Виктория Каг – Проблемное наследство или Жена по любви (страница 15)
С клятвой мы тоже покончили достаточно быстро. И вот тут я испытал злорадное довольство, ведь в верности клялся лорд Саррен Вуар, а я, как ни крути, им не был, по крайней мере, полноценно, а значит, случись что-то непредвиденное, имел пространство для манёвров.
А непредвиденное случилось гораздо раньше, чем я думал. Сразу, как только я переступил порог городского дома графа Аристес, куда король велел мне наведаться в первую очередь., чтобы принять вассальные клятвы от слуг и управляющего.
Местные работники, предупреждённые о приезде нового владельца, встретили меня настороженно. В целом, их реакция была понятна - трудно реагировать иначе, не зная, какое будущее ждёт впереди. Но, на их счастье, менять что-то в новом доме я пока не собирался.
Стоило донести это до собравшихся в холле людей, и все они выдохнули с облегчением, вполне искренне мне улыбаясь. Пару раз моего слуха коснулись перешептывания о том, что я вряд ли смогу быть хуже их прежнего владельца. Это заставило меня задуматься, а так ли хорошо слуги жили здесь при дяде Саррена? Впрочем, сейчас мне было не до выяснения этих обстоятельств.
- Прошу, господин, - выступил вперёд управляющий, жестом указав мне на небольшой ларец, стоявший на выдвинутом в центр холла столике.
- Что это? - спросил я, скептически осмотрев явно антикварное произведение искусства, от которого на километр фонило магией.
- Внутри ларца родовой артефакт, - вместо него ответил один из сопровождающих, которые после аудиенции у короля увязались за мной, заявив, что у них есть ещё одно поручение. - Вам нужно напоить его своей кровью, чтобы он принял вас. Наша же задача - зафиксировать завершение ритуала и возрождение новой ветви графского рода Аристес.
Во мне сразу же всколыхнулась настороженность. О таком меня не предупреждали, но, судя по тому, что на лицах присутствующих не было удивления, это - обычная процедура. Тогда почему мне так сильно не хотелось прикасаться к предмету, что лежал в старинном сундуке?
Сжав зубы, я всё же откинул резную крышку и взглянул на артефакт, который напомнил мне жирную, пульсирующую пиявку. Попытался просканировать её магией, но меня неожиданно накрыло таким откатом, что я едва устоял на ногах, а люди короля заухмылялись и ехидно переглянулись. Впрочем, один из них посмотрел на меня с изрядной долей подозрений:
- Что же вы, лорд Вуар? Неужели ни разу не видели родовых артефактов и не знаете, что прикасаться к ним магией и руками могут лишь глава рода и его прямые наследники?
И тут я понял, в какую ловушку угодил. Задавать вопросы - значит, выдать себя и вызвать дополнительные подозрения, что сейчас мне совершенно ни к чему. Саррен, в отличие от меня, был мелким аристократом с рождения и наверняка знал о подобных вещах.
Но и делиться своей кровью с
- Лорд Вуар? - тихо позвал меня управляющий, намекая, что пора бы уже что-то сделать.
Проклятье!
Щёлкнув пальцами, я призвал из пространственного кармана ритуальный кинжал и полоснул им по ладони. Сжав руку в кулак, я напряжённо следил за тем, как кровь капает на артефакт и сразу же в него впитывается без следа, а внутри “пиявки” разгорается неестественно алый огонь. Странный, опасный, жуткий.
Пара неприятных минут, сопровождающихся учащённым дыханием присутствующих, и артефакт застыл, превратившись из пульсирующей пиявки в причудливо огранённый рубин, в центре которого полыхали яркие оранжевые искры.
- Поздравляю ваше сиятельство, граф Аристес, - официально кивнул один из королевских соглядатаев. - Теперь всё это, - он обвёл холл, ларец с артефактом и людей, - ваше по праву. А мы, с вашего позволения, откланяемся. Наша миссия выполнена.
Я кивнул, чувствуя себя до невозможности странно. Люди короля покинули теперь уже действительно мой дом, я же позволил одному из слуг перевязать свою рану, а затем, усилием воли прогнав туман перед глазами, принял клятву верности от всех, кто пожелал остаться на прежнем месте работы.
Рассеянно ответив что-то невнятное управляющему, который присягнул мне последним, я отправился осматривать новые владения. Особняк внушал уважение своими размерами, а вот интерьер огорчал броской роскошью и безвкусными излишествами.
Располагаться в комнатах прежнего владельца я не стал - слишком уж негативные чувства к нему испытывал. А вот гостевые покои напротив вполне меня устроили, как и кабинет графа.
Наскоро приняв душ, я почувствовал непреодолимое желание прилечь, хотя бы на пару минут, чтобы избавиться от неожиданно накатившей мерзкой слабости. Кажется, я даже сделал пару шагов к кровати, но вряд ли успел до неё добраться прежде, чем меня поглотила тьма. Последней мыслью было: “Так и знал, что не стоило связываться с этой штукой”.
Очнулся я на полу. Судя по тому, как затекло моё тело, прошло не меньше четырёх часов. Было странно, что в покои нового хозяина за это время не заглянул никто из слуг. Но ещё больше вопросов вызывала информация, что, словно из ниоткуда, появилась в моей голове.
С трудом размяв сведённые судорогой мышцы, я встал, доковылял до небольшого столика у окна и налил себе в стакан какое-то мерзкое пойло, мгновенно прочистившее мозги.
Ещё пару минут мне потребовалось на то, чтобы сложить все кусочки мозаики воедино. Судя по всему, я вырубился из-за того, что в этот момент формировалась моя связь с родовым артефактом, который я, как новый глава рода, теперь чувствовал даже на расстоянии.
А вместе с этой связью я получил и знания, которые перевернули весь мой мир и представление о том, что происходит на Эрртанже.
До боли сжав кулаки, я застывшим взглядом смотрел в окно, пытаясь осознать, что аристократы - люди, которых все боялись и уважали, на чью защиту уповали и на кого равнялись - на самом деле оказались хуже тварей из аномальных зон.
Каждый глава аристократического рода - а их в Арандоне около семидесяти - знал, что происходит, и молчал, позволяя кошмару длиться из года в год, из поколения в поколение. От отца к старшему сыну, а от того - к его сыну, уже больше сотни лет передавалась жуткая тайна. Тайна, о которой теперь знал и я.
Я горько усмехнулся и опрокинул в себя новую порцию пойла, зажмурившись до тёмных кругов перед глазами.
“Искры”. Вот как назывались родовые артефакты, предназначенные отвечать за преемственность магии у наследников древних родо́в. Их создали для того, чтобы отнимать дар у простых детей и передавать его потомкам “избранных”, стоящих у власти. И никого, за редким исключением, не волновало то, что, потеряв свой дар, простой ребёнок умирал, заживо сгорая в агонии. Мучительно и неотвратимо.
Мне ли не знать об этом? Ведь, как оказалось, именно такая “Искра” отняла когда-то мой дар, чтобы подарить его другому. И, кажется, я уже понял, кому.
Теперь всё сошлось, встало на свои места.
И то, почему я так легко смог пользоваться магией Саррена. И то, почему первое прикосновение к источнику окатило меня такой ностальгией и воспоминаниями о прошлом. Даже то, почему нас с Реном так сильно тянуло к одной девушке, до боли, до жгучих искр внутри. Ведь магия всегда помогает найти идеальную по совместимости пару.
А любил ли друг Хлою по-настоящему? Или просто чувствовал её благодаря
Мысли об этом немного облегчили тяжесть на моей душе. Если допустить, что я всё же прав… О, это многое объясняло. Испытывай Саррен к мисс Дельвейс настоящие чувства, а не просто мужской интерес, помноженный на магическое притяжение, разве смог бы он приговорить её к смерти от собственной руки? Разве позволил бы сомнениям отравить свою любовь? Ни. За. Что.
Вот только что делать с этими догадками я не знал.
Я не испытывал ненависти к исчезнувшему другу. Он не был виноват в том, что со мной произошло. Не напрямую. Искры отнимали потенциал у других, передавая их новорождённым аристократам независимо от желания ни их самих (да и какие у младенца желания?), ни их родителей. Более того, о том, как всё происходит, знал лишь глава рода, а отец Саррена им до сих пор не был. Принять это бремя ему предстояло лишь после смерти его собственного отца.
Но это не отменяло того факта, что моя жизнь могла быть совершенно иной. Если бы не эти артефакты… Я мог бы вырасти сильным магом, не познав боли и предательства. Мои родители были бы живы, не выменяв мою жизнь на свои. А в том, что Тьма не просто так избрала моё опустевшее тело сосудом я уже не сомневался. Наверняка, родные заключили договор с Арроком, принеся себя в жертву, именно поэтому так быстро ушли за Грань. А я…
Это знание отозвалось острой болью в груди, отравленными когтями раздирая душу. Ненависть, злость, обида, что столько лет разъедали меня изнутри, растворились, сменяясь чувством вины. Столько лет…
Я винил родных в том, что они бросили меня, выкинули в лесу, как сломанную игрушку, а они пожертвовали собой, даруя мне призрачный шанс на спасение! А те, кто действительно были виновны в моей боли спокойно предавались развлечениям, хладнокровно обрекая на смерть десятки других детей из простого народа. И ради чего? Чтобы король, как и его предшественники, смог сохранить свою власть, окружая себя верными людьми с магическим даром?