Виктория Левина – Я сегодня Ван Гог (сборник) (страница 7)

Когда ещё мой князь ко мне придёт? Любить – не предавать! Любовь – как святость. Глаза сверкают жаждой откровений… В любовь – как в бездну! (Рифму под сомненье поставить может и поэт, и бог.) Позволена ль свиданий тайных радость той, чью судьбу за юбку держат дети? Любила, как последний раз на свете! Как жаль любви, ушедшей за порог…

Марина попала в Прагу в 1922 году. Здесь ее ждал муж С. Эфрон, который на тот момент учился в Карловом университете. Они поселились на окраине Праги. М. Цветаева очень любила гулять по улочкам Праги, она часами могла наблюдать за рекой Влтавой и ее прекрасными островами. А Петр-шин холм на берегу реки стал даже героем ее «Поэмы Горы». Во времена язычества это было место поклонения богу Перуну. Именно здесь княгиня Либуше предсказала рождение Праги. Дорога по старым улочкам Малого града к Карловому мосту – и есть та самая дорога героев «Поэмы Конца». Поэтесса любила бывать на Древнем Малостранском кладбище. Недалеко от Староместской площади находилось здание, где располагалась редакция газеты «Воля России». Это одно из самых популярных эмигрантских изданий того времени. Главным редактором был Марк Слоним, друг Марины Цветаевой, благодаря которому тогда были напечатаны некоторые ее произведения. По пути из редакции поэтесса часто заходила в кафе «Славия». Замечательный панорамный вид и непринужденная атмосфера привлекали сюда творческую интеллигенцию и литераторов.

В Праге были написан поэтический диптих М. Цветаевой: «Поэма Горы» (февраль 1924 г.) и «Поэма Конца» (июнь 1924 г.). Эти произведения стали отражением чувств поэтессы к Константину Родзевичу, описанием великой любви и крушения неудавшегося романа.

Однажды Цветаева гуляла по столичным улочкам и увидела статую Брунцвика. Она нашла в его облике сходство с собственной внешностью. Так Цветаева и называла потом каменного рыцаря Брунцвика: «…друг в Праге… похожий на меня лицом».

Памятник Моцарту в Вене

Моцарт в Императорском саду. Стройный, грациозный, неуёмный! К саду, с преклонением огромным, к Вам с букетом красных роз иду![10] В юности с влюблённой ноты к Вам начинался день, событий полный. «Реквиема» траурного волны правду жизни открывали нам. Помню, увлечения свои я под «Рондо» Моцарта играла, про рефрены часто забывала и лила в подушку слёз ручьи. «Дон Жуан» был сыгран, и не раз, сцена – жизнь, а зрители – далече… Помню ту, особенную. встречу и огонь восточных чёрных глаз! Я тогда по-Моцарту жила, — без раздумий, весело и бойко! А потом, как тот солдатик стойкий, незаметно к зрелости пришла. Вам, Маэстро, не пришлось взрослеть: Вы, как прежде, – ангел-Керубино… Соберу печали воедино и пообещаю не стареть! Близимся к финалу, на беду. Хоть ещё играем «Интермеццо»… Вами очарованное сердце к постаменту розою кладу.

Пауль Клее

«Nulla dies sine linea» («Ни дня без линии!»)

Плиний

Я знала, чувствовала – Пауль где-то рядом! — полуребёнок, полубожество… Была любовь – спонтанно, с полувзгляда, с полукасанья к сущности его! Я понимаю, что сказать хотели скупые линии на мешковине грёз, как виртуальный мускул в слабом теле мечту гиганта на полотна нёс! Как превращалась точка над пространством беспомощности – в яркую звезду! «Ни дня без линии!» – с завидным постоянством я повторяю аксиому ту, я утверждаюсь бравым восхожденьем с клюкой на каждодневный Эверест, — не ограничен трудностью движенья хмельной адреналин моих небес! «Ни дня без строчки!» – Пауль где-то рядом — передаёт тепло своей руки… Из-за оков судьбы – обоим надо к строке и к линии пробиться! Вопреки.

Пауль Клее (1879–1940), родившийся в Берне в семье музыкантов, некоторое время колебался, что предпочесть – путь музыканта или художника. Выбор остался за живописью. Клее переехал учиться в Мюнхен. Встреча с В.Кандинским и Ф. Марком имела для него решающее значение, о чем свидетельствует участие во второй выставке «Синего всадника». С 1920

года началась его преподавательская деятельность в Баухаузе. После прихода к власти Гитлера в 1933 году Клее не испытывал иллюзий относительно будущего Германии. Немцы объявили его «безумным евреем», после чего Клее с семьей уехал в Швейцарию. Вскоре после переезда в Берн Клее тяжело заболел. Он стал терять подвижность в руках, но при этом работал с поразительной, даже для здорового человека, активностью.

Открытие в июне 2005 года в Берне Центра Пауля Клее стало одним из важных событий в музейной жизни ХХI века. Впервые наследие одного из крупнейших мастеров ХХ века представлено в таких впечатляющих масштабах. Основу собрания составили произведения из Фонда Пауля Клее, мемориальные вещи, документы из личного архива художника, работы из ряда частных коллекций. Пауль Клее, прославившийся как живописец, был талантливым писателем, музыкантом, философом. Выставка рассказывала о болезни Клее (склеродермии) и представляла интерес не только с творческой, но и с медицинской точки зрения. Здесь можно представить всю сложность существования человека, лишенного возможности активно жить. Среди экспонатов – столы с приборами и устройствами, позволяющие посетителю самому испытать ощущения больного, но духовно активного человека.