Виктория Лисовская – Путь к золоту Рюрика (страница 40)
— Это ты убийца? Это ты их всех убила? Но как? Зачем? Почему? — хотела закричать Майя, но губы плохо слушались, и из них вырывался лишь хриплый шепот.
— Так и знала, что ты полная дура! — Стеша подошла с ножом поближе, приставила его к шее подруги. — Ты знаешь, какое это пьянящее чувство власти над чужой жизнью! Когда я могу сделать с тобой что угодно? — Она захохотала. — Ну вот, например, — она поддела ножом ярко-синие дредлоки. — Например, хоть перед смертью твоей сделаю тебе нормальную прическу. Как твои дреды всех бесят, ты бы знала! — Она со смехом принялась одну за другой отрезать спутанные пряди.
Майя вся похолодела и попыталась закрыть глаза.
«Безжалостный убийца и маньяк — это милая подруга Стефания? Но как такое могло быть? Но зачем? Почему? Что же делать?» — в больной голове кружился рой вопросов.
«Что же делать? Думать! Ты знаешь ее больше года, думала, что знаешь ее хорошо. Но ты сможешь ее отвлечь — нужно Стефанию заболтать и тянуть время как можно дольше, тем самым удлиняя свою жизнь. Может, скоро Антон очнется, хотя, судя по тому количеству начиненных снотворным бутербродов, он очнется не скоро. Даже с пары глотков отравленного чая мне стало плохо, а Новоселов съел отравы втрое больше! Но все равно нужно тянуть время».
Со злобным смехом Стеша кромсала ее дреды, а Майя в душе подсчитывала, сколько осталось прядей, ведь после прически Белинская примется за нее саму.
— Стеша, опомнись, зачем тебе меня убивать? Мы же подруги! Я же тебе списывать давала на контрольных, — привела убийственный аргумент Виноградова.
Та недовольно фыркнула:
— Ты так и не поняла, Майка. Хотя, если честно, мне тебя реально жалко. Вот серьезно. Эту дуру Люську жалко не было, Апраксина — тем более. А тебя вот жалко, — развела она руки в стороны.
— Ну вот и не убивай, если жалко. Я… я… никому не расскажу. Это будет наша маленькая тайна, — Майя готова была нести любой вздор, лишь бы только протянуть время.
— Может, действительно это Шум-гора так на всех влияет, но мне в экспедиции реально стало легче, я смогла освободиться от того груза воспоминаний, что тревожил меня с детства, — задумчиво произнесла маньячка и даже перестала терзать ее волосы.
— Это ты о маме своей? — догадалась Майя. — Но ты же была ребенком, ты не виновата, что с ней случилось. Ты не могла ее защитить, — пустила в ход все свое красноречие девушка.
В ответ она услышала новый взрыв хохота.
Белинская смеялась весело и заразительно, как будто это не она сейчас ножом рисовала узоры на шее подруге.
— Подожди! Это ты свою маму, что ли? — поразилась своей догадке Майя и даже попыталась отшатнуться от чокнутой.
— Я, конечно, а то она меня достала своими нравоучениями — то делай, то не делай, с пацанами не ходи, уроки учи. Была такая же правильная и тошная, как ты! И вот я не выдержала!
Майя с ужасом смотрела на свою уже бывшую лучшую подругу.
А та снова взялась за нож, отстригая пряди на затылке.
— Да, прикинь, она постоянно ко мне цеплялась. А потом как-то у меня в руке оказался нож, и все — моя жизнь изменилась! — с гордостью заявила Белинская.
— Вот почему убийцу не нашли! — поразилась Майя.
— Не нашли тогда и в этот раз не найдут! — подтвердила Стефания.
— А Люсю ты за что? Она тоже была правильная и к тебе цеплялась?!
— Да нет, тут другая тема! Она мне должна была летопись забрать от Мымры, так эта дура все дело запорола. Ничего нормально сделать не могла, пришлось ее успокоить! — лениво поигрывая ножичком, уточнила маньячка.
— Понятно, — пытаясь сохранить спокойствие, сказала Майя. Она где-то читала, что с маньяками и садистами нужно говорить подчеркнуто спокойно и ласково, чтобы их ничем не провоцировать. — Ты ей и не собиралась деньги за работу отдавать?
— Конечно, нет, — показала ровные зубки Белинская.
— А профессора за что?
— А я тебе давно уже призналась, но ты меня никогда не слушаешь. А профессора за то, что и Люсю, — из-за рукописи, из-за Рюрика, будь он неладен! — сплюнула на землю Стеша.
Майя в этот момент пыталась разминать онемевшие пальцы, чувствительность к ним постепенно возвращалась, но нужно было больше времени — нужно было болтать с убийцей.
— Ой, а как же ты могла Апраксина ранить, если ты с нами в деревне была? — поразилась Майя. — У тебя же алиби!
В ответ она получила такой насмешливый взгляд, что сразу поняла, какая же она дура.
— У тебя не болел живот! Это все было для отвода глаз! Конечно же! Вот почему Леха спрашивал про снотворное, ты в аптеке не уголь покупала, а сильное снотворное! — все поняла Майя.
— Ну да! Мне нужно было алиби перед следователем, все, кто в тот день ходил в Заполье, оказались вне подозрений. А от Заполья до нашего лагеря десять минут ходьбы, я Антону сказала, что в аптеке нужного лекарства не было, он меня проводил в нашу палатку. А потом мы вас встретили в деревне. И никто и не догадался, что я успела за это время пырнуть Апраксина! — гордо заявила Стефания. — Там же по дороге мне этот придурок Новоселов и рассказывал про свою брюхатую сестру, что он за нее волнуется, что роды — важная вещь и все такое… Дурак, одним словом! — сплюнула на землю Белинская.
— Слушай, а зачем тебе свиток?
— Ой, все тебе объяснять надо! За шкафом!
Она отошла на пару шагов, чтобы полюбоваться своими парикмахерскими трудами.
— Вот, хоть перед смертью нормально будешь выглядеть — без этой синей бурды на голове! — ухмыльнулась она. — Хотя ты молодец, смогла расшифровать мне летопись! Молодца!
— Это ты мой мобильник сперла?
— Конечно, я. Я же первая и единственная, кто в нашу палатку заходил — а ты и не поняла. Я звук на телефоне выключила, в карман его убрала, и так смешно было смотреть, как ты его всюду ищешь!
Майя даже застонала, какой она была глупой — так вспомнились и единственные джинсы Белинской с пятнами ржавчины, теперь Майя поняла, что это не ржавчина была, а кровь, причем кровь Люси Тихомировой.
— А серьезно, зачем тебе свиток? И почему их два фрагмента?
— Ох, Виноградова, хорошая ты была подруга, жалко мне тебя — но финал нельзя оставлять открытым! Следователь Князев ищет убийцу, и я его ему предоставлю, — она кивнула на лежащего без движения Антона. — Утром найдут зарезанную тебя, а рядом в твоей крови Новоселова. Тем более что и Настя, и Никита знают, что мы пошли вечером к нему на встречу. Классно я придумала? — захлопала руками от удовольствия Стеша.
— Не классно! Антон расскажет, как все было на самом деле! — рассерженно возразила Майя.
— Не расскажет, у него будет сломана шея, он неудачно свалится с горы, когда будет бежать — преследовать вторую свою жертву, меня. А я в красках расскажу, какой он маньяк и как я его испугалась. Эту идею подсказал твой дружок, алкаш Синица, тоже столкнул с горы своего собутыльника, а теперь плачется. — Белинская снова захлопала в ладоши.
— Стеша, зачем тебе рукопись? — пыталась достучаться до ее замутненного разума Майя.
— Ну как зачем? Летопись — карта к могиле Рюрика, там же золото, драгоценности, это миллионы-миллиарды, ты не понимаешь, что ли? Мать моя родом из Новгорода, у нее в семье передавалась вторая часть рукописи, оставшаяся в наследство от прапрабабки, а без первого куска фрагмента она не читается. Я потому, когда узнала, какой документ у Мымры в палатке, сразу же решила, что он связан с моей летописью. Так что извини, Майка, кому смерть, а кому золото-бриллианты! И вообще, хватит болтать! Твоя прическа готова! Так что готовься к смерти!
Белинская приближалась к Майе, поигрывая ножом в руках.
Майя вся сжалась, но не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, девушка поняла, что время разговоров закончилось, что теперь Стефания ее точно не пожалеет.
— Еще раз извини, но так надо! — даже с какой-то жалостью произнесла Стеша и развела руками, мол, прости-прощай, но я тебя убью. — Если тебя это успокоит, то новая прическа тебе идет!