Виктория Королёва – Я тебя не знаю (страница 4)

– Куда едем, Оксана Борисовна? – участливо спрашивает Рахим заводя машину.

Дыхание перевожу и сдержанно отвечаю.

– Домой.

Глава 3

Погода чистый кайф. Солнышко, сухо, свежо. Самый ласковый апрель. Снег сошел, земля высохла практически везде.

Катим с Машей по аллее коляски и болтаем. Её сын во всю рвётся сам бегать, та смеётся и пальцем грозит. Рваться то он рвётся, но ходит плохо, ползёт в основном. Смешной карапуз в жёлтом комбинезоне и синей шапке. Классный парень, просто улёт если улыбнулся, а улыбается крайне редко, такой вот серьёзный растет.

Моя царевна вырубилась как из двора вышли. Ночами бы так спала, вот счастье то было.

– Всё-всё, скоро пойдём уже, да? – заглядывая через козырёк прогулочной коляски щебечет Маша.

– Так рано? Вышли вроде только, – тут же на часы смотрю.

– Час уже гуляем, ты чего, – щёлкает пальцами, – приём-приём, Оксана, ты на этой планете?

Смеюсь.

– На этой, на этой.

Проходим мимо детской площадки. Мирон сразу возиться начинает, пальцами туда показывает, привлекая внимание матери. Хочет туда, естественно, там всё яркое и много интересного, детки пищат.

– Нет – нет. Сынок, туда не идём, домой надо, маме собраться ещё успеть.

Ого…

– Свидание?

Маша глаза закатывает.

– Да, кончено, куда там по свиданиям. Мероприятие местного масштаба. Тусовка меценатов города, папарацци, громкие речи, великие планы. Ты не знаешь что-ли, целый Гранд альянс сняли для этого.

На меня смотрит.

Чё-ё-ёрт! Чёрт!

Плечами беспомощно пожимаю. Откуда мне знать про это. У меня своя тусовка каждый день.

– Я тоже избегала, – по-своему понимает мою реакцию, – Мир мелкий был, так прям и говорила, что никуда не пойду, особенно на эту ярмарку тщеславия. Сейчас, вот, не соскочить. Муж должен быть с женой. Фотки, имидж и всё такое. Надо засветиться.

Прикусываю щёку. Засветиться с женой… Полоснуло.

– Оставим Мира с моей мамой и поедем. Пару часов выдержу, потом найду предлог домой удрать.

– Так скучно?

– Нет, ни в этом дело. Это же они все цивильные пока камеры в зале есть, а потом начинается частная вечеринка. Я не могу на этот Содом и Гоморра смотреть, там иногда такие перлы, что самой стыдно.

Неожиданно. Я всегда думала, что такие люди более осмотрительны. Разве нет? Задумываюсь на секунду.

– На двести человек?

Хихикает и понизив голос, так чтобы ни дай бог кто-то услышал, быстро проговаривает:

– Иногда и на большее…Всё адекватные уходят, кто хочет тусовок покруче дальше остаются. Или дислоцируются, там как пойдёт. Не зря же рядом Неон.

Губы сжимает недовольно. Я не комментирую. Это ни моя жизнь. Моя жизнь не связана с миром власть имущих. На такие мероприятия никто не приглашает, по понятным причинам, кончено же. Стараюсь тут же забыть, но червячок начал прогрызать мою оболочку, стремясь взбередить спокойствие.

Ещё немного гуляем, наслаждаясь солнцем и теплом, потом Мирон распсиховывается и Маша увозит его в сторону дома. Мы тоже медленно катим возвращаясь. Там на отдалении за нами охранник идёт. Почти не замечаю его присутствие, привыкла.

Всё-таки неплохо, что мы живём так рядом. Есть с кем поболтать и ребёнка выгулять на улице.

Дома занимаюсь бытовыми делами. Стирка, готовка, занимашки с дочкой. Она такая смышлёная, просто чудо, а не ребёнок. Не могу не улыбаться, когда на неё смотрю. Моя зайка. Мой якорь.

На ночь купаю, укладываю спать, а сама пока качаю на время смотрю. Пятница. Завтра и послезавтра моё время. Стоит только ночь пережить и можно отдохнуть немного, в учёбу погрузиться. Наверное. Если планы не изменились. Ни то чтобы передо мной отчёт вели, но с учётом «мероприятия», кто знает придёт завтра или нет. Сама спрашивать не стану.

Невольно к разговору с Машей возвращаюсь, хватаю телефон, соц сеть открываю, там она выкладывает фотки с вечеринки. Смотрю. Как бы ни отгораживалась, а всё равно интересно. По рукам бью и лезу напролом.

По телевизору осветили уже, но то общая картинка, в частном порядке всё иначе. Через несколько минут разочарованно телефон откладываю. Семейная Маша, постит только то, что можно показать, она вам не тусовщица, а благочестивая молодая мамочка, танцы на столе не выложит, кончено. Почему-то хотела чего-то провокационного посмотреть, не знаю, глупый порыв какой-то.

Мы вроде решили всё. Чего меня вдруг потянуло в эту степь опять?!

Дура.

Целую в лобик, аккуратно на кровать перекладываю, стараюсь двигаться максимально осторожно, лишь бы не проснулась. Сама рядом прикладываюсь, смотрю на неё. Губками причмокивает так смешно. Нежная моя девочка… пока орать не начинает…

Моя дочка копия своего отца, можно было ни делать теста, стоило только посмотреть. Чёрные волосы, брови и карии глаза. Копия. Характерец видимо тоже его.

Ловлю счастливые минуты тишины. Насколько хватит сегодня?

Неделю назад, она так орала, что я сама в какой-то момент от бессилия и усталости разревелась. Руки опустились, как устала. Как же так? КАК ТАК? Днём чудо, а не ребёнок, ночью – дьяволёнок бескомпромиссный.

Не знаю почему так. Но она очень плохо спит ночью. Сначала это были колики, потом мы подхватили вирус какой-то… сейчас ещё новый прикол. Стоит только проснуться, она практически не спит дальше, либо спит урывками. Положить на кровать нереально, может всю ночь на руках. И это, мягко говоря, выматывает.

Так и было неделю назад. Я уставшая, после трёх таких ночей как в огнях, сама распсиховалась. Злилась на себя, ребёнка, её папашу, который хоть и строго следует договорённостям, но от того ещё сильнее бесит. Он там живёт в своё удовольствие, а я с ребёнком днём и ночью! Пару раз телефон хватала, чтобы написать что-то каверзное, пока ходила по комнате и укачивала беспокойного зайца. Не написала. Уже на грани была, сдержалась. На кухню сбегала воды попить, пока она там разрывалась, требует меня обратно. Господи… так орала!!!

Написал он. Как чувствовал написал!

«Спит?»

Зло через нос выдохнула, на время посмотрела, почти двенадцать ночи. Не пишет в так поздно никогда, все необходимые вопросы решали до девяти, он знает режим. Если написал, то и я жалеть не буду, пусть знает.

«НЕТ»

И всё, молчание.

– Сволочь… – тихо шепчу, бережно прижимаю вроде бы затихшую мелкую.

Испытываю какое-то короткое облегчение. И бессильную ярость на него. Мне тяжело. Я одна!

Аккуратно присаживаюсь на кровать и пытаюсь переложить на заранее приготовленную пеленку, как она глаза открывает и всё по кругу.

Снова грудь, снова раскачиваюсь. Силы так стремительно заканчиваются, что я сажусь на кровать и качаюсь так как есть. В сон не просто тянет, рубит беспощадно. Камилла сосок изо рта не выпускает, психовать начинает если сама отнимаю.

Реву и качаю.

Злюсь, молчать стараюсь, отца её ненавижу сейчас. Развлекается там себе в удовольствие, пока я тут без сил с его дочерью… Господи… когда же легче должно стать? У меня нет сил, просто нет.

Отчаяние с такой силой затапливает, что в пору пойти и просто голову разбить об стенку. Так тяжело.

Мы мучаемся какое-то время, меня периодически выключает. Как на волнах. То я просыпаюсь, то снова не контролирую ситуацию. Никогда не думала, что можно и спать, и одновременно раскачиваться. Действуешь на инстинктах. Ребёнка к себе жмешь чтобы не вывалился из рук и одно и тоже движение совершаешь. Снова и снова.

Наверное, поэтому не слышу происходящее вокруг, так давит усталостью со всех сторон. Руки затекают, поясница просто на дне уже, чуть скрипит матрас под нами.

– Тш-ш-ш… – всё что могу. Когда она опять вошкаться начинает.

И меня всё-таки назад кренит, отключаюсь медленно, цепляюсь за реальность, но всё равно уносит… Сознание гаснет, с каждым выдохом мышцы сильнее и сильнее расслабляются, в голове становится пусто… А потом опору нахожу. Меня окутывает со всех сторон. Не сразу понимаю кончено, что облокачиваюсь ни на стену или изголовье, а на крепкую грудь. Всё как в дымке, только моё движение туда-сюда. Руки ложатся под мои, перенимают вес малышки, давая возможность чуть-чуть послабить хватку.

Вдыхаю. Благодарно улыбаюсь и готова уже только от этого чувства разрыдаться.

– Давно? – тихо-тихо в самое ухо.

Откидываю голову на плечо, и утвердительно головой киваю. А дальше всё, вырубает. Перекладываю ответственность за себя и за нашу дочь без зазрения совести. Может быть я не самая лучшая мать на свете, но я боролась до конца с дикой усталостью, просто уже всё. Не могу. Обмякаю в его объятиях, чувствуя, что он нас продолжает легонько раскачивать. Так же как я. Туда-сюда, мягко и плавно.

***