Виктория Кадаверциан – Сквозь тьму. Предсказание Таро (страница 8)

Но, едва оба сделали два шага, как в лесу послышался топот, и к стоянке вылетели братья-цыгане, взмыленные, как кони после долгой скачки. Но одном до сих пор красовалось то самое платье, уже порядком оборванное, которое позволило Шуко прикинуться госпожой Милорадой. Цыгане ловко перемахнули через огненную преграду и оказались под защитой.

– Знающая, за нами погоня! – просипел Лачо, падая на колени внутри обережного круга. Богданко понятливо рванул к кострам, а шувани развернулась лицом к лесу.

– Я бы удивилась, если бы ее не было, – пробормотала себе под нос Кхамали и мыском башмака поправила веревку на земле.

Через секунду серые тени, сверкая желтыми огоньками глаз, вырвались из-за деревьев, огромными прыжками приближались к границе. Кхамали невозмутимо ждала. Едва первый оборотень прыгнул вперед, как раздался сухой треск, подобный звуку ломающихся костей, и преследователя откинуло назад.

– Нет хода нечисти на землю моего народа, – голос шувани звучал твердо, в такт ему зазвенели бусины на платке, когда она тряхнула головой. Оборотни закружились на месте, скалясь и воя.

– Это не твоя земля. Не тебе она п-р-рринадлежит! – рычание оборотня и острые зубы заставили цыган, все еще не отдышавшихся, отползти подальше, несмотря на обережный круг.

– Сейчас здесь стоит мой табор. И не тебе решать, чья она, – Кхамали улыбнулась. Огонь бросал отсветы на лицо, делая улыбку жуткой.

– Отдай наше! – вожак метался перед границей, не собирался сдаваться. Остальная же стая рассыпалась, ища хоть одну брешь в защите – Отдай, ведьма!

Кхамали покачала головой.

– Неужто вы потеряли чутье? Нет здесь ничего вашего. Погнались за мороком, упустили свою добычу… Прочь!

Оборотень принюхался, и глаза его вновь сверкнули желтым.

– Пожалеешь, ведьма. Очень пожалеешь. Кровью отплатишь за свою ворожбу.

От этих слов по спине Кхамали пробежали мурашки, столько угрозы было в них, но она только сильнее выпрямилась, пряча испуг.

– Ты меня не страши, волчок. А то можешь и без шубы ненароком остаться…

И отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Оказалось, что пока они препирались, за спиной шувани собрался почти весь табор, в руках цыган поблескивали и острые сабли, кто-то прихватил рогатину. Волки переглянулись и попятились, растворились вдруг в тенях, но все прекрасно понимали, что они не уйдут далеко.

– К костру пойдем. Вам надо согреться, – Баро помог Шуко подняться на ноги, радуясь, что оба племянника целы.

– И выпить. Выпить очень надо, – Лачо все еще тяжело дышал, держался за грудь. Все же бег по лесу не самое легкое дело, да еще и ночью.

Табор зашумел, звучали одобрительные выкрики, кто-то из женщин поспешил к выкипающей похлебке, кто-то отправился за вином в кибитку.

– Вы как ушли-то от них? – Баро тяжело опустился на расстеленную холстину, протянул руки к живому огню. Лачо усмехнулся белозубо, делая длинный глоток из глиняной кружки.

– Сначала мы думали, что все обойдется. Лошади шли легко, быстро. Только вот волки не дураками оказались – обошли нас звериными тропами, да как выскочили перед лошадьми. Те на дыбы, сбросили нас и деру дали.

– Если бы у меня четыре ноги было, я бы тоже дал – встрял Шуко, шумно хлебая из кружки, – страшные они, конечно, ужас! Глаза как угли, косматые, зубы – что кинжалы.

Кто-то из женщин протяжно охнул, видимо, представляя картину. А Лачо, переждав пока брат договорит, продолжил:

– Я уже подумал, что все, конец нам пришел, когда стая обступила со всех сторон, раскусив обман, но помог порошочек, который знающая дала на всякий случай. И как я только вспомнил про него? Кстати, что за зелье такое действенное?

Все обернулись к шувани, та усмехнулась.

– Никакого секрета. Обычные лютики, высушенные и перемолотые вместе с листьями ядовитого плюща. Меня Рамина научила еще в детстве, что так любого отпугнуть можно, человека ли, зверя или упыря. Велела всегда носить при себе мешочек, вот я и решила, что вам может пригодиться.

Лачо захохотал, одобрительно кивнул Баро. Шуко же перехватил нить рассказа, продолжил, чтобы брат мог промочить пока горло:

– Серые бросились на нас, ну Лачо и кинул в них мешочком. Что там началось! Волки расчихались, кататься по земле принялись, а мы, пока им было не до чего, назад отползли и деру. Кстати, Баро… – ромал кивнул Лачо и тот порылся в кармане, достал какую-то тряпицу.

– У одного на шее ладанка была, Шуко успел ее подрезать, когда заварушка завязалась, – цыган с гордостью глянул на брата. – Внутри это лежало. По пути развернули, думали может что ценное, раз волк на шее таскал это…

Украденная тряпица оказалась в руках барона, и тот принялся крутить добычу, а Шуко снова подхватил рассказ:

– Мы по тропинке бросились обратно, а потом слышим – завыли серые, за нами припустили как черти. Благо мы в ручей угодили, смогли их сбить со следа ненадолго. Так и сумели уйти подальше, иначе бы разорвала нас погоня на мелкие куски…

Цыгане охали, кто-то одобрительно хлопал братьев по плечам, поздравлял с удачей, а Баро тем временем протянул руку, отдавая Кхамали добычу везучих ромалов. – На, взгляни, знающая.

Она осторожно придержала задремавшего Богданко, провалившегося к боку, и прищурилась, разглядывая в пляшущем свете костра мелкие значки, покрывающие ткань. Ни одной знакомой буквы, да и на слова было не похоже. Ломаные линии, круги, то справа налево перечеркнутые косыми палочками, то наоборот, загогулины какие-то.

Но чтобы это не значило, оборотням явно была нужна эта тряпка и они постараются вернуть украденное… Хотя, если судить по наступившей в лесу тишине, можно было предположить, что стая не до конца была уверена в пропаже и сначала вернется на место, где настигла цыган, чтобы найти этот мешочек.

– А куда вы ладанку-то дели? – кажется, Баро думал о том же, что и шувани.

Шуко пожал плечами, отставил опустевшую кружку в сторону.

– Да почти там же и бросили, где нашли. Я же сразу полез смотреть, что внутри. Тряпицу вынул, а саму ладанку в кусты зашвырнул, больше в ней ничего не было.

Кхамали задумчиво кивнула, разглядывая вновь и вновь знаки. Немного времени у них есть, а даже если оборотни и найдут пустой мешочек, свяжут ли с цыганами это?

– Там важное что-то? – Лачо подсел ближе, посмотрел через плечо шувани, – Мы глянули, какие-то детские каракули…

От него пахло вином и дымом костра, зато теперь и второй бок согрелся. Кхамали покачала головой.

– Не знаю. Важное наверно. А может просто список покупок на ближайшей ярмарке, – она улыбнулась, чуть отодвинулась от мужчины. Жест не остался незамеченным, и Лачо вдруг разочарованно вздохнул, но тут же тряхнул смоляными кудрями, возвращая на лицо широкую улыбку.

– Так может нам на ярмарку в Тырговиште поутру съездить, а? Там и лавки есть, и люди грамотные встречаются. Говорят, даже звездочет имеется. Поспрашиваем, посмотрим? Баро, как считаешь?

Барон задумчиво пожевал губами.

– Идея неплохая. Знающая, а ты что скажешь?

Он уже давно понял, что даже несмотря на то, кто в таборе главный, последнее слово всегда оставалось за шувани.

Кхамали прикрыла глаза, на миг отрешаясь от гомона голосов, треска костра и запахов вокруг, но внезапно тряхнула головой и стянула с плеч шаль, кладя ее на землю перед собой. Цыгане притихли, завороженно глядя на движения шувани. А та достала карты, быстро их тасуя. На яркую ткань легли три прямоугольника, один за другим и Кхамали склонилась ниже, рассматривая изображения. На первой была видна кибитка, влекомая по дороге парой лошадей, которой правил цыган-возничий. На второй в бурлящей морской пене стояла цыганская семья, освещенная лучами солнца, а за их спинами на горизонте виднелись силуэты замковых башен. А на третьей, легшей чуть поодаль, в поле подсолнухов скакала лошадь, с восседающим на ней мальчиком. Колесница, Суд и Солнце.

– Поедем, Лачо, поедем.

После ее слов все вновь заговорили, а цыган рядом довольно щурился, словно и его осветило солнце посреди ночной тьмы.

Цыганский табор остался позади, как и сумрачный лес, таящий опасность за каждым стволом или кочкой. Дорога вывела Стефана и его невесту к узкой горной тропинке, змеящейся по скалам куда-то вверх, в темноту.

– Видимо, нам сюда.

Милорада задрала голову, разглядывая нагромождения камней. Где-то там, на самом пике виднелись яркие огоньки – замок Бран нес свою ночную стражу. Господарь спешился, помог спуститься невесте и крепко взял коня под уздцы.

– Поторопимся. Не хотелось бы попасться на зуб лесным тварям.

Он первым ступил на тропинку и почувствовал под подошвами сапог мелкую, острую каменную крошку. Чем выше они поднимались, тем светлее становилось, и Стефан невольно задался вопросом, как же сюда доставляют провизию? По этим тропам ни одна подвода не пройдет… да и конным лучше не рисковать – замешкаешься и прямой путь на тот свет. Хотя был не исключен вариант, что рыцари крепости знают другие дороги, но в их случае выбирать не приходилось. Шторм шагал спокойно, доверяя хозяину, а вот Милораде повезло меньше, ее лошадь постоянно оступалась, из-под копыт сыпались камни, и в ночной тишине звук их падения был подобен пушечной канонаде, так что к моменту, когда из скалы вдруг как по волшебству выросли большие деревянные ворота, пришельцев уже ждали. На крепостной стене один за другим разгорались факелы, освещая и сам замок, и дорогу ведущую к нему.