Виктория Лисовская – Путь к золоту Рюрика (страница 6)

Когда все собрались, слово взял Сергей Юрьевич. Обводя взглядом притихшую аудиторию, он пытался достучаться до каждого здесь присутствующего:

— Наша научная экспедиция только началась, мы все здесь делаем общее дело — изучаем историю. Сегодня или, может быть, завтра здесь произойдет историческое открытие, которое полностью перевернет все современные представления о Древней Руси и о ее первых правителях. Нехорошо начинать экспедицию со лжи, а тем более с воровства. У руководителя практики, у нашей любимой и незаменимой Марины Эдуардовны пропал важный научный документ. Ценность его заключается не в рыночной стоимости, продать его недоброжелатель все равно не сможет, — профессор еще раз внимательно вгляделся в молчащую аудиторию. — Ценность, а точнее бесценность, этой рукописи в содержании послания. Ни для кого из вас не секрет, что и кого мы здесь ищем, потому я клятвенно обещаю, что если сегодня в течение дня рукопись вернут на место — то никаких последствий для вора не будет. Мало того, мы даже не сообщим ни в полицию, ни в деканат. Забудем об этом происшествии, как о страшном сне. Но… — Апраксин взглянул на бледную и заплаканную Кузнецову, — но… если рукопись сегодня не будет возвращена, то придется обратиться в полицию. Вора найдут, обязательно найдут, и мало того, что посадят за решетку, но и… что намного страшнее — его или ее выгонят из университета. Вам всем все понятно? Есть вопросы? — привычным тоном обратился к студентам профессор Апраксин.

— Сергей Юрьевич, — поднялся со своего места Никита Котов, лодырь, хулиган и прогульщик, — Сергей Юрьевич, а с чего вы взяли, что вор находится среди нас? Не мог кто-то из деревни — или мало ли пришлых людей — стащить этот свиток?

— Нет, Котов, не мог, не задавай глупых вопросов, — вместо Апраксина ответила Марина Эдуардовна. Она поднялась со своего места, крепко сжав очки в правой руке. — Кроме нас с вами, никого постороннего в лагере не было и быть не могло. Хоть деревня Заполье и рядом, но мы всего два дня как лагерь поставили, еще из местных никто к нам не захаживал. Вор тут, в нашем с вами лагере, возможно, сидит рядом с вами в двух шагах и молчит, посмеивается. — Рука сжала очки еще сильнее, так что побелели пальцы. — Вчера вечером свиток был, мы в главной палатке обсуждали план предстоящих работ, а сегодня утром он уже пропал.

Аудитория потихоньку забурлила, переваривая услышанное.

— А точно он пропал? — поднял руку Новоселов. — Вы хорошо посмотрели? Везде?

Марина Эдуардовна недобро улыбнулась.

— Точно-точно, везде-везде. Ты из нас дураков-то не делай, Новоселов.

— Сергей Юрьич, — подскочила со скамейки Стефания, — а что теперь будет? Если свиток не найдется, то все — экспедиции не будет? Мы домой, что ли, возвращаемся?

— Хороший вопрос, Белинская, очень хороший вопрос, над ним будем думать. Будем надеяться на лучшее, в экспедицию вложено уже столько сил, средств, что возвращаться сейчас не только глупо, но и уже просто невозможно, — профессор развел руками.

— А я говорил, что не нужно молодых студентов сюда тащить, вон что вышло, — крикнул со своего места Федор Углов.

Он отвечал за хозяйственный блок в вузе и, мягко говоря, студентов не очень-то и любил.

— Лучше давайте все вспоминайте, кто крутился утром возле главной палатки, кто кого там видел, — подал умную мысль Сан Саныч Корнеев.

— Ну, сначала завтрак был здесь, на террасе, план работ вместе со всеми документами на столе лежал, — ответила Марина.

— Со вчерашнего дня лежал? — ехидно поинтересовался Корнеев.

— Да, со вчерашнего, — так же ехидно ответила Кузнецова. — Не успела я все дописать и систематизировать, вот после завтрака собиралась — а он уже тю-тю.

— Кто утром заходил в главную палатку? — спросил строго Апраксин.

— Мы с Авдюшиным заходили еще до завтрака, часов в семь, — ответила аспирантка Люда Тихомирова. — Точнее, мы заглянули, там никого не было, мы сразу ушли.

Толстенький и кругленький аспирант Авдюшин, весь похожий на сладкий пончик, энергично закивал, подтверждая слова Тихомировой.

— Кто еще там был? — снова спросил Апраксин.

Котов встал с места и задумчиво ответил:

— Я знаю, кто вчера вечером там был и вышел оттуда весьма радостный и веселый. — Его толстый заскорузлый палец уперся прямо в съежившуюся Майю Виноградову. — Это она украла рукопись…

1868 г. Санкт-Петербург

— А, это снова вы? — Сегодня на княгине Мильфорд была другая шляпка, теперь уже и вуали не было, и юное красивое личико с немного печальными глазами можно было разглядеть без проблем, что Глафира и сделала.

— Добрый день, ваша светлость, — поприветствовала она гостью.

— Доложи своему хозяину, Аристарху Венедиктовичу, что я приехала, чтобы передать ему аванс за детективные услуги.

— Извините, но Аристарх Венедиктович с утра уехал в город по важным делам, должен вернуться с минуты на минуту. Просил вас подождать его, проходите, пожалуйста.

Глафира провела княгиню в хозяйский кабинет, та привычно устроилась в кресле, теперь уже не в дальнем углу.

— Может быть, чаю? — предложила Глаша, когда пауза затянулась.

Надежда Яковлевна неопределенно хмыкнула, служанка расценила это как знак согласия и уже через пару минут сервировала маленький столик — на нем как по мановению волшебной палочки появился небольшой чайничек с изящной чашечкой, блюдо со свежей выпечкой и смородиновое варенье в хрустальной креманке.

Княгиня, жеманно оттопырив мизинец, отпила горячий чай из блюдечка.

Глафира застыла в дверях, как мраморное изваяние.

Надежда Яковлевна пила чай, и было видно, что ей смертельно скучно.

— Ваша светлость, попробуйте, пожалуйста, варенье, сама варила, очень вкусное, — решилась подать голос Глаша.

— Спасибо, э… Глафира? Правильно, да? А скажите, когда Аристарх Венедиктович пожалует?

— Он скоро будет, не волнуйтесь, — поспешно ответила служанка.

— А вы не знаете случайно, он сейчас занимается моим делом? Это как-то связано со старым дневником Яновского?

— Ах, ваша светлость, мое дело маленькое — щи варить и рубашки стирать, со мной Аристарх Венедиктович дела не обсуждает, — Глафира развела руками.

— Не знаю, какие у вас щи, но варенье — просто объеденье. — Надежда даже облизнула серебряную десертную ложечку. — Очень жаль, что вы не слышали, просто иногда служанки все и вся знают о своих хозяевах.

— Разные бывают служанки и разные хозяева, — покачала головой Глаша.

— Да, разные, — кивнула Мильфорд. — А скажите, действительно господин Свистунов такой хороший сыщик, как о нем говорят?

— Аристарх Венедиктович хороший человек, великолепный хозяин и необыкновенный сыщик, — быстро проговорила Глаша.

— И он сам распутал столько сложных дел?

— Ну да, конечно.

Обе девушки помолчали, потом служанка подала голос:

— Ваша светлость, а можно мне задать вопрос?

— Да, можешь. Спрашивай, — великодушно ответила княгиня.

— А почему в прошлый раз вы были в темной вуали и сели в дальнее кресло? — выпалила на одном дыхании Глаша.

Княгиня Мильфорд от души расхохоталась.

— Ах вот вы о чем!

Она смеялась очень задорно и так заливисто, что невольно и Глафира заулыбалась.

— Другому бы никому не сказала, а тебе — можно. Подойди сюда, смотри. — Надежда Яковлевна притянула девушку к себе. — Видишь?

— Что? Что я должна увидеть? — удивилась Глафира.

— Ну вот здесь, на щеке, видишь, до сих пор след остался? Вот здесь, — княгиня с юношеской непосредственностью продемонстрировала Глаше свою правую щеку.

Видя замешательство Глафиры, Надежда Мильфорд воскликнула:

— C’est un bouton.

— Простите?

— Как там по-русски, это «прысчик», вот на щеке, до сих пор след остался.

— Прыщик? Вы из-за прыщика вуаль надели? — от души удивилась Глафира.

— Конечно, я иду на встречу к известному сыщику. Я не могла предстать перед ним с таким уродством, excusez-moi s'il vous plaît, — в ужасе замахала руками княгиня.

— Гран пардон муа, — Глафира энергично закивала.

— Я почему тебе рассказала, ты сама девушка, меня поймешь. И так сильно нервничала, а еще и этот «прысчик». Пришлось даже в дальнее кресло сесть, спиной к окну, чтобы не было видно. Вот такая оказия произошла, — развела руками Надежда Яковлевна.

— Как же все просто, — согласилась служанка.

В этот момент в прихожей раздались шаги, и на пороге кабинета появился господин Свистунов Аристарх Венедиктович.

— А вот и я. Милая княгиня, Надежда Яковлевна, вы, надеюсь, не скучали. Глафира предложила вам чаю? Вот и славненько. Глашенька, дорогая, неси и мне свои пироги, проголодался, сил нет. — От предвкушения второго завтрака у сыщика затрясся подбородок. Он сложил пухлые маленькие ручки на объемном животе и приготовился слушать свою клиентку.