Виктория Лайонесс – Инстинкт совершенства (страница 79)

– Я ко всему готов.

– То-то же.

– Мне нужно сообщить доктору, что ты проснулась.

– Подожди еще чуть-чуть, – хочется, как можно дольше оставаться в родных объятиях.

Закрываю глаза, и мы остаемся лежать в обнимку, наслаждаясь моментом тишины и друг другом.

***

Когда приходит доктор, он задает мне вопросы о том, как я себя чувствую. Смотрит нет ли температуры и проверяет место швов, попросив медсестру сделать мне перевязку. Перед тем, как уйти доктор сообщает, что меня продержат в больнице еще как минимум неделю.

Через пять минут после ухода врача дверь в мою палату распахивается и входит взволнованная мама, а вслед за ней какой-то высокий и статный седовласый мужчина.

– Ох…Эверин, доченька. Наконец-то ты пришла в себя, – подбегает ко мне и крепко обнимает, начиная плакать.

– Мама, – растерянно выдыхаю, посмотрев на мужа, стоящего рядом.

– Как ты себя чувствуешь, родная? – голос мамы полон сочувствия.

– Хорошо. Не волнуйся за меня.

– Я чуть с ума не сошла, когда Адриан позвонил и рассказал мне все. Это просто ужасно, я не могу поверить в то, что устроил Говард, – вытирает слезы, замотав головой.

– Ты знаешь?

– Да, дочка. Я в курсе, что его больше нет, – она отводит глаза, в которых спрятано слишком много эмоций. – Я и не подозревала, что он столько лет готовил план мести. Мы все жили с опасным человеком.

– Ты тоже ничего об этом не знала?

– Нет, дорогая. Говард тщательно умел скрывать от меня важные вещи. Как и его вторую семью.

– Что?

– Да, Эверин. Это и стало последней каплей в моем терпении. Я многое могла простить твоему отцу, но не это. Я узнала, что у него давно есть другая семья и та женщина родила ему сына, о котором он так мечтал. И за которого упрекал меня все эти годы. У вас с сестрой есть семилетний брат, дорогая.

– Я не знаю, что сказать, мама, – мой мозг не способен сейчас нормально мыслить, слишком много всего навалилось.

– Не нужно ничего говорить. Мне жаль, что я была ужасной матерью. Прости меня, дорогая.

– Тебе не за что извиняться.

– Есть за что, Эверин. Я должна была защищать тебя, а вместо этого молчала, боясь потерять мужа и статус. Я была эгоисткой. Теперь дошло до того, что твоя сестра исчезла, и я не знаю, где она, – глаза снова наливаются слезами.

– Она мне звонила.

– Что? Когда? Где она, Эверин? С ней все в порядке? – забрасывает меня вопросами.

– Это было вчера. Она сбежала с Грейсоном. Я не знаю, где они. Она не сказала. Но думаю, что с ней все хорошо.

– Мы должны вернуть их. Теперь незачем прятаться.

– Я займусь этим, миссис Риччи, – в разговор вступает Адриан.

– Спасибо, Адриан. И пожалуйста, береги мою Эверин, – благодарно улыбается мама.

– Вам даже не нужно просить об этом.

– Спасибо.

– Ты пришла не одна? – перевожу взгляд на мужчину, зашедшего с ней.

– Да…кхм…познакомься, дочка, это Норман Хьюман, мой…мы встречаемся, – мама переглядывается с мужчиной, который тепло улыбается ей.

– Приятно познакомиться, Эверин. Поправляйся, – вежливо обращается ко мне.

– Спасибо, мистер Хьюман.

– Называй меня Норманом.

– Адриан Демитриус, супруг Эверин, – Адриан протягивает мужчине руку и тот жмет ее.

– Рад знакомству, Адриан. Наслышан о вашей судостроительной династии. Надеюсь, ваш отец выкарабкается.

– Спасибо, Норман. Ваше лицо мне кажется знакомым. Вы из семьи владельцев сети отелей «Мариотт»?

– Вы правы. Мой дед основал ее.

– Как ты себя чувствуешь, милая? – мама отвлекает меня вопросом, погладив по голове, и я перевожу взгляд с мужчин на нее.

– Ты уже спрашивала. Я в порядке. Я рада, что ты здесь, мам, – улыбаюсь, впервые за столько лет не ощущая незримой стены между нами.

– Надеюсь, что теперь мы будем видеться чаще.

– И я очень надеюсь.

***

Мы подъезжаем к дому, когда на город уже опускаются сумерки. В больнице я пробыла пять дней, на большее меня просто не хватило. Адриан помогает мне выйти из машины и ведет к дому, не отпуская моей руки. Не могу сдержать улыбки, оттого что он снова здесь, рядом со мной. Самый любимый и родной.

– Ты потом еще поедешь к отцу? – спрашиваю, не желая расставаться с ним ни на минуту.

– Доктор сказал, что пока нет смысла ждать каких-либо изменений. Его продержат в искусственной коме еще как минимум три дня.

– Как Джули? Я не звонила ей сегодня.

– Держится. Они пробудут здесь, пока отца не выведут из комы.

Оказавшись дома, навстречу нам сразу выходит Агата и выглядит женщина немного странно. Темные волосы растрепались и несколько прядей прилипли к вспотевшему лбу. Рукава платья закатаны до локтей, а кухонный фартук, завязанный на поясе, весь намочен водой, как и руки домработницы.

– Вы уже вернулись? – как-то нервно себя ведет.

– А ты нас не ждала, Агата? – интересуется Адриан, приподняв темную бровь.

– Нет, ну что вы, – смеется, вытирая лоб тыльной стороной ладони. – Просто…произошел небольшой казус.

– И что такое произошло? – муж не сводит с женщины пристального взгляда, и та начинает переступать с ноги на ногу.

– Я заранее прошу прощения. Это моя вина, – почему-то переводит виноватый взгляд на меня. – Дело в том, что я дала Мартини вечернюю порцию еды и заодно решила проветрить его комнату. И, видимо, потом плохо закрыла дверь, ведущую на террасу, и он каким-то образом сумел открыть ее и…в общем он прыгнул в бассейн и сейчас плавает в нем. Я пыталась его вытащить, но он ни в какую не хочет вылазить, – смотрит исподлобья.

– Я сама разберусь, Агата. Не волнуйтесь так, – закусываю щеку изнутри, чтобы не засмеяться.

– Ох…Правда? А я так распереживалась, – плечи заметно расслабляются.

– Агата, езжай домой и отдохни. Завтра у тебя выходной, – произносит Адриан с улыбкой.

– Спасибо, мистер Демитриус. Всего доброго и спокойной ночи.

Сразу идем с мужем в направлении террасы и как только выходим, я замечаю торчащую мордочку из воды с противоположной стороны бассейна. Енот быстро перебирает лапами под водой и выглядит совершенно счастливым.

– Мартини, а ну, живо вылезай! – зову наглого питомца.

– Может, не будем ему мешать? – кажется, Адриан сам едва сдерживает смех.

– Нет уж. Так он будет делать это постоянно. Мартини, место!

– услышав выученную команду, животное плывет к ближайшему бортику и не может выбраться из-за соскальзывающих лап.