Виктория Лисовская – Проклятье египетского жреца (страница 30)
– Вы рассказываете какие-то сказки, – высокомерно заявила княгиня Муратова, она уже оправилась после предательства возлюбленного и снова демонстрировала всем окружающим дворянскую спесь.
Глафира улыбнулась.
– Может быть, это и сказки, но они имеют отношение к истории, которая произошла в наше время.
– Продолжайте, – кивнул Степан Игнатьевич. – Очень интересно.
– Хорошо, так вот, на «Доброй надежде», на которой приплыли наши питерские сфинксы, в живых остался только один человек. Это был ученый-египтолог, который как раз и привез египетские статуи в город.
– Это он был тот убийца, что всех на корабле прирезал? – поинтересовался купец Владимирский.
– Нет, не он. После всех этих зловещих событий у него произошло помутнение разума, и он много лет лечился в Петербурге. У него дома во Франции остались жена и ребенок, его сын решил во что бы то ни стало найти своего отца и всю жизнь посвятил этому делу. Он также стал ученым-египтологом, чтобы побольше узнать про сфинксов, – Глафира кинула взгляд в сторону Филиппа Лурье, тот заерзал, покраснел, но ничего не сказал.
– А как вы это узнали? – вмешался в разговор полковник Филин.
– Мне… точнее, в руки сыщика Аристарха Венедиктовича Свистунова попали личные письма египтолога, где он прощается со своей женой и сыном и рассказывает про проклятие сфинксов…
– Снова египетские сказочки! – Эллен Генриховна закатила глаза.
– Возможно, и сказочки, но я… точнее, Аристарх Венедиктович сначала подозревал того самого сына египтолога, что он и есть Расчленитель, который, как и его отец, сошел с ума на теме Древнего Египта и сфинксов.
Филипп Лурье снова заерзал на месте, с удивлением взирая на Глафиру.
– Но эта версия оказалась ошибочной, хотя сфинксы на набережной действительно ведут себя странно. В определенный период времени, а именно в «собачьи дни», когда звезда Сотис появляется на небосклоне, левый сфинкс может изменяться в лице, точнее, в выражении морды.
Эллен Генриховна громко расхохоталась и попросила себе еще шампанского.
– И какое отношение вся эта мистика имеет к Расчленителю? – спросил Владимирский.
– Вся эта мистика имеет отношение к загадочному кладу, к египетской Книге Тота, сакральным знаниям древних египтян. Эта тема и поиски клада очень мешали мне… точнее, мешали сыщику Свистунову, в расследовании. Потому что тайные знаки на саркофаге жреца Хапу, которого как раз и распаковывали в лиловой гостиной, совсем не влияли на убийства девушек на Васильевском острове. Это совсем другая история.
– Но как же не влияли? А как же Анубис? А как же египетское проклятие? – встрял в разговор Лурье.
– И Анубис, и египетское проклятие, может быть, и существуют, но это совсем другая история.
– Ви хотет сказат, что и Книга Тот не существует? – подал голос Асхаб Аф-Аффанди.
– Может быть, Книга Тота и существует, и может быть, ее когда-нибудь найдут, но абсолютно точно, что сфинксы на Английской набережной как-то влияют на обычных живых людей, воздействуют на жителей нашего города, и вот тут мы подходим к самому интересному. На Расчленителя, который снимал комнату на Васильевском и часто проходил мимо чудовищ, тоже действовали сфинксы.
– Да, он сейчас в кутузке кается, клянется, что дурацкие сфинксы заставили его совершать все эти пакости, – подтвердил слова Глафиры Степан Игнатьевич.
– Как же? Заставили? Это он сейчас специально что угодно наговорит, чтобы себя выгородить! – покачал головой Аристарх Венедиктович. – Придумал тоже!
– Некоторые люди действительно видели, как менялось выражение морды левого сфинкса, того, что без бородки, – ответила Глаша.
– А что без борода никак низя сокровища Тота найти? – печально спросил Асхаб, он это уже понял, но хотел еще раз удостовериться.
– Я думаю, что нельзя, – покачала головой Глафира.
– Ну а что там с Расчленителем? Он действительно сошел с ума на этой египетской теме? Кто бы мог подумать! – Эллен Генриховна прижала ладони к пылающим щекам.
– Да, представьте себе, у Поликарпа Андреевича произошло помутнение рассудка, он считает, что это совершили сфинксы, но сейчас с его психикой будут разбираться настоящие врачи. Лосев преклонялся перед египетской медициной, мечтал добиться бессмертия. В понимании народов Нила бессмертие можно обрести при помощи мумификации умершего, на эту тему написана масса папирусов. Поликарп Андреевич решил на нашей земле получить бессмертие и занялся научными экспериментами… Если можно так выразиться. При этих экспериментах пострадало несколько девушек, тех, которых он считал нечистыми, так как они работали в домах терпимости. Так, расходный материал, – Глафира вздохнула. – По закону все девушки с желтым билетом должны были обследоваться каждую неделю у доктора, так вот тогда Поликарп Андреевич и выбирал себе жертв из самых здоровых девиц. А прачка Сиганова просто попала ему ночью под горячую руку.
– А как же кучер Архипка? – спросил Дмитрий Аркадьевич Оболенский. – Он к категории нечистых девок не относится.
– Да, не относится, – вместо Глафиры ответил Степан Игнатьевич. – Но Архипу, можно сказать, не повезло. Он за пару дней до своего исчезновения сильно порезался, и ему пришлось пойти к доктору Лосеву за перевязкой. Тогда-то он по своей дурости и заглянул в подвал к Поликарпу Андреевичу и увидел то, что ему никак нельзя было углядеть. А именно маску Анубиса, странные медицинские инструменты в крови, ритуальные знаки.
– Так Архипка же дурачок был, он в этой египтологии ни бельмеса не понимал, – заступилась за кучера Эллен Генриховна.
– Он не понимал в египтологии, но понял, что у доктора Лосева происходит что-то странное, и принялся задавать глупые вопросы, за что и поплатился жизнью, – сказал полковник сыска. – Лосев уже дал на этот счет признательные показания, он испугался, что Архип может его сдать, тогда он никогда не добьется своего бессмертия.
– А как же жрец Хапу? Как Лосев смог подменить его в саркофаге? – спросил Дмитрий Оболенский.
– Этот момент тоже Лосев объяснил. Для него стало огромной удачей, что, зная его интерес к египтологии, его пригласили на вечер к княгине Муратовой. А кучер Архипка при перевязке руки еще и похвастался доктору, что ему поручили привезти саркофаг княгине. Этим он и подписал свой смертный приговор. Посылами и увещеваниями Поликарп Андреевич заставил кучера привезти саркофаг сначала к нему, где он и произвел подмену – египетского жреца на кучера. Лосеву было очень интересно препарировать настоящую мумию, чтобы выяснить секрет вечной жизни. Потому он и начал процесс мумификации на Архипе Ставрюгине, – пояснила Глаша. – А потом, вспомните, Асхаб, вы совсем не удивились, когда увидели саркофаг уже в лиловой гостиной. Его привезли нанятые кучера доктора Лосева, но вы не знали об этом.
– Ето Лосеф написал письмо в полиция на мина? – смущенно спросил Асхаб Аф-Аффанди.
Глафира уверенно кивнула.
– С самого начала стоило обратить внимание, что Поликарп Андреевич, профессиональный врач, ни слова не сказал о дыре в левом боку у мумии Архипа. С ним мумия не получилась, хотя он старался по всем канонам Древнего Египта: и запеленал, и анекх в руки вложил, и в настоящий саркофаг упрятал. Но не получилось. Тогда Лосев стал следить за настоящим египтянином, хотел у потомка фараонов узнать секреты вечной жизни. Пока Асхаб был в тюрьме, Лосев при помощи маленькой взятки спокойно зашел в номер в гостинице «Лондон», где и нашел странные инструменты. Как медик он понял, что на них кровь, и сразу же в его голове возникла мысль, как все свалить на каирца, а самому выйти сухим из воды, – Глафира тяжело вздохнула. – Для вечной жизни он готов был вечно убивать.
– Да, как все просто. Но девушек этих жаль, и Архипку все равно жаль, хоть и дурак был, но славный малый, – заметила Эллен Генриховна. – Теперь доктор Лосев получит по заслугам? – обратилась она к полковнику Филину.
– Несомненно, получит, по нему теперь каторга плачет, несмотря на все его сказки о подмигивании сфинксов. Те вроде от него жертвы требовали и подсказывали, кого и как убивать. Бред какой! – Степан Игнатьевич скривился. – Тут мы дали промашку, надо было сразу подумать, что делать такие надрезы в боку жертв и вынимать органы так профессионально мог только человек с медицинским образованием. И тут стоит сказать спасибо несравненному Аристарху Венедиктовичу Свистунову, гениальному сыщику, который распутал это странное египетское дело, да еще и убийство графини Розановой, и засадил за решетку двух преступников, – поклонился Степан Игнатьевич.
– Да, я на самом деле так хорош, я гениален, – пригладил усы Аристарх Венедиктович.
А Глафира только устало улыбнулась.
Князь Дмитрий Оболенский встал с кресла и громко зааплодировал:
– Я верил в вас, Аристарх Венедиктович, верил, что вы сможете распутать это дело, не зря я вам презентовал один маленький камешек, – князь лукаво подмигнул сыщику. – Я верил, что с такой мотивацией вы сможете усерднее искать преступника.
– Да здравствует мотивация и благотворительность! – поднял бокал шампанского купец Владимирский.
А Глафира снова устало улыбнулась, придерживая больное горло носовым платком.
28 августа 1837 г. Страницы старого письма