когда возникнет за окном горой сакральною
пейзаж заморского жилья, что долей послано?
И как мне быть, и что мне делать, чтобы ангелы,
что в спину дышат, продолжали покровительство?
И не пора ли прекращать скитанья дальние
и все удачи обращать в домостроительство?
И лишь слова, что прилетают с неба птицами,
слагают строки моего стихотворения,
и буква каждая кивает, что сгодится мне,
ни кривотолк не предвещая, ни сомнения…
О бельгийской земле распеваая повсюду…
Видишь след золотой на брусчатке Брюсселя[3]? —
Это путь, по которому шли менестрели.
Здесь бродили студенты, растили таланты —
в разухабистых песнях рождались ваганты…
Мимо глыбы Собора и ратуши мимо
по дорогам Брюсселя брели пилигримы.
Королевскою площадью и галереей
прохожу и предчувствую, что заболею
твоей прелестью, арками, шармом, дворцами,
шоколадными, в сладком томленьи, губами…
Осторожно – к Гран-Пласу, к Дворцу – осторожно, —
скоро эту красу позабыть невозможно!
И останусь бродить по брюссельским дорогам
пилигримом, просящим, как милости, бога
ощущать этот воздух, вбирать это чудо,
о бельгийской земле распеваая повсюду…
Ницца. Дом Паганини…
Ницца. Дом Паганини. Рождественский рынок.
Слепо окна глядят на излишество света…
Папский дом проклинал в парадигме ухмылок
неуёмный огонь скрипача и поэта[4]!
Папский дом душу дьявола видел и адом
неуёмному телу грозил в исступленьи!
Бальзамировал плоть. И гробы, как награду,
разрешал на повторные захороненья…
На безумства святош, фарисейство и мифы —
он ответил пассажем бессмертных творений!
На подпиленных струнах судьбы да на грифе,
испоганенном завистью, – ширился гений.
Для избранников божьих, отважно рискнувших
приближаться к Николло, – в истории место.
Старой Ниццы дома в переулках уснувших.
По брусчатке хромает бессмеррный Маэстро.
У дома Анны Франк
Прочитан весь дневник[5]. Я – девочка. Я – Анна.
Я не люблю зануд. Талантлива. Легка.
Воспитывают все и пилят постоянно.
Пытливый, острый ум и – детская рука…
Отрезана от войн дубовым книжным шкафом,
отрезана от звёзд и ветра, и луны…
Еврейское лицо – наследие от папы,
от мамы – лишь глаза, страданием полны.
Ещё не влюблена, но слышу голос плоти.
Познаю ли любовь? Скорее «нет», чем «да».
Замедлен бег секунд. Полиция в пролёте
чердачных этажей. Нашитая звезда.
Написанный дневник хранит движенье мысли
и радость, и печаль, и горе сорванца!
Галактику вместил простой по виду листик.
Я – Анна, я – судьба, похожая с лица…
О Милане прекрасном два слова…
О Милане прекрасном два слова —
Микеланджело Буонаротти,
замок Сфорца иль крепость Сфорцеско — 
