Виктория Лайонесс – Танец по шипам роз (страница 12)
Что-то мне подсказывает, что Эдриан Лоуренс еще покажет себя. А самое главное, что он пытается выводить меня на эмоции. Я привыкла скрывать их. Иногда мне самой кажется, что я живу какой-то странной жизнью. Я будто проживаю две разных себя. Я отдаю себя танцу, но в жизни я будто коплю эмоции, не зная для чего или кого.
Сползаю с кровати и, быстро высушив волосы, направляюсь в свою гримерную.
Открываю шкаф и снимаю с вешалки зеленый наряд с красными маками. Беру туфли под цвет платья. Подхожу к столику и достаю из коробки кастаньеты красного цвета. Из другой – заколку в виде пышного цветка мака.
Быстро снимаю одежду и переодеваюсь.
Пол часа оказывается не достаточно, и я понимаю, что уже опаздываю на десять минут, когда заканчиваю с прической. Меня уже потряхивает от окутывающего волнения.
Раздается стук в дверь и пульс еще больше ускоряется.
– Роза, ты скоро? Я не люблю ждать.
– Да, я сейчас! – бросаю последний взгляд на себя в зеркало и беру кастаньеты.
Открываю дверь и замечаю Эдриана, расположившегося на кресле. Он переоделся. Сейчас на нем черная хлопковая футболка, открывающая смуглую кожу рук, и такого же цвета свободные спортивные штаны.
Как только он видит меня, даже на расстоянии, замечаю, как его глаза загораются. Он подносит руку и проводит пальцами по подбородку, едва заметно улыбнувшись.
Молча поднимаюсь на сцену и останавливаюсь по центру. Становлюсь в начальную позицию, выставив полусогнутую ногу вперед. Руки сгибаю перед собой на уровне живота. Левую поворачиваю ладонью в вверх, а правую держу ладонью вниз, будто в моих руках сейчас круглый шар.
Поднимаю взгляд и устремляю его прямо на Эдриана, который, кажется, перестал дышать.
Начинаю работать пальцами, выбивая ритмичную трель кастаньетами. Поднимаю правую руку над головой и левую завожу за бок. Добавляю к ритму кастаньет стук каблуками туфель и проваливаюсь в танец, вкладывая в него всю себя.
Стараюсь держать зрительный контакт с Эдрианам каждый раз, когда поворачиваюсь лицом к нему. Тело обдает жаром. Температура в помещении накаляется до предела. Кожа покрывается мурашками.
Меня накрывает чувство эйфории. Впервые за последние дни я ощущаю что-то, напоминающее мимолетное счастье. Удивляюсь сама себе, когда начинаю улыбаться.
Делаю последний стук каблука об пол и завершаю свой танец последней трелью кастаньет.
Тяжело дышу, продолжая улыбаться.
Жду хоть какой-то реакции от Эдриана, но он все также сидит в кресле, не сводя с меня пронзительного черного взгляда. Его лицо выглядит слишком мрачным.
Улыбка уходит с моего лица, и все волшебство момента улетучивается.
Может, в этот раз ему не понравилось?
Собираюсь уйти со сцены, но Эдриан резко поднимается, в два шага оказавшись передо мной.
– Еres una obra maestra, Rosa, – внезапно произносит на испанском, и дыхание перехватывает от его идеального произношения. Из его уст этот язык звучит слишком эротично. – Ты ведь поняла, что я сказал, Роза?
– Д-да, – сглатываю вязкую слюну. – Что я шедевр.
– Ты мой шедевр, – подходит ближе и непроизвольно отступаю на шаг назад.
Заметив мою реакцию, он больше не пытается приблизиться, а лишь смотрит на меня темным бездонным взглядом, затягивающим в свою бездну. Наступает молчаливая пауза, в которой я слышу свое сердцебиение.
– На сегодня достаточно. Возвращайся к себе. Доброй ночи, – разворачивается и уходит, оставляя меня одну с зашкаливающим пульсом.
На дрожащих ногах возвращаюсь в гримерную и сажусь на стул перед туалетным столиком, медленно расплетая волосы. В ушах так и стоит фраза, сказанная им.
В каком-то странном, зачарованном состоянии переодеваюсь в домашнюю одежду и выхожу из гримерной, направляясь в свою комнату.
Открываю дверь и чуть не охаю, увидев лежащий на кровати огромный букет ярко-алых роз. Таких же, как и подаренные в прошлый раз. Только теперь их гораздо больше.
Набираю по внутреннему номеру Бэт и прошу ее принести большую емкость для букета и за одно попросить, чтобы она заперла мою дверь.
***
– Как вы сегодня, Эдриан? – интересуется доктор Нешвил, внимательно посмотрев на меня.
– Мне обязательно отвечать на этот вопрос?
– Если я его задал вам, значит, это важно.
– Я не знаю.
– Что значит вы не знаете? С вами что-то произошло?
– Произошло. Я заключил самую крупную сделку в своей жизни и теперь смогу выйти на европейский рынок. А еще я наконец-то заполучил тот экземпляр для своей коллекции.
– Вы чувствуете себя растерянным?
– Я чувствую себя неудовлетворенным и мне ужасно не нравится это чувство.
– Вы добились того, чего хотели, но вам этого мало? Я правильно вас понимаю?
– Да. Наверно, так.
– Вы расскажите мне, что же это за вещь, которую вы приобрели?
– Это не вещь.
– Что вы хотите этим сказать?
– Это женщина.
– Женщина?
– Да.
– Эдриан, я многое могу понять как ваш психотерапевт. Вы через многое прошли в детстве. С вашей матерью случилась беда, и вам очень не хватает общения с ней, но вы говорите о живом человеке, как о чем-то неодушевленном. Вы очень умный и всесторонне развитый человек, и я не могу представить, что вы можете такое сделать.
– Я ничего такого не сделал. Она добровольно согласилась на мои условия.
– Кто она и на какие условия вы вынудили ее согласиться?
– Она профессиональная танцовщица фламенко. Я предложил ей танцевать для меня. Мне нужен ее танец. Если бы увидели, как она танцует, вы бы поняли меня.
– Фламенко?
– Да.
– Кажется, я понял. Испанский танец, напоминающий вам о месте вашего рождения и о кусочке счастливого детства.
– Я не думаю об этом, когда она танцует для меня.
– А о чем вы думаете, Эдриан?
– Об ее движениях. Об эмоциях, которые она передает своим танцем. Я подпитываюсь энергией, исходящей от нее в тот момент.
– Что вы чувствуете, когда она танцует для вас?
– Радость. Восторг. Удовольствие…
– Желание? – добавляет доктор и я запинаюсь.
В памяти всплывает картинка произошедшего на прошлой неделе. Не знаю, что мной двигало в тот момент, когда я приблизился к ней.
Кажется, я не совсем осознавал, что делаю. Я хотел прикоснуться к ней. Хотел ощутить под пальцами нежную жемчужную кожу. Ее нефритовые глаза, смотрящие на меня все время танца, манили к себе.
– Эдриан? – Джон окликает меня, выводя из минутной задумчивости.
– Да?