Виктория Лайонесс – Инстинкт совершенства (страница 41)
Поняв, что таращусь на мужа как настоящая идиотка, мысленно одергиваю себя. Облизываю пересохшие губы и стараюсь как можно аккуратней отползти от него. Даже не дышу, не издав ни звука. На цыпочках передвигаюсь к двери, ведущей в ванную, скрываясь за ней. Наспех умываюсь и ощущаю потребность сбросить с себя накопившееся напряжение, а лучший для этого способ на данный момент – это, не что иное, как спорт. Бесшумно пробравшись в гардеробную, нахожу свой спортивный комплект, состоящий из коротких шорт и топа, и надев кроссовки, покидаю спальню, в которой все так же крепко продолжает спать ненавистный мне человек. Сейчас половина седьмого утра, а он предположительно вернулся в четыре, и не удивительно, что его скосил сон.
Заходя в спортзал, сразу цепляюсь взглядом за свисающий с потолка боксерский мешок на массивной металлической цепи.
Заметив на скамье коробку, в которой лежат черные боксерские бинты, беру два мотка и наматываю на руки. Немного размявшись, становлюсь в стойку напротив мешка, расставив ноги и согнув в локтях сжатые в кулаки руки. С маниакальной улыбкой, не щадя сил, начинаю отрабатывать на нем удары, чередуя руки с ногами. Вкладываю всю скопившуюся злость, представляя перед собой всех тех, кто причинил мне боль. Моего первого сексуального партнера, ублюдков, которые чуть не изнасиловали меня, напугав до полусмерти и, конечно же, Говарда. А вишенкой на торте служит чертов манипулятор с бездонными серыми глазами, которому каким-то образом удалось забраться под кожу.
В какой-то момент во мне просыпается настоящая машина для убийств, и я колочу по мешку с таким остервенением, отчего тяжелая цепь начинает звенеть.
– Не хотел бы я оказаться на его месте, – в помещении раздается низкий тембр знакомого голоса, и я поворачиваюсь, встречаясь с внимательным взглядом мужа.
Успеваю обратить внимание, что он одет в черные спортивные штаны, низко сидящие на узких бедрах, и такого же цвета футболку, соблазнительно обтягивающую широкоплечую атлетичную фигуру.
– Считай, что уже, – вытираю пот с лица, тяжело дыша. – Как раз не хватает наклеенного фото с твоим лицом, – отворачиваюсь, продолжив свою экзекуцию над бедным мешком.
– Раз так. Может, устроим спарринг?
– Тебе так не терпится оказаться лежащим на лопатках, Ади? – дразню его, ощутив приятный прилив адреналина.
– Мне нравится твоя самоуверенность, Рини, – ухмыльнувшись, подходит к коробке, доставая еще один комплект бинтов. – Играем до пяти ударов. Кто нанесет их первым, считается победителем, – начинает наматывать ткань на костяшки.
– Заметано, – ногой отбиваю мешок и отхожу, становясь напротив Адриана.
Прыгая с одной ноги на другую, разминаю шею и плечи, не сводя с него взгляда.
– И никаких ударов в пах. Это против правил, bella.
– Кто бы сомневался, что ты будешь переживать за своего дружка, – стряхиваю руки, продолжая двигаться на месте.
– Этот «дружок» еще нам с тобой пригодится, – ехидно улыбается.
– Оставь себе. Мне он не нужен, – принимаю стойку, согнув руки в локтях и выставив сжатые кулаки перед подбородком.
– Он и так всегда при мне, – становится напротив, держа руки опущенными. – Нападай первой, bella, – плечи и грудь расправлены.
– Ты сам напросился, – вспомнив все уроки тренера, делаю несколько стремительных выпадов в попытке ударить по его наглой физиономии, но Адриан с невероятной скоростью блокирует мои удары, но почему-то не пытается ударить в ответ.
– Слишком предсказуемо, Рини, – улыбается, и меня все больше злит его улыбка.
– А как тебе такое? – сделав отвлекающее движение рукой, замахиваюсь, чтобы ударить его ногой по колену, но и тут он успевает отбить удар, заодно болезненно шлепнув меня по ягодице.
– Хорошо, но не то. И уже один ноль, – лыбится.
– Ты совсем охренел? – испепеляю его взглядом, потерев ушибленное место.
– Мы договорились только насчет моего паха, про твою попку мы не говорили.
– Ллладно, – цежу сквозь зубы, начиная не на шутку закипать.
Предпринимаю еще несколько попыток, и все они оказываются с легкостью отбитыми, и каждый раз я получаю новый шлепок по ягодице.
– Еще один удар, и я выиграю, bella, – этот подонок просто смеется надо мной.
– Сукин сын! – разрываясь от злости бегу на него, но он ставит мне подножку, и я оказываюсь спиной, распластанной на матах.
Задыхаясь от ярости, пытаюсь встать из последних сил. Но он не дает мне этого сделать, нависнув и прижав мои руки по обеим сторонам от головы.
– Сдаешься, Рини? – заглядывает в глаза, широко улыбаясь.
– Никогда, – делаю захват ногами его бедер и резко рванув, оказываюсь сидящей на нем сверху. – Хрена с два тебе, Ади, – смотрю на него сверху вниз. – Вот ты и на лопатках, – ухмыляюсь.
– А вот это было неожиданно, малышка, – смеется, сверкая потемневшими глазами, и кладет руки мне на ягодицы.
Внезапно ощущаю упирающуюся в промежность твердую эрекцию и мгновенно бросает в жар.
– На сегодня достаточно, – резко подрываюсь на дрожащие ноги и иду к выходу, собираясь как можно скорей ретироваться.
– Куда собралась? – сильный рывок за запястье и я чуть не впечатываюсь в твердую грудь, скрытую под футболкой, в которой он даже не вспотел, в то время как с меня уже сто потов сошло.
– Тренировка окончена. Я иду в душ, – стараюсь не опускать взгляд ниже его пояса, зная, что там увижу.
– Примем вместе, – из меня вырывается писк, когда он стремительно подхватывает меня, закинув себе на плечо.
– Что ты творишь? Сейчас же отпусти меня, ненормальный! – брыкаюсь, колоча его кулаками по спине.
– Сама виновата. Еще бы покороче шорты надела, я бы уже трахнул тебя прямо на этих матах, – в очередной раз оставляет шлепок на саднящей ягодице.
– Сволочь! Отпусти! – предпринимаю последние попытки, чтобы вырваться, но это бесполезно.
Оказавшись в нашей ванной, он ставит меня на пол и одним резким движением срывает с меня топ, обнажая грудь.
– Какого хрена ты делаешь? – пячусь от него назад.
– Всего лишь раздеваю свою жену, чтобы принять вместе душ, – снимает футболку через голову, явив взору свое поджарое тело.
– Я не буду принимать с тобой душ.
– Это еще почему? – медленно начинает развязывать бинты на руках.
Мой взгляд невольно скользит по кубикам пресса и косым мышцам к красноречиво выпирающим в районе паха штанам.
– Там мало места для двоих, – выдаю первое, что приходит в голову.
– Там достаточно места для двоих, bella, – нагло ухмыляется.
– Проверял с Луизой? – из меня вырывается то, что не должно было, и я вижу, как на короткое мгновение его челюсть напрягается.
– Агата сообщила мне о ее приходе. Вышло недоразумение, она не должна была приходить. Между нами давно ничего нет.
– Мне плевать, что между вами. Просто избавь меня от лицезрения своих любовниц.
– У меня нет никаких любовниц, Рини, – голос звучит твердо, но я не верю ни единому его слову.
Не желая продолжать эту тему, нервным движением разматываю бинты, сверля его злобным взглядом.
– Хватит упрямиться, мы оба этого хотим, bella, – его взгляд направляется на мою налившуюся грудь с затвердевшими розовыми бусинами.
– Ненавижу тебя, – выпаливаю, отбрасывая мокрые бинты в сторону.
Сбрасываю кроссовки и снимаю по ногам шорты вместе с трусиками.
– Как только перестанешь обманывать себя, мы заживем в гармонии, дорогая жена. Мы идеально подходим друг другу, – берется за резинку штанов.
Фыркаю себе под нос и отворачиваюсь, пока он не успел полностью раздеться.
Захожу в просторную квадратную дешевую, огороженную прозрачным стеклом с двух сторон и включаю воду. Стоя к нему спиной, подставляю лицо к теплым струям, ощущая, как вода немного снимает напряжение в мышцах. В следующую секунду на мой живот ложатся большие ладони, и он вплотную прижимается ко мне сзади. Его каменное возбуждение упирается в горящие огнем ягодицы. Наклонившись, он проводит мягкими губами по моей скуле, медленно передвигаясь к уху. Захватывает мочку зубами. Посасывает ее.
Низ живота пронзает электрический разряд, оставляя после себя жар, и по телу пробегает предательская дрожь.
– Адриан, дай мне помыться, я вся потная, – из-за нарастающего волнения мой голос звучит жалко.
– Даже потная ты пахнешь божественно, – хрипло шепчет, поглаживая плоский живот, и перемещает одну руку на полушарие груди.
– Фуу, – кривлюсь, уперевшись ладошками в плитку.
Он смеется, и звук его вибрирующего смеха отзывается трепетным теплом где-то глубоко внутри.