Виктория Лисовская – Сокровища Петра Первого (страница 8)

— Ну, Антоша, давай сейчас откроем, мои пальчики у тебя же есть! — Безбрежная сложила руки в молитвенном жесте.

— Ну, ладно, — смилостивился тот. — Только перчатки надень, будь добра, и мне не мешай.

Овечкин медленно поправил свои перчатки, аккуратно достал из сумки тубус и неторопливо принялся отвинчивать крышку тубуса.

Даша от нетерпения кусала губы, он что, издевается?

Но наконец крышка была снята, полотно достали на свет, раскрыли, и перед изумленной следственной группой предстал Венецианов Алексей Гаврилович «Петр Первый. Основание Петербурга». Но не сам факт нахождения картины ошеломил присутствующих — на картине был нарисован не тот Петр, что совсем недавно украшал картину на выставке. Теперь черты лица царя изменились, посадка головы, глаза, губы — все было другое. Плюс, как отметила Дарья, на заднем фоне изменился и пейзаж. Но больше всего следователя напугало другое — нынешнее лицо Петра как раз напоминало то, что она видела в смартфоне Сергея Михайлова, тот самый лик, что так напугал охранников во дворце.

— А царь-то ненастоящий! — прошептала Дарья, но ее слова разнеслись по всей Ротонде и стали слышны всем находящимся здесь.

Замок Шлезвиг-Гольштейн-Зонденбургских. Священная Римская империя германской нации, конец XVII века

— О, великий герцог, великий Фридрих, новости неутешительные. Надо что-то делать с соседями. — Главный советник Иоганн Штессель покорно поклонился великому герцогу Священной Римской империи германской нации.

— А что там с соседями? — пытаясь сдержать зевок, осведомился правитель. — Ты снова про шведов начнешь мне говорить?

— Не только про шведов, но и их покарать тоже нужно — их государство уже существенно начинает наступать на наши владения, да и владычество их на Балтике через пару десятилетий можно будет считать случившимся фактом, если мы не предпримем мер, — вкрадчивым голосом сообщил Иоганн.

Фридрих задумался, действительно Шведское государство наступало на пятки Имперскому льву.

— Одним нам их не победить, у шведов хороший флот, наших сил не хватит! — закивал Штессель.

— Отправь послов к Габсбургам, в Ганновер, нужно будет обдумать предстоящую коалицию. Что-то еще? — Фридрих недовольно скривился, он давно мучился желудочными коликами и обсуждать сейчас что-то еще был не склонен.

— Да, есть еще. Есть еще государство, намного сильнее, могущественнее и непредсказуемое, чем Швеция. Государство, способное стать самым главным врагом для всей Европы. Необозримое количество ресурсов, людской силы, древесины, меди — оно способно завоевать нас всех, если захочет, конечно, — тон Иоганна стал злой и жесткий.

— О каком государстве ты говоришь? — удивился Фридрих. Кроме возвеличенной Швеции, он не видел врагов для империи.

— О Московии! — выразительно поднял палец вверх Штессель.

Великий герцог от души рассмеялся.

— Эти дикие варвары, эта заснеженная далекая страна. О чем ты?! Они не способны у себя навести порядок — бородатые дикари! — Он брезгливо сморщился, поднеся к носу белоснежный платок, высморкался в него.

— Я согласен с вами, Ваша Светлость, что они дикари, но до сих пор сильна память о их мощи, величии и отваге. Они сильны верой и духом, практически непобедимы. Все мы помним царя Московии Ивана Васильевича Ужасного, помним заслуги московитян в Ливонской войне, как они разгромили силы Ливонского ордена, все военные стычки они выигрывали. Вспомните битву с рыцарями на озере Чудь. Все притязания нашей короны на земли Великого Новгорода, на Ингерманландию — все они отстояли. Нельзя списывать Московию со счетов, страна сильная, огромная, богатейшая… — Последние слова он процедил с лукавой улыбкой.

— Кто там сейчас у них правит? — задумался Фридрих, действительно слова Иоганна заставили его по-другому взглянуть на восточных соседей.

— После смерти царя Алексея Михайловича, кстати, поговаривают, что его бояре, местные сановники, отравили, так вот, после его смерти трон достался сыну Петру Алексеевичу. Молодой царь пытлив умом, любознателен, энергичен, хочет свершить великие дела. Интересуется науками и диковинками разными!

Фридрих на несколько минут задумался, принялся ходить по холодной комнате замка, но потом удивительная идея пришла к нему в голову, он довольно хмыкнул и потер от нетерпения руки:

— Великие дела, говоришь! Мы поможем ему с великими делами! Я знаю, как решить нам проблему и с шведами, и с русскими. Пусть сами себя сожрут, как пауки в банке. Садись, пиши секретную депешу в Амстердам, к нашим людям в Холланд…

Фридрих Людвиг, герцог Шлезвиг-Гольштейн-Зондербургский, потер руки, ведь он придумал такой план, который способен изменить жизнь и мироустройство практически половине земного шара. Если все получится — то о последствиях этого гениального решения будут спорить еще сотни лет.

Но все должно быть в полнейшей секретности, за нарушение вышеизложенных планов или за их разглашение есть только одно наказание — смерть, независимо от чинов и привилегий.

После написания секретной депеши главный советник великого герцога Иоганн Штессель, много лет служивший империи, был повешен на крепостной стене замка Шлезвиг.

Санкт-Петербург. Наши дни

— Ничего себе, у нас тут веселые картинки! — через плечо заглядывал на найденное полотно Венецианова оперативник Владимир. — А других картин тут не было? — Этот вопрос уже адресовался молоденькому полицейскому, топтавшемуся возле колонны.

Тот отрицательно замотал головой.

— Нет, не было. Точно не было.

— Значит, ищем еще шесть, — шуточно загнул палец на правой руке опер.

— Надо еще проверить подлинность этой картины, — осадила его следователь. — Тут изображение отличается от оригинала.

Она с сомнением рассматривала полотно.

— Личность второго убитого удалось установить? — наконец задала она вопрос. — Какие личные вещи при нем обнаружены?

— Телефон в кармане был, но запаролен, войти туда не смогли, — бодро ответил полицейский. — А личность убитого, так его тут все знают, это Иван Трифонов, он консьержем тут работал.

— Тут это где? В подъезде? — спросила Дарья.

— Тут, в Ротонде, консьержем и экскурсоводом. Место здесь очень известное, народу много ходит — вот местные жители и скинулись, завели себе консьержа, чтоб за порядком смотрел, про Ротонду рассказывал. Здесь, знаете, раньше какой бардак был — все стены изрисованы, желания тут писали, все исписано, нагажено, перила побиты, а теперь тишь да гладь.

— Ага, божья благодать и два трупа, — ухмыльнулся Шестаков. — Кто тела обнаружил?

— Вон, свидетель с третьего этажа, из тридцать второй квартиры.

Из-за колонны вышел благообразный седой старик с прямой спиной и военной выправкой в старомодном бархатном пиджаке.

— Яков Борисович Савельев, — чинно поклонился он следственной группе. — Здесь все слышно, потому я сам вышел.

— Яков Борисович, вы здесь живете? — Дарья кивнула на третий этаж.

— Так точно, вот уже сорок лет живу в этом доме. Все про Ротонду нашу знаю. Много всякого непотребства тут было — и окна били, и песни по ночам бакланили, но убийств… тьфу-тьфу, не было.

— Расскажите, когда и при каких обстоятельствах вы нашли тела?

Старичок приосанился, пожевал сухие губы и ответил:

— Мне в последние годы не спится. Я потому и завел Фике, чтоб вместе гулять.

— Фике? — удивленно переспросила Даша.

— Да, русский спаниель Фике. После смерти жены мы с собакой одни тут остались. Так вот, сегодня, извините, по важным собачьим делам мы вышли около семи утра. Я на часы не смотрел, но примерно семь десять — семь пятнадцать. Спускаясь по лестнице, я сразу же увидел, что на люке что-то лежит, точнее, кто-то. Я подошел, узнал нашего Ваню, консьержа, второго мужчину я не знаю. Проверил пульс, его не было, потом сразу же вызвал полицию. Вот, в принципе, и все, — Савельев развел руками.

— А собачка ваша сейчас где? — спросил Шестаков.

— Так, дома. Я сразу же ее домой забрал.

— Вы сегодняшней ночью что-нибудь слышали странное? Звуки? Голоса? Шум драки? — спросила следователь.

— Так это же Ротонда, тут каждую ночь все странное слышится. И звуки, и голоса, и много всего. Это мистическое место, тут и желания загадывают, и Сатану вызывают, и стихи читают, для этого Ваня тут и сидел.

— А ночью тоже бывали экскурсии? — спросил Володя.

— А как же, ночью самое оно мистикой заниматься. Жемчужина «Мистического Петербурга» — прогулка в ночную Ротонду, — важно кивнул Яков Борисович.

— А откуда экскурсии были? От определенного туроператора или как можно было сюда попасть?

— Этого я не знаю, Ваня сам всем этим занимался. К нему по интернету как-то обращались, заявки писали. Точно вам сказать не могу. Мы уже все соседи привыкли, что по ночам тут вечно что-то происходит, потому даже и подумать не могли… — старик покачал головой.

— Скажите, а чем вы занимаетесь? Работаете?

— Я сейчас на пенсии, а так всю жизнь ветеринаром проработал, живность всякую люблю — кошек, собак. Кстати, тут несколько дней назад ночью, я вспомнил, такой вой стоял, прямо нечеловеческий, звериный. Но я не вышел, испугался, — покачал головой старик.

— Когда вы трупы нашли, вы что-то странное, может, увидели или услышали? — поинтересовалась Безбрежная.

— Вы знаете, да, кое-что было — я, когда их нашел, начал пульс у Вани проверять, так вот, какой-то запах был, такой очень знакомый запах, я его уже чувствовал, — принялся вспоминать подробности Яков Борисович.