Виктория Лайонесс – Инстинкт совершенства (страница 73)
Оказавшись дома, сразу направляюсь в кабинет, где муж в последнее время засиживается допоздна даже после работы. Как только вхожу, меня сразу обдает какой-то странной атмосферой. Адриан стоит у окна, смотря впереди себя с непроницаемой маской на лице, и даже не поворачивается на звуки моего появления.
– Адриан… – делаю шаг в его направлении, но сразу останавливаюсь, когда он выставляет руку. – Адриан, я должна тебе кое-что сказ…
– Я не давал тебе слова, – тон голоса словно хлыстом проходится по мне.
Даже на Миконосе, когда он кричал на меня, это не пугало так сильно. Он стоит, гордо расправив плечи, как настоящий аристократ. И кажется каким-то чужим. Не моим Адрианом.
Не двигаюсь с места, словно в ожидании приговора.
– Я задам вопрос и жду на него правдивый ответ. И желательно без лишних слов просто «да» или «нет». Тебе знакома эта вещь? – он достает руку из кармана и в его ладони лежит жучок, который я подложила когда-то.
– Адриан, это…
– Я же сказал «да» или «нет».
– Да… – обреченно произношу.
На точеном лице появляется устрашающая ухмылка, а глаза покрываются арктическим слоем льда.
– Я никогда ничего не требовал от тебя, Эверин. Мне нужна была лишь твоя преданность.
– Это было еще до…
– Но ты всадила мне раскаленный нож в спину, – он совершенно не хочет слушать. – Я готов был положить весь мир к твоим ногам. Боготворить тебя и видел матерью своих детей...
– Адриан, это все Говард! – подбегаю к нему, схватив за рукав рубашки. – С самого начала он придумал свадьбу как предлог, – Он…он угрожал, что не подпустит меня к Тейлор, если я откажусь помогать ему. Я испугалась. Она ведь моя сестренка, – начинаю в голос плакать. – Я просила его отступить, но он одержим местью за своего отца. Я собиралась сказать тебе…
– Достаточно, – ни один мускул на его лице не дергается, и он небрежно сбрасывает мою руку, как кусок грязи, прилипший к ботинку. – Думаешь, я поверю в сказку о сестре?
– Но я не лгу.
– Интересно, что он предложил тебе взамен, раз ты согласилась стать крысой?
– Я же сказала, он угрожал…
– Хватит лгать! – рявкает, и я дергаюсь. – Ты могла сразу сказать мне!
– Ты изначально шантажом заставил меня выйти за тебя! Я ненавидела тебя тогда! Чего ты еще ожидал? – говорят лучшая защита — это нападение, но в моем случае это крик отчаяния.
– Вот и ответ. Ты просто надеялась с его помощью избавиться от меня.
– Это не так, Адриан! Я…я думала, что ненавижу тебя. Все изменилось. Я полюбила тебя, – произношу в надежде, что он смягчится, но замечаю только, как дергается его кадык.
– Перестань играть, Эверин. В этом больше нет никакого смысла. Тебе отлично удалось обвести меня вокруг пальца и усыпить бдительность.
– Я говорю правду. Я люб…
– Хватит! – все с той же привычной уверенностью во всех движениях мой муж отходит от меня к столу, увеличивая физическое расстояние.
– Прости… – едва слышно шепчу.
Он берет со стола мобильный и звонит кому-то.
– Подготовьте машину, через пять минут выезжаем, – сухо произносит в трубку и отключается.
Забрав пиджак со спинки стула, направляется к выходу.
– Адриан, куда ты?
– Это тебя не касается. Все, что тебе нужно знать, это то, что я усилил охрану в доме, и ты не выйдешь из него, пока я не разберусь со всем дерьмом, который устроил твой ублюдский папаша. А потом уже решу, что делать с тобой.
– Ты не можешь запереть меня здесь.
– Могу и сделаю. А ты будешь сидеть и не рыпаться, если не хочешь, чтобы твой бывший дружок сгнил в тюрьме, – слова вылетают из его рта с такой ненавистью, что становится до жути страшно.
Он выходит из кабинета, а я остаюсь стоять на месте с ощущением полной катастрофы. Земля подо мной трещит, и я вот-вот сорвусь в темную, бездонную пропасть.
***
Не знаю сколько дней проходит после того, как Адриан бросил меня, я перестала считать на шестом. Все это время я не живу, а просто существую, делая что-либо на автомате. Даже дышу потому, что нужно дышать, но мои легкие все равно работают лишь наполовину. Я стала ходячим жалким подобием человека и зачастую просто сижу неподвижно по несколько часов, смотря в одну точку. Если первые дни я ощущала физическую боль без него, то сейчас все тело просто онемело. Сердце бьется с перебоями и иногда кажется, что прямо сейчас оно остановится и весь этот ужас закончится. Никогда не думала, что тоска по человеку может быть такой адски мучительной. Я могу забыться только во сне, если мне не снятся кошмары. А в другое время я чувствую ее постоянно, каждую секунду она разъедает меня изнутри, как гнойная язва. Я уже не плачу. Я выплакала все глаза. Слез больше нет. Наверно, за всю свою жизнь я столько не плакала. Я всегда старалась быть сильной и думала, что достаточно натренировала себя, но стоило мне только ослабить броню и вот что из этого вышло. Впервые я доверилась кому-то по-настоящему. Я верила, что в безопасности рядом с ним. Верила, что с ним я буду счастлива.
В дверь спальни раздается стук, но я никак не реагирую, лежа в кровати на половине мужа. Возможно, я уже схожу с ума, но мне все еще кажется, что постельное белье до сих пор пропитано его запахом, поэтому запрещаю Агате менять его. На мне надета его футболка, которая тоже пахнет им, и я сплю в ней постоянно.
Раздаются тихие шаги домработницы, а я продолжаю лежать неподвижно в позе эмбриона.
– Эверин, поешьте хоть немного, – ставит на прикроватную тумбочку тарелку с какой-то едой и стакан с апельсиновым соком.
Даже от одного вида еды начинает мутить и к горлу подступает тошнота.
– Не хочу, – мой голос звучит едва слышно.
– Но так нельзя. Вы совсем ничего не едите. Ужасно исхудали, скоро будете похожи на ходячий скелет, и сил вообще ни на что не останется.
– Адриан не приезжал? – пропускаю слова женщины мимо ушей.
– К сожалению, нет. И не звонил, – она опережает мою попытку задать второй по популярности вопрос.
– Я хочу побыть одна, – закрываю глаза, в надежде снова провалиться в царство Морфея и желательно навсегда.
– Мне больно смотреть, как вы мучаете себя, Эверин. Просто дайте ему время. Он обязательно отойдет. Он очень вас любит, поверьте моим словам. Я знаю его уже не первый год. Каким бы жестоким он ни казался, зачастую это просто видимость. В нем очень много доброты.
– Вы не понимаете. Я предала его. Я совершила самую большую ошибку, и он никогда меня не простит. Адриан слишком упертый и гордый.
– Настоящая любовь все прощает или это не любовь вовсе. Вот увидите все наладиться. Я никогда не видела сильней любви, чем между вами.
– Прошу вас, не давайте мне надежду.
– Я говорю то, о чем знаю. Я оставлю поднос здесь. Прошу вас, съешьте хоть немного.
Агата уходит, и я снова остаюсь одна в удушающей тишине, которая давит со всех сторон.
Не знаю зачем я тянусь за телефоном, который стабильно заряжаю каждый день на случай важного звонка и снова набираю номер мужа. Конечно же, меня в миллионный раз отправляет на голосовую почту, и что-то мне подсказывает, что мой номер уже давно в черном списке. Что если он вычеркнул меня из своей жизни настолько, что теперь проводит ночи с другими женщинами. И от одной только мысли я хватаюсь за живот, застонав от болезненного отчаяния.
– Адриан, пожалуйста… – жалобно шепчу пересохшими губами.
Пытаюсь набрать номер сестры и мамы, но там то же самое. Я в блоке у всех. Говард действительно осуществил свою угрозу. Порываюсь позвонить Чарли, но не рискую, боясь сделать еще хуже, на случай если мой телефон прослушивается.
Проходит еще три дня, и на место апатии приходит неимоверная злость. Я буквально крушу все вокруг, а потом сама же убираю за собой, испытывая вину. Единственным источником успокоения служит Мартини, который чувствует, что с его хозяйкой что-то не так и не слазит с моих рук.
В один из таких вечеров, когда Мартини засыпает, я выхожу из его комнаты, чтобы сходить на кухню за стаканом воды. Проходя по коридору, слышу шаги и замечаю Адриана, идущего к выходу.
Срываюсь с места и бегу, едва не спотыкаясь о свои же ноги. Из-за постоянного недоедания и головокружения, как следствия, я стала ужасно неуклюжей.
– Адриан! – кричу ему в спину, и он резко останавливается, но не поворачивается ко мне. – Прости меня, – говорю совсем не то, что собиралась.
Он снова делает шаг к двери, и весь мой контроль летит к чертям.
– Сколько еще ты будешь наказывать меня?!
– С чего ты взяла, что я наказываю тебя?
– Если это не наказание, тогда что?
– Это расплата, достойная предателя.