Виктория Лайонесс – Инстинкт совершенства (страница 14)
Ветер бьет в лицо. Поток воздуха сжимает грудную клетку, не давая возможности нормально вздохнуть. В ушах стоит сильнейший гул.
Но я все равно как-то умудряюсь начать улыбаться.
В какой-то момент Адриан отрывает мои руки от ремней, расправляя их в стороны. Я оказываюсь словно в невесомости и ощущаю себя настолько свободной, какой никогда не была. Меня накрывает эйфория, и я готова кричать, что и делаю от наполняющего все внутри меня счастья. Ничего подобного я раньше не испытывала. И знаю, что запомню этот момент на всю жизнь.
Еще немного времени мы находимся в свободном полете, после чего Адриан дергает за кольцо. Парашют расправляется, и держа его за стропы, мужчина направляет нас в сторону свободного от деревьев пространства с зеленой травой. Мы начинаем медленно приближаться к земле.
Я все еще нахожусь в какой-то прострации, но делаю все, как говорил Адриан, во время приземления. Мы заваливаемся на траву, и я оказываюсь лежащей на мужской груди. Смотрю в небо и до сих пор не могу отойти от испытанного. Грудная клетка вздымается от тяжелого дыхания. Сердце едва не выпрыгивает из груди.
– Эверин, ты жива? – Адриан отцепляет меня от себя и, к счастью, не пытается поднять на ноги, перекладывая на траву.
Сам остается лежать рядом.
– Эй? – аккуратно снимает с моего лица очки и невероятно нежно убирает выбившуюся из-под шлема прядь волос со щеки.
– Жива… – сбивчиво произношу. – Я еще никогда не была живей, чем сейчас, – следующие слова вырываются откуда-то изнутри.
На мгновенье повисает тишина, и вокруг слышны только звуки пения птиц. Перевожу взгляд с неба к лицу мужчины, облокотившегося на землю и рассматривающего меня словно экспонат музея.
– А ты первая девушка, с которой я прыгнул в тандеме, – звучит неожиданное откровение, но я стараюсь игнорировать маленькое чувство трепета, зарождающегося где-то глубоко внутри.
– Сделаю вид, что поверила, – сажусь, желая скрыться от бездонного взгляда, и снимаю шлем с головы.
– Я честен с тобой, bella, – приподнимается, положив локоть на согнутое колено.
– Спасибо за этот опыт. Я никогда его не забуду, – вручаю ему шлем и поднимаюсь на дрожащие ноги.
Не успеваю сделать и шага, как Адриан хватает меня за запястье и тянет на себя. Слабость в ногах не дает удержаться, и я оказываюсь сидящей на его бедрах.
– Какого…
– Тшшш… – прикладывает палец к моим губам. – Помолчи… – чуть надавливает на нижнюю губу, опустив на нее потемневший взгляд.
Меня окутывает его мускусным запахом. От него немного кружится голова. Не могу ничего сделать. Меня словно парализовало. Я лишь прерывисто дышу, пропадая в серебристой дымке. Его касания обжигают кожу. Будоражат. Пускают волны мурашек, разрастающиеся в целый шторм.
Только сейчас обращаю внимание, что обняла его за шею. А его вторая рука так сильно сжимает мою талию, словно не хочет отпускать.
Подушечкой пальца перемещается с губы на родинку под ней. Вниз по подбородку, неторопливо очерчивая линию челюсти.
– Ч-что ты де…
– Я же сказал, помолчи… – гортанно прохрипев, не дает договорить и, схватив меня за шею сзади, впивается в губы властным поцелуем.
Пытаюсь увернуться, но он только сильнее сжимает мою шею, бесцеремонно вторгаясь горячим языком в рот. Он сразу завладевает им, будто это его территория и начинает орудовать внутри. Царапаю его плечи, брыкаюсь, пытаюсь отстраниться. Но, кажется, ему абсолютно плевать на мои протесты. Мои попытки освободиться из цепких лап ни к чему не приводят. А когда жадный язык находит мой, из груди вырывается возмущенное мычание. В ту же секунду происходит что-то необъяснимое и по телу пробегает волна дрожи.
Вместо того чтобы продолжить сопротивление, я отвечаю на поцелуй, не сдержав жалобного стона. Зарываюсь в немного жестковатые волосы на затылке, и в порыве, тяну за них. Мужчина издает низкое горловое рычание и сжимает мои волосы в кулаке. Вторую руку опускает на ягодицу, накрыв ее всей пятерней и сильнее прижимает к себе. Его прикосновения грубые и несдержанные, и эта несдержанность дарит мне совершенно новые сладостные ощущения. Это даже не сравнимо с тем, что я испытывала, когда Чар целовал меня. И даже когда мы занимались сексом. Промежностью ощущаю его внушительное каменное возбуждение, и непроизвольно сама начинаю двигаться на нем, заводясь за доли секунды. Меня поражает собственная реакция, и липкий страх начинает разрастаться в груди. Его мужская энергетика заманивает в свои опасные сети, и если я продолжу в том же духе, он просто раздавит меня, как букашку. Паника захлестывает и в порыве инстинкта самосохранения кусаю его губу, сразу ощущая соленый привкус крови. К счастью, он прерывает поцелуй, видимо, не ожидав такого и воспользовавшись моментов, подрываюсь на ноги, пятясь от него.
– А ты настоящая дикарка, bella, – прижимает палец к поврежденной губе. Отнимает его и смотрит на оставшуюся на подушечке кровь. – Мне даже нравится, – губы расплываются в хищной улыбке.
– Свидание окончено, – бескомпромиссно заявляю, ощущая, как меня трясет.
– Разве я сказал, что оно уже окончено? – медленно, словно хищник перед нападением, поднимается на ноги, встав передо мной во весь свой высокий рост.
– Я это сказала! Отвези меня к скутеру! – голос срывается.
– Не нужно так нервничать, Эверин. Это был всего лишь поцелуй, на который ты ответила, прошу заметить.
– А то, что упиралось мне между ног, было бонусным дополнением к поцелую?
– Это естественная мужская реакция на сексуальное женское тело. Ты на себя в зеркало смотрела?
– Ты не имел права целовать меня без разрешения, – пропускаю мимо ушей очередной комплимент.
Обхватываю себя руками, пытаясь остановить нервную дрожь.
– А я должен был спросить? – начинает собирать парашют.
– Если еще хоть раз ко мне прикоснешься, получишь по яйцам! Понятно?
– Что тебе так не дают покоя мои яйца? М? – направляется на меня пронзительный взгляд, заставляя снова покраснеть.
– Да пошел ты, – отвожу глаза. – Я хочу вернуться в город.
– Как скажешь, принцесса, – забрав всю экипировку, направляется в сторону дороги, где рядом с большим красным пикапом я замечаю Оливера.
Иду позади, рассматривая широкую спину. Взглядом скольжу по мужским ягодицам, подмечая, что фигура у него что надо. Кусаю припухшие губы, ощущая, как они болят после настойчивых терзаний. Я все еще чувствую его вкус на них. Я вся пропахла его пьянящим запахом. Надо сказать, целуется он отменно. От одного только поцелуя можно потерять голову и лишиться рассудка.
– Как все прошло? – интересуется Оливер, когда мы подходим к нему.
– Как по маслу, – невозмутимо бросает Адриан, закинув вещи в заднюю часть кузова.
Оливер переводит взгляд на меня, и я лишь сдержанно улыбаюсь.
– Поехали, – командует Адриан, хлопнув своего управляющего по плечу.
Оливер садится за руль, а Адриан обходит кузов, открыв заднюю дверь.
– Садись в машину, Эверин, – направляет на меня непроницаемый взгляд.
Забираюсь на заднее сиденье, и он закрывает дверь, садясь рядом с Оливером. Всю дорогу до здания клуба я молчу, невидящим взглядом провожая природные пейзажи за окном. Мужчины перекидываются парой фраз, связанных с работой, и тоже замолкают.
Этот день мог стать лучшим в моей жизни, но все было испорчено одним неверным действием. Действием, которое выбило почву из-под ног. А тот спектр эмоций, что я ощутила, напугал до чертиков.
Глава 8
Высадив нас напротив здания клуба, Оливер прощается и куда-то уезжает. Мы расходимся по раздевалкам, и когда я выхожу на улицу, Адриан уже ждет меня у своей машины. Заметив мое приближение, он открывает пассажирскую дверь и ждет, когда я сяду. Не люблю всю эту пафосную галантность. Я сама прекрасно могу открыть себе дверь. К счастью, руки и ноги имеются. Даже невольно раздражаюсь, вспомнив период из моего детства, когда я постоянно ездила куда-либо только с водителем, под жестким контролем охраны. Это всегда ужасно бесило, и я чувствовала себя живущей в клетке. Несколько раз я даже сбегала от них, чтобы немного погулять одной, и возвращалась домой на автобусе. После чего Говард жестко наказывал меня и на неделю запирал в комнате.
Стараясь не сказануть чего-нибудь резкого, молча сажусь на сиденье. Сев за руль, Адриан заводит двигатель и выезжает с территории аэроклуба.
– Ты завтракала? – внезапно задает вопрос.
– Нет, – только сейчас понимаю, что не съела ни крошки с утра и уже ужасно проголодалась.
– Голодная?
– Да.
– Заедем перекусить.
– Это необязательно, – в груди разрастается парализующий трепет от мысли, что мы еще не прощаемся.
– Обязательно, Эверин. Я не отпущу тебя голодной, – от его слов грудную клетку заливает приятным теплом и приходится приложить усилия, чтобы не начать улыбаться.
С самого аэроклуба в машине царит удушающее молчание, и только на фоне из динамиков едва слышно играет классическая мелодия. Не думала, что такому человеку может нравится подобный стиль. От знакомых звуков окутывает печаль. Классическая музыка всегда ассоциируется у меня с тетушкой Мэри. Она часто играла нам с сестрой на рояле, когда еще была жива. И эта музыка всегда невероятным образом успокаивала мой вечно бунтующий нрав. Тетушка приходилась двоюродной сестрой нашей маме и рано потеряла мужа, от которого ей перешло приличное наследство. У нее не было своих детей, и она стала нашей с Тейлор крестной. Когда мама уезжала в очередной отпуск с отцом или подругами, тетушка присматривала за нами. Нас никогда не оставляли с нянями, тетушка с радостью выполняла эту роль. Она была очень доброй женщиной с открытой душой и часто помогала нуждающимся. И даже основала свой небольшой фонд помощи матерям – одиночкам, потерявшим кормильца.