Египет завораживал, увлекал, затягивал в пучину тайн и всевозможных загадок, Матильда Львовна вовсю уговаривала Глеба Семеновича составить ей компанию в жаркую страну пирамид, но супруг был непреклонен — он не любил путешествовать и дальше своего имения в Димитровке никогда не выезжал.
До смерти обидевшись на благоверного, Матильда Львовна решилась отправиться в гости к родственникам, навестить племянника Петеньку и поздравить его с днем ангела в полном одиночестве. Глеб Семенович сам телеграфировал господину Спасскому о прибытии обиженной женушки и просил присмотреть за ней и за ее кошмарной Клопадрой, названной в честь какой-то Клопадры египетской.
Матильда Львовна, проснувшись в самую рань и разбудив любимого племянника Петеньку, вихрастого и нескладного отрока шестнадцати лет, запросилась прогуляться по окрестностям, ведь и до нее дошли странные слухи о водящемся в озере непонятном чуде-юде. Конечно, это не тайны Древнего Египта, но загадки местного масштаба, что тоже Матильда очень любила. Своего двоюродного брата, чопорного и нудного Луку Матвеевича, она переносила с трудом с его псевдонаучным бредом о преимуществах мужского пола перед прекрасным, а вот от Петеньки может быть толк, если его правильно воспитать. На местного воспитателя-гувернера Вильямса надежды было мало — дальше дебрей непроизносимой английской грамматики с Петром они не продвинулись, а с математикой у мальчика были огромные проблемы, точнее, он был в ней полный ноль. Лука Матвеевич грозился сдать сына в пансионат, а через год зачислить его в кадеты, но пока приходилось самому заниматься отроком, ведь единственная и любимая женушка, не выдержав жесткий и нудный нрав публициста, укатила с молодым поклонником в Париж, а о бывшем супруге и непутевом сыне и не вспоминала.
Матильда выпросила себе в сопровождение служанку Глафиру, чтобы та присматривала за Клепочкой, тащила упирающуюся болонку на поводке и следила, чтобы любимица хозяйки не убежала в дремучий лес.
— Ах, Петенька! Как я рада, что мне удалось увидеться с вами, — весело щебетала госпожа Метинская, с интересом разглядывая высокие сосны и ели, нависавшие над лесной тропинкой.
— Да, тетушка, я тоже очень рад, — вяло и неуверенно промямлил Петенька.
Его долговязая и нескладная фигура, вечно сутулые плечи и сонный недовольный взгляд говорили как раз о другом.
— Ах, милый вы мой! Я подготовила тебе такой подарок на день ангела, ты не представляешь! Но это большой секрет. — Матильда Львовна приложила изящный пальчик к губам. — Гранд-презент должны будут доставить через пару дней, аккурат в твой день, мой мальчик! — лучезарно улыбнулась она.
— Это замечательно, тетушка! — снова неуверенно промычал Петенька.
— Я же знаю, что ты интересуешься животным миром, я думаю, тебе мой подарок понравится. Станет украшением твоей зооколлекции! — весело подпрыгивая на дорожке, радовалась Метинская.
— Спасибо! — криво улыбнулся отпрыск.
— Я слышала, ты хотел бы изучать биологические науки! Я права?
— Да, но папенька мне никогда этого не разрешит. Он через год отправит меня на службу, — тяжело вздохнул Петенька, поправляя круглые очки на носу.
— А как же твой зверинец? Лука Матвеевич не препятствует же твоей коллекции? — удивилась Метинская. — Сколько их у тебя?
— Двадцать три особи, — печально ответил парень.
— Как вернемся в имение, я бы хотела все осмотреть!
— Конечно, тетушка!
— Кто там у тебя? Ты только гадов собираешь?
— Ну почему это гадов! Класс пресмыкающихся, или, как еще их называют по-латински, Reptilia — удивительные существа, не похожие ни на что другое. Это неправильно и ненаучно называть их гадами! — обиженным тоном сообщил Петя.
— Ну, не обижайся, дорогой! Я просто совсем не люблю и боюсь змей, а у тебя их двадцать три особи, — пожала плечами Матильда.
— У меня не только змеи, есть ящерицы, саламандра, тритон, черепаха, папенька даже раскошелился и хамелеона мне привез.
— А им не холодно в нашем климате-то? — поинтересовалась Матильда.
— Я вам все покажу, у меня оборудован настоящий серпентарий со специальными лампами, необходимая температура поддерживается, аквариумы все подогреваются, — бесцветным, тихим голосом ответил Петя.
— И что, ядовитые змеи есть? — Глаза Матильды загорелись.
— Конечно, есть. Ядовитые — самые интересные.
— А чем ты их кормишь?
Парень пожал плечами, скривил губы, но все же ответил:
— Мышами, мне их мужики приносят, они их ловят, я им за мышек плачу.
— А мышек не жалко? — всплеснула руками Матильда Львовна.
— А чего их жалеть, они же только вред приносят, — пожал плечами Петя.
— Ну, как знаешь! Тогда ожидай моего подарка, я думаю, тебе понравится! А кстати, про гадов, — расскажи мне про вашего болотного монстра! — попросила девушка.
— Ну почему болотного? Он не болотный, а озерный, мы вот уже почти подходим к берегу, если повезет, то сами его увидите. Его тут много раз видели! — чуть оживился парень.
— А ты видел?
— Видел, — замялся Петя, — но я не совсем уверен, там непонятно было! Но что-то я там видел!
— Ой, расскажи! Эй! Кстати, как там тебя, Маша? Не отпускай Клеопатру, здесь может быть опасно, — наконец-то обратила она внимание на шагавшую позади Глафиру, тащившую на поводке собачку.
— Меня Глаша зовут, — спокойно ответила она.
— Ой, какая разница — Глаша-Маша? Следи за Клепочкой! Смотри у меня, если с ней что случится… Ой, я не переживу, — всхлипнула Матильда, схватила упирающуюся болонку и принялась нацеловывать ее.
Собачке такой прилив чувств совсем не понравился, она упиралась и отворачивалась от любвеобильной хозяйки.
— Клеопатра у меня такая красавица, такая умница, так что, Маша, не спускай с нее глаз, а потом после прогулки обязательно вымой ее, — указала пальчиком на грязные лапы Метинская.
— Но я горничная Аристарха Венедиктовича Свистунова, я не думаю, что он позволит… — покачала головой Глафира.
— Ой, позволит, куда он денется, за моей Клеопатрой нужен постоянный уход! Да, моя хорошая! — Метинская снова принялась ее целовать, но собачка вдруг заворчала и даже попыталась куснуть хозяйку за палец. Та не обратила на это внимания, а продолжила сюсюкать с болонкой: — Моя сладкая, моя красавица, моя Клепочка!
С такими разговорами они все-таки дошли до берега спокойного озера. Жара еще не наступила, днем бы, конечно, можно было бы и искупаться, даже не обращая внимания про разговоры о водном чудовище, — про себя решила Глафира наведаться к этому месту позже.
Сейчас же царила утренняя прохлада, и от спокойной глади воды поднимался легкий пар, вода была ровной и похожа на гладкое зеркальце, ни один всплеск не нарушал царившую здесь безмятежность.
Матильда взмахнула руками:
— Ой, как здесь красиво! Как тихо! Была бы я художником, обязательно бы нарисовала этот пейзаж.
— Да, здесь мило! — согласно кивнул Петр.
Глаша тоже застыла у воды, рассматривая умиротворяющий пейзаж, но у вредной болонки Кнопки были другие планы, с ожесточенным лаем она понеслась в окружающие озеро камыши.
Глафире пришлось догонять своенравную собачку.
— Клепа, стой, стой! — раздвигая заросли камыша, кричала Глаша, как вдруг громкий крик застыл у нее в горле, ледяная рука будто стянула все внутренности.
Глафира испуганно завизжала, и было от чего: у самого берега, запутавшись в камышах, торчала правая женская рука, испачканная чем-то красным. Только потом Глаша поняла, что это была кровь, а сейчас она видела только женскую руку с красивым кольцом с ярко-зеленым камнем на ней, руку отдельно от туловища, причем верхняя часть руки будто бы была кем-то откушена, пожевана и выплюнута.
От сильных эмоций горничная упала в долгий и глубокий обморок.
Тверская область. Наши дни
Подойдя к припаркованному у входа в «Чародейку» синему лакированному «Мерседесу», Татьяна лучезарно улыбнулась симпатичному следователю и лукаво взглянула на парня из-под белокурой челки.
— Иван Александрович, добрый вечер! Какими судьбами?
— Добрый вечер, Татьяна… ммм… не помню ваше отчество, — смущенно ответил Куликов.
— Викторовна, — подсказала парикмахер.
— Добрый вечер, Татьяна Викторовна, вы освободились?
— Как видите, а что? — нахмурившись, поинтересовалась Таня.
— Меня, если честно, весьма поразили ваши… мм… ваши логические и дедуктивные способности, и я бы хотел вас пригласить…
— Использовав свои логические способности, я рискну предположить, что пригласить вы хотели явно не в ресторан, — ухмыльнулась Таня. — Дайте угадаю, на место преступления?
— Ну да, вы угадали, — развел руками Куликов. — Не в ресторан, а в деревню Выползово к озеру Бросно.
— Искать монстра? Ловить плезиозавра? — вздохнув, Татьяна все-таки кивнула и села на переднее сиденье «мерса».
— Судя по местным легендам, это не совсем плезиозавр, очевидцы говорят, что Бросня похож на дракона с чешуйчатой кожей и длинным тонким хвостом, — заводя двигатель, заявил Куликов.
От неожиданности Татьяна громко рассмеялась.
— Прям Змей Горыныч какой-то получается! И вы, Иван Александрович, всерьез в это верите? В оживших плезиозавров? В драконов на дне озера?
