Виктория Летто – Академия Магических исследований (СИ) (страница 18)

— Понятно, — кивнула я. — Значит, я у них была в «экспериментальном» списке. Вымучили они меня, жуть как.

— То же и я могу сказать, — призналась Елена. — Потом Фабий нашёл меня. Определил в Академию, а я не оправдала его надежд, зато на роль спутницы сгодилась. Как думаешь, дух теперь здесь, в этой комнате?

Ох, нет, только не «страшилки» на ночь. Елена уйдёт, а я стану озираться по углам, ко всем шорохам прислушиваться.

— Издеваешься? — потупив взгляд, спросила я.

— Конечно, издеваюсь, — рассмеялась Елена. — Будь осторожна в разговорах, — предупредила она. — Надеюсь, ты не успела нажить врагов в Академии, предательство имеет место и среди магов.

— Нет, что ты, там все добродушные.

— Ох, смотри, там не всё так радужно, как видится на первый взгляд. Осторожность не помешает.

— Аэлита, натолкнула меня на мысль…

Неожиданно я пожалела, что завела этот разговор. Сижу и не знаю, как поступить — сказать, или промолчать.

— Не бойся, говори, со мной ты можешь быть откровенной.

— Ну, может, нас используют. Слушателей готовят, а потом подселяют к ним духов, — несмело предположила я.

— Нет, конечно, — широко раскрыв глаза, успокоила меня Елена. — Мы свободные люди. Я живу в магическом мире, и никто никогда не посягал на моё тело.

— Ты ведьма и ты не при деле.

— Мои однокурсники без проблем растворились в толпе и все, как один живы, здоровы и никаких духов с подселением.

Значит, я одна такая «везучая». В прочем, всё, как обычно.

— Но ведь Академия меняет человека, как они потом выживают в людском обществе? Я недолго обучаюсь, но мне уже трудно справляться с реальностью.

— Иные сидят тихонечко и не высовываются, «колдуют» себе в удовольствие, а другие открыто заявляют о своих способностях и несут «счастье» в народные массы.

— А я не стану возвращаться к людям, хочу продолжить обучение, а потом останусь в Академии. И если мне повезёт, я доберусь до простейших.

— Нереальные планы строишь, — сказала Елена. — Не советую тебе соваться в пустыню, тем более не советую объявлять войну простейшим. Засиделась я с тобой, — неожиданно вскочила Елена. — Все эти разговоры пустая трата времени. Никому не дано одержать победу над простейшими. Как они вершили судьбы, так и будут их вершить до скончания веков.

— А, как же Высшие силы? Разве они не устраивают проверки?

— Это те, к которому люди обращаются с просьбами, а они не желает их услышать?

— Зачем ты так, — возмутилась я. — Они, наверное, не знает, что вытворяют их поданные.

— Они делают вид, что не знают, ведь есть дела поважнее.

— Важнее человеческой судьбы?

— Что есть одна судьба? Всё, не удерживай меня, не останусь. Фабий, наверное, уже с ума сходит. Чувствую, что он уже дома и ждёт меня. Кстати, Климент тоже уже на подступах.

Я проводила подругу ведьму и ещё долго думала над нашим разговором. Нет, я не стану отсиживаться в сторонке. Вот только обрету силу, и тогда меня уже никто не удержит. Даже Климент. Кстати, он поднимается по ступенькам и через пару минут постучит в дверь. Я почувствовала его. Нет, я не почувствовала я увидела его и это даёт мне право думать, что магические способности крепнут во мне, обретая силу.

Не только радости

Не только радости

— Люди жили общинами и были счастливы вполне, делясь всем, что имели, потому что знали, что все они от одной плоти, от одной матери и имя ей Природа.

— Так говоришь, как будто лекцию читаешь, — захихикала я.

— Может, хоть попытаешься вникнуть в суть? — пожурил меня Мастер. Я успокоилась и приготовилась внимательно слушать Климента. — Современный человек, о чём думает? Что тревожит вас? К чему вы стремитесь?

— Всё это понятно, — согласилась я. — Но если бы не простейшие и их нелюбовь к людям, всё могло развиваться иначе. Вмешательство извне повлияло на общее развитие человечества. Кому досталась удачливая судьба, стали получать всё, а другие оставались ни с чем. Ну, и кто виноват, по-твоему?

— Да, простейшие оказали своё влияние, но никто и предположить не мог, во что это выльется. Оглянись вокруг — разруха, вражда, голод, ненависть, вот, в какой обстановке живёт современный человек. Увлекательное шоу, должен заметить. Конечно, простейшие с интересом наблюдают, внося свою лепту во всеобщую разруху, и ждут, во что выльется всеобщий хаос.

Если Климент так презрительно отзывается о людском обществе, зачем пытается помочь нам? Значит, жизни людские для них шоу?

— Я тоже «шоу» для тебя? Пока Высшие силы решают важные дела, вы заключаете пари, на счёт нас? Наблюдаете за нами с презрением и радуетесь, если человеку не удалось справиться с превратностями судьбы.

Климент тяжело вздохнул и устремил на меня колкий взгляд. Я разозлила Мастера, впервые и теперь не знаю, чего мне ждать. Ах, будь, что будет, Климент сам начал этот разговор. Я хоть и не люблю людской род, но отзываться нелестно о них никому не позволю. Человек не виноват — он не понимает, кто он, откуда и куда ему стремиться. Всё смешалось в один мировой ком, и хаос завладел миром. Кто виноват, что единственная цель, которую преследует человек — личное благосостояние. Мы сами пришли к этому, потому что других целей и стремлений во внешнем мире быть не может: человек должен «выживать», вместо простого «жить».

— С кем ты говорила о простейших? — потребовал объяснений Климент.

Не хочу говорить ему, что приходила Елена. Она обещала оказать мне посильную помощь, и я верю ей. Если захочет, сама расскажет Клименту о своих планах.

— Может, мы приступим к занятиям? — предложила я.

— Нет, — приблизив ко мне лицо меньше, чем на дюйм, незнакомым голосом произнёс Мастер. — Три дня я бродил в пустыне, пытаясь выяснить, кому понадобилось твоё тело, а ты вместо того, чтобы отдыхать и набираться сил, как я приказал тебе, встречалась, чёрт знает с кем.

— Елена, подруга твоего «брата», — парировала я. — И потом, разве я не сказала тебе, что Аэлита…

— За ней кто-то стоит, это я и пытался выяснить, — объяснил Климент. — Фабий мне не брат, — продолжил он, уже успокоившись. — А с Еленой я едва знаком. Я был её наставником и всё. Думаешь, я со всеми вожусь так же, как с тобой? — Климент устремил на меня изучающий взгляд. — Надеюсь, ты не слишком откровенничала с ведьмой?

Вот чёрт. И что мне ему ответить?

— Нет, — выпалила я, боясь наказания за откровения с Еленой.

— Я встретил её в пустыне, — признался Климент.

Что? Елена была в пустыне? Но ведь она сказала, что никогда не была там?

Чёрт возьми, кажется, я переоценила дружеские отношения с ведьмочкой и в нашу последнюю встречу сказала много лишнего.

— Ты не смотришь мне в глаза, почему? — Приподняв двумя пальцами мой подбородок, Климент попытался заглянуть в мои глаза, а в них скопились слёзы, готовые выплеснуться на мои пунцовые щёки. Таким я Мастера ещё не видела — он сам не свой. И этот голос утробный и чужой.

— Эй, ты чего? — смягчил свой тон Климент. — Я напугал тебя? Прости. И я не без греха, бываю жёстким, если неопытный маг доверяет кому-то больше, чем мне. Ещё много слёз прольётся, пока ты научишься жить в этом непростом мире.

Надеюсь, когда-нибудь я научусь не принимать близко к сердцу его гнев. По сути, я ведь реально провинилась, поделившись с Еленой своими проблемами: а не должна была. Теперь неизвестно чего ждать от неё. Вот, она соврала мне, что никогда не была в пустыне, разве так друзья поступают? Теперь пусть и не надеется на мои откровения в дальнейшем, буду осторожничать в общении с магами.

— А ты когда-нибудь вредил людям? — осмелилась спросить я. Если Климент простейший, по сути, значит, «судьбоносные шалости» имели место быть и в его биографии.

— Тебе незачем знать обо мне больше, чем тебе уже известно, — ответил Мастер. — Приступим к занятиям.

О, лучше не шутить с огнём, кажется, я ошиблась в оценке ситуации.

Но «шутить с огнём» всё же пришлось, только с реальным огнём. Сегодня я осваивала азы пиромании и преуспела в этом нелёгком деле, как сказал Климент.

— Ты с огнём на дружеской ноге, — сказал Мастер, провожая меня на лекцию по Практической магии.

Мне не нравится Фаина. Она приходит из внешнего мира, поэтому я не воспринимаю её серьёзно. Её лекции скучные и я часто отвлекаюсь, а потому не улавливаю суть и страдаю, потому что в голове ничего не откладывается. Не знаю, как буду сдавать зачёт.

— Алиса?

— Авдий, — обрадовалась я. Вот мой спаситель. Я ждала начала занятий и думала, что первый день будет необыкновенным, а вышло наоборот и виноват мой Мастер, который решил слегка повоспитывать меня, так сказать, следует методу «кнута и пряника».

Авдий выглядит отдохнувшим и радостным. Каникулы, хоть и недолгие, пошли ему на пользу.

— Дома хорошо, да? — поинтересовалась я.

— Здесь лучше, — ответил Авдий. — Дома я скучал. Старые друзья раздражали примитивом.

— Да, наверное, — согласилась я, представив, что мне тоже было бы неинтересно теперь встретиться со своими друзьями. В моём распоряжении было три свободных дня, но даже в мыслях не возникло съездить домой, чтобы повидаться с мамой, с сёстрами, с давно покинутыми мной друзьями. И ведь в театре тишина — обменные малые гастроли, куда не вошли спектакли, в которых я занята. Неужели, магия отнимает у человека всё, и даже родственные привязанности.

— А когда ты не был слушателем Академии, какой была твоя жизнь?