Виктория Лебедева – ХроноЛогия (страница 16)
*М/ф "DuckTales"
**М/ф «Золотая антилопа»
Family Portrait
I
Праздник объявляется испорченным
Мы умерли давно – и ты, и я,
А маскарад проклятый длится, длится…
Не кончится никак история,
Устали тени, заменяя лица.
Когда нелегким забываюсь сном,
Смерть из-за лжи и там следит незримо:
Ворваться в душу хочет вороном,
Но ветром ледяным проходит мимо.
Я скоро задохнусь от слов пустых…
Тебе ж все это нравится. Неужто?
И истину принять не хочешь ты,
Признать грехи придется потому что?
Я не сужу, зла не желаю, нет –
Своими именами называю.
Ты не поймешь: в придуманной стране
Душа лишь в тайном крике оживает.
Мы друг для друга умерли. Прости.
Пусть сгинут, наконец, пустые тени.
И ты не помешаешь мне уйти
С божественною легкостью прозрения.
II
Мещанский тепленький уют, здесь сладко спят, едят и пьют. В довольстве и в достатке проводят эти люди дни, и всё, что жизнь дает, они вкушают без остатка.
Давно уж так заведено; спокойно, как веретено, всё движется кругами. Идет семейное кино неспешно, безупречно, но – нигде вы не солгали?
А если жанр слегка сменить и стены синим подсветить, то не проступят пятна сквозь дымку ласковую вдруг забот, хозяйственных потуг, чтоб чисто и приятно?
Уют, хозяйка, береги! А то, что детские шаги вдруг слышатся как будто – так это шорох за окном! Ведь чаша полная – ваш дом, одеты все, обуты.
А то, что там, в районе дна, на чаше трещина видна с какой-то каплей красной – так Fairy сможет здесь помочь? «Да ну, мы терли день и ночь, попытки все напрасны. Еще как лампу перемкнет, так тут же чья-то тень мелькнет. И грустно в непогоду. А в остальном – всё хорошо, то в гости кто-нибудь зашел, то сами на природу». И если изредка в ночи спросонья еле различим чуть слышный шепот детский – к утру всё снимет, как рукой; заботы вон текут рекой – пора менять подвески. «И надо бы уже решать, куда поедем отдыхать. Наверное, на море. Всё время – в разные места. Везде такая красота! Вода плохое смоет».
Мещанский ласковый уют, здесь сладко спят, едят и пьют, в довольстве и в достатке проводят эти люди дни, и всё, что жизнь дает, они съедают без остатка.
III
Мы дети проклятых отцов,
Предавших Бога мертвецов,
Предпочитающих лишь тьму
Себе и роду своему.
С рожденья – черная печать,
Но предлагается молчать
И демонстрировать фасад,
Скрывающий смердящий ад.
И, разумеется, должны
Пройти все дщери и сыны
Проложенный им в бездну путь
И радоваться силе пут.
Скоту, что тянут на убой,
Негоже быть самим собой.
Должны все вещи по местам
Располагаться тут и там.
Но есть еще одна стезя,
Раз выбора лишать нельзя:
Самим нам тьму не побороть –
За нас заступится Господь.
IV
Мы живем за себя и за них,
Неродившихся братьев, сестер,
Дядей, теть и друзей дорогих,
Будто ластиком кто-то их стер.
Захлебнувшихся кровью своей,
Также кровью своих матерей.