Майя была вынуждена с ней согласиться.
Когда они дошли до лагеря, то еще издали заметили карету «Скорой помощи» с включенной мигалкой и полицейский автомобиль, возле которого стоял следователь Дмитрий Князев.
Увидев студентов, он помахал им, чтобы те подошли поближе.
— Что здесь случилось? — спросил обеспокоенный аспирант Авдюшин.
— Как долго вы отсутствовали и где были? — ответил вопросом на вопрос Князев.
— В Заполье были, утром еще ушли в магазин за продуктами, нас там полдеревни видело — и Аркадий Сидельников, и Марта из магазина, и бабка Агафья. Мы с ней чаи распивали, — ответил Алексей.
— А что случилось-то? Почему «Скорая» тут? Кому плохо? — влезла в разговор Белинская.
— Сергея Юрьевича Апраксина, вашего профессора, сейчас увезут в город! В больницу! — ответил следователь, внимательно глядя на прибывших студентов.
— А что с ним? — спросила Майя.
— Где-то полчаса назад его нашли в главной палатке с резано-колотой раной на груди, он потерял очень много крови.
— Его пытались прирезать? Как Люсю? — вскрикнула Настя и прикрыла рот ладонью.
Князев устало кивнул:
— Похоже на то, что убийца один и тот же. Вашу Кузнецову надо отпускать! Ведь она у нас в СИЗО до сих пор сидит, значит, здесь пырнуть вашего Сергея Юрьевича не могла.
— А кто нашел Апраксина? — серьезно спросила Белинская.
— Сергею Юрьевичу очень повезло, что доцент Корнеев его искал, что-то хотел спросить по новому учебному плану. Он зашел в палатку, увидел профессора всего в крови и сразу вызвал «Скорую».
— Он выживет? — поинтересовался Никита.
— Врачи пока никаких прогнозов не дают, он потерял слишком много крови. Будет чудо, если они довезут его до больницы, — ответил следователь.
— Он что-нибудь успел сказать? Кто его так пырнул? — спросила Майя.
Князев отрицательно покачал головой.
— Доктор, что его осматривал, сказал, что Апраксин все повторял про какую-то лотерею!
— Лотерею? — фыркнула Стефания. — Вы уверены? Что это значит?
— Скорее всего, ничего. Это может быть бред от болевого шока, вызванный большой потерей крови, — развел руками Дмитрий.
— Лотерея? Очень интересно, — задумался Авдюшин.
— А куда Апраксина увезли? В какую больницу? — спросила Майя.
— А вот этого я вам точно сказать не могу! Тайна следствия! — сурово отозвался Князев. — Вы мне расскажите, что удалось вам узнать?
— Значит, Агафья была права! И в лагере действительно убийца, и проклятие Шум-горы существует?! — закричала в ужасе Рита.
Все застыли на месте, переваривая информацию.
Записи из старого дневника. 17 марта 1867 г
Невероятно, этого просто не может быть, в тексте говорится о страшном проклятии, которое коснется тех, кто потревожит прах великого воина. Причем это защитное проклятие будет оберегать Рюрика и его дружину до конца времен, и снять его невозможно. Если могила правителя будет осквернена, то весь мир ждут великие бедствия, мор и погибель всего живого. Нет, я не хочу в это верить. Это так ненаучно.
1868 г. Санкт-Петербург
— Дурочка Верочка и не подозревала, что в склянке яд, точнее, она уверяет всех, что не хотела травить хозяина. К ней обратился незнакомец в темном плаще и принес якобы верное лекарство, чтобы Яков Давыдович поправился, дал горничной за эту работу какие-то баснословные деньги — целых пять рублей, вот Верочка и не удержалась. — Глафира ехала с Ваней обратно домой в меблированные комнаты на Мойке и рассказывала вслух о своем расследовании.
— Нет, это какой же надо быть дурой, — шумно цокнул Пичуга. — Все она понимала, это сейчас прикидывается.
— Я тоже думаю, что этот концерт она устроила для жандармов. А когда поняла, что я хочу увидеть тарелочку князя Мильфорда, которую она и смазала веществом из флакончика, — все-таки не совсем она безнадежная, — не стала травить всю семью, слуг и домочадцев, тем более сама ест из общего котла, — когда она поняла, что тарелку показать придется, Дуся от нее бы не отстала, то нервы у Веры сдали, и она не придумала ничего лучшего, как расколошматить посуду. Думала, небось, что в осколках ничего не останется, — обстоятельно рассказывала Глаша.
— Да и помыть посуду не успела, — поддакнул Ваня.
— Да, сначала ты явился с милыми женскому слуху разговорчиками, потом Николай все воду не нес и не нес, а затем она просто расслабилась и забыла. Девчушечка молодая, глупенькая, все-таки не коварный и расчетливый убийца.
— Интересно, что теперь с ней будет? — задумчиво спросил Ваня.
— Ну, повесить не повесят, примут во внимание смягчающие обстоятельства и юный возраст преступницы, скорее всего, сошлют на каторгу в Сибирь или на Кавказ. Как повезет, — ответила Глаша.
— И поделом ей, в следующий раз думать будет, прежде чем брать у незнакомцев непонятные склянки! — с горячностью заявил Пичуга.
— Княгиня Наденька была в ужасе, когда узнала правду. Но теперь, когда придут анализы из лаборатории и удастся выяснить, каким ядом была смазана тарелка, то удастся спасти и вылечить Якова Давыдовича. Ведь, согласись, лечить отравление или неизвестный приступ неизвестной лихорадки — большая разница. Доктору Бровицкому уже сообщили, он обещал придумать противоядие.
— А ведь это гениально — яд не в суп добавить, а тарелку вымазать, ведь отрава все равно в организм попадет. Но почему Верочка не плеснула жидкость просто в суп, когда относила кушанье наверх в комнату хозяину? — задумался мальчик.
— Она боялась. Не хотела рисковать, мало ли кто увидит — в комнатах столько народу бродит. А на кухне протирать тарелку — ее прямая обязанность, даже если кто и заметит, ничего плохого не подумает. И она не знала, кто будет относить обед к хозяину, она или другая горничная. А так получилось, как получилось.
— Но как ты догадалась? — удивленно спросил Пичуга.
— Ты знаешь, я сначала тоже не знала, в чем дело — ведь никто больше не заболел, даже взяла супчик на анализ, но потом вспомнила, я недавно читала в газетах — есть далеко-далеко такая страна Япония. Там в городе Киото живут странные люди со своими обрядами, обычаями, непонятными нам. Но не в этом дело. Люди везде одинаковые. Местного царя-императора там решили отравить, но не сразу, а постепенно, чтобы не выглядело это подозрительно, потому враги нанесли яд кисточкой на тарелку императора. И так с этой посуды он ел несколько дней, и ему становилось все хуже и хуже. У него были специальные слуги — дегустаторы блюд, которые пробовали все, что ел император, но из них никто не болел. Ведь у них были свои тарелки, — лукаво улыбнулась девушка.
— Да, гениально. А император потом умер от яда?
— Ты знаешь, я точно не помню. Но мне кажется, врагов все равно поймали и разоблачили, ведь справедливость должна рано или поздно восторжествовать.
— А я тоже хочу путешествовать, вот вырасту и тоже поеду в эту Японию, хочу увидеть, как люди живут в других странах, — мечтательно заявил мальчишка.
— Если ты хочешь, то все исполнится, — уверенно сообщила Глафира. — А сейчас ты мне лучше расскажи, что узнал от прислуги Мильфорд. Я тебя зачем отправляла, не пирожки же лопать!
— Эх, хороши пироги у Дуси, но у тебя, Глаша, ничуть не хуже.
— Хватит подлизываться, рассказывай, — напомнила девушка, но лесть и кошке приятна.
— А чаво рассказывать, княгиня Мильфорд, по рассказам служанок, ангел во плоти: не ругает, не дерется, книги читает и наряды примеряет.
— С отцом какие у них отношения?
— С князем у них отношения ровные, они не особо близки, так как он ее воспитанием почти не занимался. Но никаких ссор и скандалов между ними нет.
— А близкий друг у Наденьки имеется?
— Захаживает к ней периодически корнет Степан Герасимов, красавец мужчина, но пока барышня в свет не вышла, свататься не спешит, а княгиня сама не определилась, как она к нему относится. Но ни любви, ни пылкой страсти между ними нет и не было, — отрицательно замотал головой Ваня.
— В каких-либо компрометирующих отношениях Надежда Яковлевна замечена? С кем-либо? — наморщила лоб Глаша.
— Нет, а то служанки бы все рассказали. Она из дома почти не выходит, разве что подруги ее изредка навещают и корнет этот Герасимов.
— А что там по поводу этого корнета? Надо тоже ее проверить. Княгиня — завидная невеста с богатым приданым, тем более что батюшка при смерти. Не мог этот Герасимов нашу Веру подговорить? — задумалась вслух Глаша.
— Так Вера его же знает! Сто раз видела, она сразу бы сказала, что это он! — резонно ответил Ваня.
— Тут ты прав! Но версия с незнакомцем в темном плаще тоже довольно корявая! Не находишь? Ты помнишь, где он Веру нашел?
— Говорит, что подкараулил у дверей модистки-швеи на Лиговке и спросил, не работает ли она у князя Мильфорда.
— Опознать его она сможет, интересно?
— Дык я тоже его видел, такой же портрет — темная фигура, темный плащ, шляпа на глаза, — развел руками мальчик, они сейчас проезжали вдоль набережной, и Ваня уставился в окно, наслаждаясь видом сверкающей Невы.
— Красивая набережная, это сколько же гранита здесь? Сколько сот пудов? — поразился мальчик.
— И не сосчитать сколько! Колоссальная работа! — тоже обратила взор в окно девушка, они как раз проезжали возле Академии художеств. — А ты уже видел сфинксов здесь?
— Таких страхолюдин, видал-видал, только не понимаю, что в них красивого?! — покачал головой мальчик. — Они меня пугают и совсем не подходят здесь, не на своем месте, что ли!
