Виктория Лайонесс – Инстинкт совершенства (страница 66)

Дрожащим пальцем нажимаю на вложение, и на экране появляется документ, сверху которого имеется соответствующий герб Федерального бюро расследований (сокр. ФБР). В нем находятся фотографии шести неизвестных мне мужчин. Рядом с каждой фотографией указана краткая биография и пометка, что человек был убит. А ниже – описание причины смерти. Четверо убиты одним и тем же почерком – выстрелом в голову. Двое других погибли в заминированной взрывчаткой машине. А дальше фотографии с мест преступления с мертвыми телами, от которых начинает мутить.

Когда я перелистываю на протокол расследования и главного подозреваемого, мое сердце пронзает режущей болью, потому что там находится фотография Адриана. Телефон выпадает из рук, и я облокачиваюсь двумя руками о столешницу, хватая ртом воздух. Мотаю головой, как умалишенная, ощущая, как пол уходит из-под ног.

– Нет… – судорожно шепчу. – Только не это… – закрываю рот рукой, подавив рвущиеся наружу рыдания.

Меня будто окунули в котел с раскаленным маслом, и я заживо горю в нем.

– Что здесь происходит? – за моей спиной раздается голос мужа, и я вздрагиваю, резко повернувшись на его звук.

Встречаюсь с серыми глазами и словно смотрю в них впервые. Я уже не знаю, кто передо мной. Возможно, прямо сейчас рядом с ним я нахожусь в смертельной опасности.

– Bella? Что с тобой? – нахмурившись, идет ко мне.

– Нет! Не приближайся! – пячусь от него, схватив со столешницы разделочный нож.

Он останавливается с другой стороны острова, посмотрев на меня помрачневшим взглядом.

– Положи нож, Эверин, – голос звучит абсолютно спокойно.

– Нет! Стой там! – смотрю на него сквозь пелену слез.

Он зарывается рукой в волосы, возведя взгляд к потолку, и звучно выдыхает.

– Может, ты все-таки скажешь, что опять не так?

– Может, это ты мне, наконец-то, скажешь, кто ты такой, Адриан Демитриус?! – срываюсь на крик.

– У тебя проблемы с памятью? Или пока меня не было, ты успела забыть, что я твой гребаный муж?

– Как оказалось, муж с горой скелетов в шкафу! – это даже не утрирование в его случае.

– У всех есть свои скелеты, Эверин. И даже у тебя.

– Не сравнивай меня с собой! Ты…ты…чудовище! – текущие слезы не дают нормально видеть, и я быстро смахиваю их изгибом локтя.

– Положи нож и давай спокойно поговорим.

– Я не сдвинусь отсюда, и ты будешь стоять там, – указываю ножом в его направлении, дрожа всем телом.

– Хорошо, bella. Я не двигаюсь. Только скажи мне, что тебя так напугало? – его голос смягчается, и я знаю, что это всего лишь очередная манипуляция с его стороны.

– М-мой телефон…открой последнее с-сообщение, – голос дрожит.

Наблюдаю, как он берет лежащий на столешнице телефон и включает его, начиная изучать содержимое. С каждой секундой морщинка между бровей становится более выраженной, а на мощной челюсти начинают заходиться желваки.

– Кто тебе прислал это? – голос режет металлом.

– Не знаю. Мне плевать. Какая разница, если мой муж – наемный убийца!

Адриан возвращает телефон на столешницу и задумчиво потирает щетину длинными пальцами. Теми самыми пальцами, которые знают каждый изгиб и впадинку на моем теле. Которые умеют сводить с ума и лишать возможности здраво мыслить.

И теми, что убивают невинных людей...

– Это не совсем так, Эверин.

– Что это значит? Ты убил этих людей?

– Не всех, – ответ звучит с абсолютным безразличием в голосе. – Но меня никто не нанимал.

– Я не понимаю.

– Это длинная история.

– Я никуда не спешу.

– Давай ты положишь нож, и мы спокойно поговорим в гостиной.

– Нет. Ты сам говорил не бросать оружие, пока не убедишься, что ты в безопасности.

– Я рад, что ты это запомнила, Рини. Но тебе ничего не угрожает. Со мной ты прыгала с парашютом, я не дал тебе утонуть. Мы провели замечательную неделю в Греции с моими родными. Я никогда не причиню тебе вреда. Пожалуйста, отпусти нож, bella. Я не хочу, чтобы ты поранилась, – в серебристых омутах отражается мольба.

– Л-ладно, – шмыгая носом, возвращаю нож на столешницу.

– Умница. Сядем на диван, – по дороге отключает плиту, на которой уже все начало пригорать.

Адриан идет в гостиную, и я следую за ним, подмечая, что на нем мятая рубашка, будто он давно не переодевался. Он садится на диван, и я сажусь с самого края, подальше от него, заметив, как он поджимает губы. Положив локти на колени, он опускает голову, похоже, размышляя с чего начать.

– Мне было восемнадцать, когда мою мать жестоко убили, – как только он начинает говорить, его руки сжимаются в кулаки, а на тыльной стороне ладони вздуваются вены.

– Я знаю, как и из-за чего это произошло. Джули рассказала мне.

– Я не сомневался. Тогда я только окончил школу с отличием и отправил документы для поступления в Технологический институт Джорджии, где учился мой отец. Все произошло в тот день, когда я узнал, что меня приняли. Я был очень рад и хотел сообщить родителям дома. Но мне позвонили первому, поскольку не дозвонились до отца, и я сразу сорвался в больницу, куда ее привезли. Вот только она уже была мертва, – проводит рукой сзади по шее. – Я видел ее бледное бездыханное тело, которое все еще хранило тепло, когда я коснулся ее руки. Я не мог поверить, что мамы больше нет. Не мог осознать, что больше никогда не смогу заговорить с ней. Не смогу услышать ее голос, и в нашем доме больше никогда не будут играть звуки рояля, – слушать становится все сложнее из-за осязаемой в воздухе боли. – Я просидел под дверью морга целую ночь, как гребаный сторожевой пес, пока не появился отец. Мне кажется, я не видел его таким никогда, он сразу постарел и поседел. Но все равно я не смог удержать свалившееся на плечи горе в себе и наорал на него, свалив вину за случившееся. Я не смог справиться и начал вести себя как последний эгоист, пропадая из дома и постоянно ввязываясь в драки. Однажды все дошло до того, что я избил человека до полусмерти и меня арестовали. Мне выдвинули обвинение и должны были посадить в тюрьму. Но отец вытащил меня и отправил на армейскую службу в специализированное подразделение, чтобы там из меня выбили все дерьмо. Когда я вернулся через два года, то узнал, что отец решил мстить за маму и объявил войну всем, кто был причастен к ее смерти. Тогда я понял, что всем сердцем хочу того же. Хочу, чтобы все поплатились за то, что забрали ее у нас, – его лицо искажается от ярости, и взгляд становится дьявольским. – Я сам вызвался вершить правосудие, поскольку знал, что эти мрази будут продолжать безнаказанно ходить по земле. Ведь расследование маминого убийства было изначально куплено. Я начал разрабатывать план, параллельно поступив в институт и занявшись изучением языков. А после, с разницей в несколько лет, сделал это.

– Значит, ты убил всех этих людей из мести? – обнимаю себя за предплечья, чтобы унять нервную дрожь.

– Не всех, bella. Четверых особенных ублюдков из них, лишивших жизни многих невинных людей. Двух заказчиков и двух исполнителей. Двое других тоже были в этой цепочке, но я не успел до них добраться. У них и без меня врагов хватало.

– Получается ФБР до сих пор копает под тебя, и тебя могут посадить?

– Тебе прислали старый документ, дело по нему уже закрыто.

– Как это? Посадили кого-то другого?

– Нет, Эверин. Никого не посадили.

– Тогда я ничего не понимаю.

– Для ФБР я неприкосновенен.

– Почему?

– Я не имею права говорить из-за запрета разглашения.

– Тогда нам не о чем больше говорить, – подрываюсь с дивана.

– Эверин, сядь назад, – беспрекословным тоном приказывает, и я возвращаюсь на место, молча ожидая.

Адриан сжимает переносицу, зажмурив глаза.

– Я работаю на центральное разведывательное управление (сокр. ЦРУ), – меня словно обухом по голове ударяет.

– Чтоо? – очередная порция шоковой информации выбивает почву из-под ног.

– Таково было поставленное мне условие. Десятилетний контракт со спецслужбами в обмен на свободу. Мне пришлось согласиться.

Повисает тишина, и я словно нахожусь в каком-то жутком сне. Не могу поверить в то, что сейчас услышала. Мало того что мой муж убийца, так еще он работает на спецслужбы, рискуя своей жизнью. Я не маленькая девочка и прекрасно понимаю цену этой работы.

– Когда заканчивается контракт?

– Через восемь месяцев, но его можно продлить.

– И ты собираешься продлевать?

– Собирался. Но все изменилось с твоим появлением в моей жизни, – переводит на меня пронзительный взгляд холодных глаз. – Я хочу двигаться дальше. Хочу, чтобы у нас была настоящая семья. Я открыт перед тобой полностью. Больше никаких секретов.

Какое-то время мы смотрим друг на друга, и с каждой секундой становится тяжело выдержать его пронзительный взгляд, разрывающий меня на куски.

– И каково оно потом? Разве месть спасает от боли потери? Она ведь все равно не вернет человека, – внимательно смотрю на поникшее лицо мужа.