Виктория Лайонесс – Между нами иллюзия (страница 4)

Наконец-то из-за поворота появляется автобус, и я уже предвкушаю долгожданную встречу. Из-за загруженности дорог в это время года, когда город наводняют толпы туристов складывается ощущение, что автобус просто плетется как черепаха. Провожаю проплывающие пейзажи за окном, наблюдая за расслабленно гуляющими людьми. Новый Орлеан всегда притягивал людей своей особенной энергетикой. Здесь витает дух свободы и развлечений. А фестиваль Марди Гра известен всему миру за свою красочность и развязность. Сюда приезжают, чтобы послушать джаз, как на родину этого стиля музыки. Но есть те, кто едет, чтобы больше узнать об оккультной культуре древнего африканского вуду, который до сих пор практикуется в некоторых районах города. Но мало кто знает об обратной стороне моего родного города. В Новом Орлеане до сих пор повышенный уровень преступности и есть районы, в которых лучше не появляться. Раньше я не сталкивалась с этим лично, но убийство Билла показало мне всю печальную правду о городе, которым многие так восхищаются.

Через утомительный час оказываюсь в нужном районе и спешу покинуть душный салон автобуса. Подходя к дому, ощущаю разрастающийся трепет в груди. От волнения даже начинает потряхивать, хотя после последнего моего приезда прошла ровно неделя. Замечаю за низким, бывшим когда-то ярко-голубым забором маму, поливающую цветы. За деревьями, с годами, разросшимися на участке, виднеется одноэтажный деревянный дом с обшарпанной белой краской на фасаде и старой черепицей на плоской крыше, в котором я выросла и провела счастливое детство. Становится немного грустно оттого, что я так и не успела помочь родителям с ремонтом. К сожалению, время не щадит вещи, которые нам так дороги.

Мама поднимает взгляд и, увидев меня, машет рукой. Сразу ускоряю шаг, начиная улыбаться.

– Привет, мам, – подхожу к ней и обнимаю.

– Привет, моя дорогая, – обнимает в ответ, погладив по волосам такого же цвета, как и у нее.

– Где она? – отстраняюсь, взглянув в ясные голубые глаза.

– Элизабет, иди посмотри, кто приехал! – кричит в сторону дома.

Не проходит и минуты, как из дома слышится быстрое топанье. Через мгновенье на крыльцо выбегает самое красивое создание на земле с немного вьющимися светлыми волосиками, заплетенными в два милых хвостика.

– Мама! Мамочка приехала! – бежит ко мне, и я подхватываю дочку на руки, крепко прижимая к своей груди.

– Приехала, девочка моя, – закрываю глаза, вдыхая родной запах со смесью молока и ванили.

От переполняющих эмоций всхлипываю, и с уголка глаза скатывается слезинка.

– Я так по тебе скучала, малышка, – глажу ее по шелковистым волосикам.

– И я тоже скучала, мамочка.

Опускаю дочку вниз и присаживаюсь перед ней на корточки. Не могу сдержать улыбки, рассматривая милое, раскрасневшееся личико с пухлыми щечками и пронзительными синими глазками. Так уж вышло, что моя Бэтти взяла от меня лишь цвет волос, в остальном же она точная копия своего отца. И даже сейчас видно, что из этого ангелочка вырастет настоящая красавица.

Я узнала, что беременна через неделю после смерти Билла. Я была шокирована, ведь еще не планировала заводить детей и даже принимала противозачаточные. Я хотела сначала построить карьеру. Но судьба распорядилась по-своему, не дав мне права выбора. Вернее, я не смогла бы принять иного решения, кроме как оставить ребенка, даже несмотря на весь ворох проблем, свалившихся на мою голову. Чтобы как-то суметь платить по кредиту, мне пришлось продать свою машину, почти все драгоценности и снять квартиру гораздо меньше и скромнее той, в которой мы жили с Биллом. Вот только моим тогдашним боссам совсем не понравилось мое новое положение. Ведь это значило, что теперь я не смогу, как раньше свободно летать в командировки и решать какие-то срочные вопросы с ключевыми заграничными клиентами. А потом мне сообщили, что братья планируют перевести свой офис в Женеву и в дальнейшем работать из Европы. Конечно, я не могла позволить себе ехать с ними. Тогда-то скрепя сердцем, я написала заявление и ушла по собственному желанию, не зная, что буду делать дальше. Надо сказать, бывшие боссы выплатили мне неплохие отступные, но они все равно быстро закончились.

Но самое «веселое» началось потом, когда в пять месяцев у меня возникла серьезная угроза выкидыша. Я попала в больницу и должна была пролежать до самых родов. Вот только у Бэтти были свои планы, и она решила появиться на свет поздней ночью на двадцать восьмой неделе беременности. Как же я была напугана, что с моей малышкой может что-то произойти. Она родилась совсем крошечной, и мне даже не дали ее подержать. Бэтти сразу увезли и поместили в инкубатор для выхаживания недоношенных новорожденных. К счастью, из больницы я вышла на руках со своей малышкой. Но на этом наши проблемы не закончились. Почти до года Бэтти часто болела, и мне приходилось всегда быть рядом с ней. Я даже не могла устроиться на работу, боясь оставлять свою малышку. Родители очень помогали мне с ней. Я буквально переехала назад к ним, чтобы не чувствовать себя беспомощной. Одна я просто уже не справлялась. Как только кризис миновал, с горем пополам, я смогла устроиться в районный суд, где и работаю по сей день. Но поскольку сейчас я работаю в две смены, как бы я этого ни хотела, я была вынуждена отвести Бэтти к маме. Я не могу позволить себе няню, а они с отцом уже вышли на пенсию и сами предложили свою помощь. Но это никак не утешает меня. Каждый день я виню себя за то, что не могу быть рядом со своей дочерью. Мне ужасно не хватает ее. Моя душа болит, когда ее нет рядом. Я мечтаю о том дне, когда смогу забрать ее домой и иметь возможность обнимать по утрам. Укладывать спать, рассказывая сказки на ночь, которые она так любит слушать. Проводить с ней вечера, играя в развивающие игры, и просто видеть ее улыбку. Больше всего на свете я боюсь упустить что-нибудь важное. Я не хочу, чтобы когда-нибудь моя дочь сказала мне, что я плохая мать.

– Мамочка, не плачь, – нежные пальчики касаются моего лица и стирают со щек пролившиеся слезы.

– Не буду, родная, – шмыгаю носом, взяв маленькие ручки в свои и поцеловав каждый пальчик.

– А что ты мне сегодня привезла? – смотрит глазками, полными ожидания.

– То, что обещала, – достаю из сумки плюшевую игрушку желтого единорога с разноцветным рогом, за которую отдала почти все оставшиеся деньги, ожидая на днях жалование за прошлую неделю. Но и тех хватит только на еду и небольшую часть аренды.

– Ого! – Бэтти берет игрушку из моих рук, запрыгав на месте. – Спасибо, мамочка, – обнимает меня за шею.

– Не за что, доченька.

– Ну, что пойдем пить чай с зефиром, девочки мои? – обращается к нам мама. – Вчера я специально приготовила, и он уже достаточно настоялся в холодильнике.

– Да-да-да! – Бэтти быстро кивает головкой. – Я люблю зефир.

– А я тебя люблю, – подхватываю дочку на руки, звонко чмокнув в пухлую щечку, отчего та начинает хихикать.

Входим на кухню, и я усаживаю дочку рядом с собой на стул, с умилением наблюдая, как она играет со своим новым единорогом, которых у нее уже целая коллекция разных цветов.

– А где папа? – перевожу взгляд на маму, достающую домашний зефир из холодильника.

– Да с самого утра возится в гараже со своей развалюхой.

– Развалюха… – Бэтти повторяет за бабушкой, и мама хмурит брови, виновато посмотрев на меня.

– Не надо повторять это слово, Элизабет, – специально произношу ее полное имя. – Хорошо? – заправляю за маленькое ушко, торчащую прядь волос.

– Я больше не буду, мамочка, – дочка всегда знает, что если я так к ней обращаюсь, то значит нужно слушаться.

– Я напомнила ему, что ты приезжаешь сегодня. Но ты же знаешь, он как вышел на пенсию всегда путает будни с выходными.

– Ничего страшного, мам. Я потом зайду к нему.

– Мама, а дедушка вчера рассказал мне сказку на ночь, – Бэтти ковыряет пальчиком в глазу игрушки.

– Правда? И какую?

– Про принцессу, которую спас темный принц от ведьмы.

– Темный?

– Да. Его ведьма когда-то заколдовала. А потом он влюбился в принцессу и стал светлым.

– Хм…какая интересная сказка.

– А я тоже хочу, чтобы меня спас принц.

– А тебя есть от кого спасать, моя принцесса? – переглядываюсь с мамой, стараясь сдержать смех.

– Неа, – мотает светлой головкой, и маленькие хвостики смешно колышутся от движения.

– Ну вот видишь? С мамой, бабушкой и дедушкой, ты в полной безопасности.

– Значит, у меня никогда не будет принца? – поднимает на меня грустные глазки.

– Обязательно будет. Он будет самый красивый, добрый и сильный.

– Прям как был мой папа? – вдруг задает вопрос и все в груди сжимается.

Мама ловит мой взгляд, ставя чашки, наполненные дымящимся чаем.

– Да, милая. Именно таким, – глажу дочку по макушке.

С самого детства я показывала Бэтти фото ее отца. Единственное оставленное мной фото, которое сейчас хранится в ее комнате. Оно предназначено только для нее. Я сказала ей, что ее папа улетел на небеса и теперь наблюдает за ней сверху. Я всегда рассказывала ей только хорошее о нем, считая, что несмотря на то, что произошло между нами, я просто не имею права вычеркнуть его из жизни нашей дочери.

– Ты слышала, бабушка? Мой папа был принцем.

– Слышала, солнышко, – мама придвигает нам тарелку с дольками зефира. – Приятного аппетита, – передает мне ложки.