Виктория Лайонесс – Между нами искушение (страница 4)
Удерживая зрительный контакт, замечаю, как взгляд Кортни резко меняется. Будто в сапфировых глазах взрываются мощные заряды фейерверков. Пухлые губы приоткрываются, и из них вырывается крик.
– Натаниэль…ммохх… – царапает ногтями мои плечи, отчего шиплю.
В следующую секунду сильнейший разряд тока проносится по позвоночнику, приливая к головке, и нас одновременно накрывает неистовый оргазм.
В последний момент успеваю выйти из нее и излиться на живот.
– Eres un verdadero tesoro…(в перев. с испан. «Ты просто настоящее сокровище») – судорожно шепчу ей в висок, пока нас обоих трясет.
***
С трудом открываю глаза, ощущая полнейшую разбитость. Голова гудит и в висках неприятно пульсирует. Во рту ощущение, будто нагадили с десяток кошек.
Больше никогда не буду столько пить.
Не сразу понимаю, где нахожусь и сажусь на кровати, обратив внимание, что на мне совершенно нет одежды. Потираю руками лицо и воспоминания врываются в голову жаркими картинками.
Черт! Я переспал с сестрой Сэмюэля!
Выругавшись вслух на испанском, поднимаюсь и собираю разбросанные вещи по полу, начиная одеваться.
Только сейчас до меня доходит, что я все еще нахожусь в номере Кортни, но никаких следов, что она здесь вообще была, нет. Ни вещей, ни чемодана, только едва уловимый медовый аромат витает в воздухе. В ванне тоже оказывается пусто. Девушки словно след простыл. Она просто сбежала, не сказав ни слова.
Только я раньше позволял себе молча собраться и уйти после ночи секса, а сейчас впервые ощущаю себя на месте тех женщин. Так вот, каково это чувствовать себя использованным.
Малышка оказалась не так невинна, как думает Сэмюэль.
Глава 1
– Не приходи больше, дочка. Не нужно. Живи свою жизнь, – отец виновато отводит глаза, и мою грудь болезненно сдавливает.
– Что ты такое говоришь, папа? – поддаюсь вперед, желая протянуть руку к нему, но, как назло, нас разделяет прозрачная стеклянная перегородка.
– Я хочу, чтобы ты продолжила жить дальше, а я продолжу отбывать свой срок, – плечи опущены, в голубых глазах отрешенность.
Смотрю на родного человека и меня разрывает изнутри от того, как сильно за это время он постарел и осунулся.
– Не могу поверить в то, что ты говоришь. Я не сдамся. Я вытащу тебя отсюда, – хочется закричать на него, а лучше хорошенько встряхнуть, но я не могу ничего сделать из-за пристального наблюдения за нами.
– Я прекрасно знаю, сколько стоят адвокаты, которых ты нанимаешь. Ты только зря тратишь деньги.
– Позволь мне самой решать, куда тратить деньги. Они мне не нужны, пока ты находишься здесь.
– Последняя апелляция все равно ничего не дала. Лучше подумай о себе.
– Только не говори, что ты сдался? – накатывает злость.
– Я совсем не заслужил того, что ты делаешь для меня. Я бросил твою мать, когда она заболела, а ты готова пожертвовать ради меня всем, – его слова словно ножом режут по сердцу, и я проглатываю подступивший к горлу ком.
– Я никогда тебя не спрашивала, но почему ты так поступил? У вас ведь была такая сильная любовь.
– Когда врач сказал, что шансов нет и нужно готовиться к худшему, весь мой мир разом рухнул. Я понял, что не выдержу наблюдать за тем, как самая красивая женщина, которую я так сильно любил, будет увядать на моих глазах. Все, что я смог это найти самую лучшую круглосуточную сиделку, чтобы она облегчила ее последние дни.
– А та женщина, с которой я видела тебя тогда?
– Это была лишь бесполезная попытка заглушить разрывающую душу боль. Каждый день я горел в агонии. Я оказался чертовым слабаком и предателем. Ты должна презирать меня, Кортни.
– Не буду скрывать, что ненавидела тебя за твой поступок. Я была очень зла на тебя. Но мамы больше нет, а ты мой родной отец. Ты вырастил и воспитал меня. Дал мне хорошее образование.
– Ты слишком добра ко мне, дочка. Я рад, что в твоей жизни появился старший брат. Надеюсь, он позаботится о тебе.
– Я тоже очень рада. Но я и сама могу позаботиться о себе, – при воспоминании о Сэмюэле в груди разливается приятное тепло.
Я так и не сказала ему о своих проблемах. Он даже не подозревает, с чем мне пришлось столкнуться. Я знаю, что он обязательно помог бы, но я не стану просить его о помощи. Тем более сейчас, когда узнала, что Наоми беременна близняшками.
– Я обещаю, что вытащу тебя, папа. Только верь мне.
– Больше всего на свете я хочу, чтобы ты была счастлива, милая. Вышла замуж за хорошего человека…
– Я буду счастлива, когда буду знать, что ты на свободе, – не даю ему договорить.
– Свидание окончено, – раздается над нами холодный голос тюремного надзирателя.
– Да, конечно. Пока, пап, – натягиваю улыбку и поднимаюсь со стула.
– Пока, милая. Я рад был тебя видеть.
– И я, – отворачиваюсь и на ватных ногах следую к выходу.
Как только оказываюсь на улице, облокачиваюсь спиной о бетонную стену и закрываю рот рукой, заглушая отчаянные рыдания.
Несколько последних лет моя жизнь напоминает водоворот испытаний на прочность. Сначала как гром среди ясного неба новости о болезни мамы. После чего попытки ее вылечить, которые ни к чему ни привели. Уход отца и распад нашей семьи. А дальше мне пришлось наблюдать за мучительным концом мамы. Единственным белым пятном за этот период стало появление Сэмюэля. Но, как оказалось, самое интересное меня ждало впереди.
И это случилось на следующее утро после свадьбы Сэмюэля, когда мне позвонили и сообщили, что отца арестовали по подозрению в продаже секретной правительственной информации. На тот момент уже много лет он работал в мэрии города и занимал высокую должность. Даже собирался подавать свою кандидатуру на выборы мэра Нового Орлеана. После ареста в его доме провели полный обыск и были найдены неоспоримые доказательства, после которых его приговорили к двадцати годам лишения свободы с полной конфискацией имущества. Я до сих пор не верю. Отец тоже отрицает, что замешан в этом, но доказать обратного мы пока не можем. Мне пришлось продать дом, который перешел мне в наследство после смерти мамы, чтобы заплатить печатным изданиям и предотвратить попадания информации в СМИ. Сейчас я могу позволить себе снимать небольшую студию, потому что плачу огромные деньги за лучших адвокатов, надеясь вытащить отца. Все заработанные деньги уходят почти сразу, но пока ни один из адвокатов не смог ничего сделать. Я не знаю, насколько меня еще хватит. Иногда кажется, что еще немного, и я опущу руки.
– Мисс Андерсон? – сбоку от меня раздается незнакомый мужской голос, и я поворачиваю голову, посмотрев сквозь пелену слез на невысокого лысого мужчину в прямоугольных очках. Он одет в идеально выглаженный темно-серый деловой костюм, и весь его вид говорит о том, что передо мной важный человек.
– Д-да? Кхм…кто вы? – прочищаю горло, быстро вытерев слезы.
– Меня зовут Дэниэл Кейси, – протягивает руку, которую я жму.
– Я сотрудник секретного отдела спецслужб соединенных штатов. У меня есть к вам разговор.
– Разговор? Но какое отношение я могу иметь к спецслужбам?
– Давайте лучше поговорим не здесь.
– Покажите сначала свое удостоверение.
– Конечно, – достает из кармана служебную карточку с эмблемой спецслужб, на которой находится его фотография, звание майора и имя.
– Хорошо.
– Пойдемте.
Следую за мужчиной, ощущая, как меня потряхивает. Совершенно не знаю, чего ждать от этого разговора и что вообще происходит.
Спереди на парковке замечаю огромный тонированный внедорожник с представительскими номерами. Рядом стоят два высоких мужчины в строгих черных костюмах с наушниками в ушах. Они осматриваются по сторонам, словно выискивают кого-то.
Как только мы подходим, один из них открывает для нас заднюю дверь.
– Все подождите снаружи, – произносит мистер Кейси, и салон покидает водитель и еще один мужчина, сидевший на пассажирском сиденье.
Сажусь в просторный салон с диванами из темной кожи, и дверь за мной закрывается. Внутри пахнет кожей и немного сигаретным дымом.
– Мисс Андерсон, не буду ходить вокруг да около. Скажу вам сразу, мы знаем о ситуации с вашим отцом.
– Он этого не делал.
– Есть люди, которым выгодно, чтобы все думали иначе.
– Я знаю, что моего отца подставили, и делаю все для того, чтобы его вызволить.
– Боюсь, это невозможно, мисс Андерсон. За этим стоят слишком серьезные люди.