду, поправлял мишуру и съехавшие после ограбления в разные стороны игрушки. Когда все было закончено, он убрал табуретку под лестницу, повернулся ко мне и остался стоять в выжидающей позе.

– Должна похвалить?

– Конечно, – самодовольно отозвался мужчина.

– Не дождешься, – пожала плечами. – Пора возвращаться в гостиную. И лучше поторопиться.

Евгений согласно кивнул и поравнялся со мной в коридоре.

– Боишься, начнут без нас?

– Боюсь, нас уже женили.