Виктория Лайонесс – Ты мое искупление (страница 8)
– Значит вы нарисовали эти картины, Шелли?
– Да, все что на этой части стены.
– Я заметил, что ваши картины, заметно выбиваются из общей концепции выставки и, честно говоря, они произвели на меня неизгладимое впечатление.
Мне было приятно слышать такое о своих работах, особенно от такого мужчины.
– Вы хорошо разбираетесь в искусстве?
– Скорее я очень люблю искусство и очень уважаю людей, создающих его.
Я слушала его как завороженная, не в силах отвести от него глаз. Что одновременно пугало и вызывало интерес.
Мы еще долго разговаривали с ним на разные темы и через какое-то время, я словила себя на мысли, что то, как он говорил, его манеры, его голос окончательно заворожили меня.
И пусть он был старше меня больше чем в два раза, но это не помешало мне согласиться поужинать с ним на следующий день.
Глава 5
Утром, в день вылета, Рафаэль сам заехал за мной на своем большом черном пикапе. Взяв мой чемодан и закинув на заднее сиденье, поскольку размер салона с легкостью позволял это, он помог мне забраться по высокой ступеньке на пассажирское сиденье.
Немного осмотревшись, я увидела современный салон, обтянутый черной кожей с отделкой из красного дерева, придававшей особую солидность. По центру приборной панели находился большой сенсорный экран и еще куча подсвечивающихся кнопок. Из колонок, не громко, играла приятная классическая мелодия.
– Ну что, готова? – заведя двигатель и внимательно посмотрев на меня своими темными глазами, спросил Рафаэль.
– Готова, – ответила я, как можно уверенней, чтобы не показать того волнения, которое я по-настоящему начала испытывать, проснувшись сегодня утром.
Я посмотрела на него, обратив внимание как он сегодня выглядел, в светлых джинсах и серой футболке с треугольным вырезом. На одной руке у него были надеты дорогие часы с коричневым кожаным ремешком, а на другой браслет из бусин черного цвета, сделанных из какого-то необычного камня. Его, карамельного цвета, волосы были небрежно уложены, будто бы он только недавно вышел из душа и несколько прядей спадало на лоб.
Глупо было бы отрицать, что этот мужчина может очаровать многих девушек.
Только я не собиралась поддаваться его чарам и отвернулась к окну, провожая взглядом, пейзажи города.
Я вдруг вспомнила Алекса и наш с ним последний разговор. С того дня, он так и не звонил мне больше. И, в какой-то степени, я могла его понять.
Но я действительно ничего не могла ему дать.
Я выстроила эту крепкую стену, много лет назад и не собиралась ее рушить.
Я привыкла так жить, мне так спокойней и безопасней…
Припарковав автомобиль на стоянке и зайдя в огромный зал аэропорта, мы двинулись к стойке регистрации, когда я заметила, что у него всего один чемодан и дорожная сумка.
– А где твои картины?
– Их доставят на следующий день, другим самолетом. Их слишком много, чтобы безопасно уместить в багажном отделении пассажирского самолета.
Здесь он был прав. Странно, что я сразу об этом не подумала.
Мы быстро прошли регистрацию, через стойку для пассажиров бизнес-класса и пошли к выходу на посадку.
Мы заняли свои места на борту и самолет взлетел, увозя нас в бескрайнее голубое пространство, залитое ярким солнечным светом. И посмотрев в иллюминатор, на удаляющуюся землю, я невольно сделала глубокий вдох.
– Боишься летать? – вдруг спросил Рафаэль и повернувшись к нему, я посмотрела в его глаза и обратила внимание, что в ярком солнечном свете, они отдавали уже каким-то теплым шоколадным цветом.
– Нет.
Он рассматривал мое лицо, будто бы пытаясь понять не вру ли я, а потом спросил:
– Была когда-нибудь в Италии?
– Несколько раз в Риме и Милане. А ты?
– Я объездил почти всю Италию. После школы, я уехал учиться во Флоренцию, в академию изящных искусств.
– Это же первая академия живописи, появившаяся в Европе? Если не ошибаюсь, она была основана еще в 16 веке?
– Все верно, ее основали Вазари, Бронзино и Амманати. Худож…
Но я не дала ему договорить.
– Знаменитые художники-маньеристы того времени! Я познакомилась с их творчеством, еще до того, как поступила в колледж искусств в Сиэтле! Помню, мне очень нравилась с какой эмоциональностью они могли передавать образы в своих работах и как изящно они изображали человеческие фигуры, – произнесла я, вспомнив как когда-то фанатично относилась ко всему, чтобы было связано с живописью и почувствовала, как по лицу невольно начала разливаться улыбка. – А как тебя вообще занесло именно во Флоренцию? В твоей семье, еще кто-нибудь рисует? – решила поинтересоваться я.
– Мой прадедушка, по маминой линии, был итальянцем и известным во Флоренции художником. Когда-то он тоже учился в этой академии. И я с самого детства мечтал когда-нибудь учиться там.
– Это прекрасно, когда твои мечты сбываются, – проговорила я, улыбнувшись ему.
– Ты ведь тоже хорошо рисуешь? Я знаю, твоя тетя рассказывала мне.
После его слов, улыбка сразу ушла с моего лица…
– Рисовала. Я больше этого не делаю.
– Почему?
– Просто мне это не интересно, – ответила я, постаравшись сделать это, как можно безразличным тоном.
Он сразу как-то странно посмотрел на меня, отчего мне стало не по себе, и я почувствовала, как по моему телу побежали мурашки и очень надеялась, что он не заметит этого.
– Хотел бы я разгадать все твои тайны, Шелли. Ты одна сплошная загадка для меня.
Я смотрела в его глаза, будто загипнотизированная и не могла ничего ответить.
«Что со мной происходит, когда он рядом?»
– Мне нравится, как смело ты смотришь в мои глаза, – тихо, почти шепотом произнес он.
После сказанного, я несколько раз моргнула, чтобы вывести себя из непонятного оцепенения.
– Я знаю, что ты делаешь, Рафаэль. Со мной этот трюк не пройдет.
– Не понимаю, о чем ты, Шелли… – ответил он, едва скрыв улыбку, немного наклонившись ко мне. Я почувствовала, едва уловимый приятный запах, похожий на запах геля для душа и по телу сразу побежали мурашки.
Я понимала, что если сейчас не оборву этот зрительный контакт, то может произойти что-то непредвиденное.
– Нам еще много часов лететь. А я ужасно не выспалась,– ответила я и взяв маску для сна, которую нам предварительно выдала бортпроводница, надела ее на глаза. – Спокойной ночи, Рафаэль, – похлопала я его по руке, дав понять, что разговор окончен и услышала его приятный смех.
***
Через 13 часов самолет приземлился в аэропорту Неаполя, находящегося в 50 километрах от Сорренто.
Забрав багаж, мы сразу направились в офис по аренде автомобилей, находящемуся недалеко от здания аэропорта.
– Устала? – поинтересовался Рафаэль, с какой-то заботой в голосе, когда сел за руль и завел двигатель.
– Нет. Я прекрасно выспалась во время полета.
– Вот и отлично. Значит сможешь полюбоваться красивыми пейзажами, пока мы будем ехать.
И он не обманул…
Действительно по мере нашего движения, картинки сменялись красивыми зелеными равнинами, холмами с густой растительностью, у подножия которых располагались маленькие деревушки или по-настоящему высокими горами, от вида которых захватывало дух.
А, когда мы уже подъезжали к самому Сорренто, то двигались вдоль побережья Неаполитанского залива и вид ярко голубой воды и волн, разбивающихся о камни, вызывал какие-то особенные эмоции внутри меня.
Я посмотрела на Рафаэля, на его красивый профиль, как одной рукой он держал руль, а другой опирался локтем о дверцу, и как ветер из открытого окна трепал его карамельные волосы, и, на какой-то миг, подумала, что пусть даже мое решение о поездке было несколько импульсивным, но это было самое правильное решение за последнее время…