Виктория Лайонесс – Инстинкт совершенства (страница 36)

– Адриан, мы так не договаривались! – не выдерживаю, бросая ему в спину.

– Это не обсуждается, bella, – сухо отрезает и скрывается за поворотом.

– Пойдемте, Эверин.

– Где Мартини?! – слишком резко спрашиваю, сгорая от гнева.

– Вы хотите, чтобы я налила вам мартини? – следует вопрос.

– Мой енот! Отведите меня к нему!

– Ааа…да, простите. Я не сразу вас поняла. Ему выделили дальнюю комнату на первом этаже, – как только слышу это, сразу догадываюсь, о какой комнате идет речь.

– Хорошо, – под растерянным взглядом женщины сама иду в нужном направлении.

Открываю дверь и к моим ногам сразу подбегает взволнованный Мартини.

– Я здесь, мой хороший, – опускаюсь на колени, прижав пушистую теплую тушку к себе. – Я пришла, – шепчу ему в макушку.

Мальчик обнимает меня за шею и возмущенно мурлычет что-то на своем языке. Он явно напуган, оказавшись в абсолютно незнакомом ему месте, да еще и без любимой хозяйки.

Осматриваюсь вокруг, подметив, что здесь все удобно оборудовали. Его любимая лежанка находится на самом видном месте. У противоположной стены установлен уголок с лестницей, горкой и домиком. Кучей игрушек наполнен рядом стоящий ящик. Но все равно комната остается полупустой, и сюда еще можно что-нибудь со временем добавить. Стеклянные двери, ведущие на террасу, закрыты и, поднявшись, я проверяю, чтобы они были заперты на защелку. Я сейчас не готова прыгать за ним в бассейн.

– Пора идти, Эверин. Мистер Демитриус не любит ждать.

– Подождет, – злобно выпаливаю, прижав енота к себе сильнее, будто он способен защитить меня.

– Простите, но весь гнев потом выльется на меня.

– Ладно, – понимаю, что бедная женщина всего лишь выполняет свою работу. – Спокойной ночи, проказник. Я приду завтра утром, – поцеловав пушистика, обреченно отпускаю его на пол и выхожу из комнаты, закрыв дверь.

Мы поднимаемся по парящей лестнице на второй этаж, и сейчас я в полной мере могу оценить интерьер дома. Мне не показалось в первый раз, что все оформлено в сдержанном и минималистичном стиле, не напрягающим глаза. Основные преобладающие цвета графитовый, бежевый и черный – отлично сочетаются между собой.

Теплая подсветка по периметру пола, создает уютную атмосферу.

Агата открывает для меня первую дверь с правой стороны от лестницы и дает войти первой. Хозяйская спальня оказывается в два раза больше той, где разместили Мартини, и почти размером с мою старую квартиру. Огромная низкая кровать с подсветкой снизу и у изголовья, над которым висит большая картина с какой-то абстракцией, является главным элементом. На полу никаких ковров, а только керамическая плитка под камень. Цвет стен и мебели выдержаны в серых и синих тонах, а тяжелые портьеры на окнах, как и подушки на кровати в глубоком коричневом. В спальне так же все сделано минималистично и со вкусом. Но я бы для разнообразия добавила немного ярких элементов.

– Ваши вещи за той дверью в гардеробной, – Агата указывает на ближайшую ко мне дверь. – Рядом дверь в ванную. На кровати я оставила для вас, во что переодеться для сна.

– Спасибо вам, Агата.

– Доброй ночи, Эверин. Я приду завтра утром.

– Вы не остаетесь на ночь?

– Нет. Сегодня я задержалась по просьбе мистера Демитриуса, а вообще я работаю здесь каждый будний день с семи утра и до семи вечера, – немного не по себе знать, что сейчас я останусь с ним в доме совершенно одна.

Охрана скорей всего находится где-то в гостевом доме.

– А по выходным?

– По выходным я не работаю, но завтра я приду, чтобы вам было легче адаптироваться.

– Это не обязательно. Я и сама могу.

– Это распоряжение вашего мужа.

– Я поняла. Доброй ночи, Агата.

Женщина уходит и какое-то время стою неподвижно, не зная, куда себя деть. Замечаю лежащий на кровати белоснежный шелковый пеньюар на тонких бретельках с кружевом снизу, но не собираюсь переодеваться в него. Я вообще не собираюсь здесь спать. С Адрианом так точно.

Сняв с головы фату вместе с гребнем, нервным движением бросаю ее на стоящую у изножья кровати синюю бархатную банкетку. Сбрасываю с гудящих ног узкие лодочки на десяти сантиметровом каблуке, в которых просто невозможно нормально передвигаться. Сегодня чуть не упала в них прямо в проходе часовни. Как назло, острый нос зацепился за нижний шов платья.

Ненавижу каблуки! Всегда считала это издевательством для ног!

Приподняв подол юбки, достаю заранее спрятанный в резинку чулок разделочный нож, надеясь, что сегодня мне не придется им воспользоваться.

К несчастью, как только опускаю платье, дверь комнаты открывается, и в нее входит Адриан. Прячу нож, прижав правую руку к бедру, и поворачиваю ее тыльной стороной. Наши взгляды встречаются, и дыхание сбивается. Муж окидывает меня с ног до головы, недовольно насупившись.

– Я думал, ты уже успела подготовиться, – снимает пиджак с плеч, бросая его к фате, и туда же отправляет бабочку.

– Не успела. Я бы хотела попросить тебя переночевать сегодня в другой комнате. Я очень устала, – предпринимаю попытку цивилизованно договориться.

– Я все сделаю сам, bella. Твои силы мне ни к чему, – хищно улыбается, сняв запонки с манжетов и начав расстегивать рубашку.

– В последний раз прошу тебя оставить меня в покое, – мой голос звучит жалко, а сердце стучит уже где-то в горле.

– Не нужно сопротивляться неизбежности, Рини, – хрипотца в низком голосе становится выраженней.

Сглатываю вязкую слюну, наблюдая, как он снимает рубашку с плеч, явив моему взору совершенное мускулистое тело. Даже несмотря на наличие небольших шрамов, один из которых круглой формы расположен рядом с сердцем, а два других прямых и выпуклых в районе ребер и живота. В вечернем свете его загорелая кожа завораживающе лоснится, а рельеф пресса и мышц груди кажутся неестественными. Никогда не думала, что мужское тело может быть таким идеальным.

Швырнув рубашку в сторону, он делает шаг ко мне, и я резко отступаю назад.

– Нет! Не подходи! – выкрикиваю, направив дрожащую руку, держащую нож, на него.

Увидев «холодное оружие» в моей руке, он останавливается и от темноты, зарождающейся в его взгляде, становится еще страшней.

– Хочешь продолжить играть в недотрогу? – засовывает руки в карманы брюк, и я вижу, как перекатываются мышцы на сильных бицепсах.

– Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое.

– Не получится, bella. Теперь только ты и я.

– Нет никаких ты и я! – кричу срывающимся голосом.

– Я не причиню тебе вреда, Рини. Со мной ты в безопасности, – тон голоса нарочито теплеет, и он делает шаг по направлению ко мне.

– Стой, где стоишь, Адриан! Я не шучу, – тяжело дышу, не сводя с него взгляда.

– Я без оружия, – разводит руки в стороны. – Хочешь убить меня? Давай, – сокращает расстояние между нами и закругленный кончик ножа упирается ему в грудь. – Только так ты остановишь меня, bella, – обхватывает мое запястье, направляя нож в область сердца. – Давай же, Рини. Чего ты ждешь?

Из-за сильнейшей дрожи рука дергается, и острая часть лезвия повреждает участок кожи, из которого сразу начинает сочится кровь. Адриан даже не кривится, на его лице не отражается абсолютно ничего.

– Ну же, сильнее, – подначивает меня продолжить.

Я не могу! Не могу!

Выпустив нож из руки, резко выдергиваю запястье и со всех ног бросаюсь к двери.

– А ну, стоять! – металлический голос словно хлыстом бьет по спине, и моя рука застывает на дверной ручке. – Отошла к стене! – грубый приказ заставляет меня повернуться и попятиться спиной к стене.

Потемневший серый взгляд мечет раскаленные угли в мою сторону, оставляя на коже невидимые ожоги.

– Никогда не бросай оружие, не убедившись, что находишься в безопасности, bella, – взглядом, полным ужаса, наблюдаю, как он наклоняется и поднимает нож с пола. – Хм…действительно острый… – ухмыляется, коснувшись большим пальцем лезвия.

Взяв с банкетки оставленную мной фату, с невозмутимым видом муж вытирает кровь с раны и протирает ей лезвие.

Сердце пропускает удар, а по позвоночнику бежит холодок, когда он направляется ко мне походкой хищника. Оказавшись напротив, почти вплотную, он окидывает меня каким-то безумным взглядом, от которого все леденеет внутри. Подносит лезвие к моей шее, и я вздрагиваю, ощутив холодный металл на коже. Поворачивает нож плоской стороной и ведет им от шеи к декольте, заставляя перестать дышать. Не желая показывать свою трусость, смотрю прямо в глаза чудовищу.

Если я сейчас умру, хочу видеть его лицо, чтобы потом приходить к нему в кошмарах!

Услышав треск ткани, я понимаю, что подонок разрезает платье прямо на мне по центру, спустившись до низа живота. После чего подносит лезвие к верхнему креплению из жемчуга и разрезает его, позволив изуродованному платью с тихим шорохом упасть к моим ногам. Теперь я остаюсь стоять перед ним в одних полупрозрачных белых кружевных трусиках и чулках.

Ставшие графитовыми глаза почти чернеют, и, кажется, я вижу в них свое испуганное отражение. Но я не опускаю подбородок, даже когда он скользит глазами по обнаженной груди, отчего розовые камушки сосков мгновенно твердеют. Плавно ведет взгляд к плоскому животу и на то, что скрыто под нижним бельем.

Щеки начинают пылать, и я сжимаю руки в кулаки.

– Насмотрелся? – хрипло выпаливаю.