Виктория Иванова – Заря и Северный ветер. Часть II (страница 6)

– Что вы! – обрадовалась этому замечанию Катерина. – Говорят, до тепла далеко, ветер опять метели несёт.

– Нет. Весна уже тут.

Дожевав последний кусочек яичницы, Ирина стремительно поднялась и стала собирать посуду.

– Давайте я сама отнесу! – подскочила к ней Катерина.

– Ирина, оставь, – Владимир повернулся к девушкам. – Иди оденься теплее и спустись в гостиную. Мы кое-куда выйдем.

На этот раз Ирина не стала спорить. После случившегося на кухне на неё навалилась хандра, и на пререкания не осталось энергии. К тому же, кажется, её ждала первая за долгие недели вылазка на улицу, нельзя было упустить эту возможность. Ирина надела горнолыжный костюм и шапку и скоро вернулась в столовую. Владимир уже сидел за столом и равнодушно крутил в руках чёрный бокал. Когда Ирина показалась в дверном проёме, он отставил бокал и поднял на неё глаза. Прочитав в её лице омерзение, Владимир стянул со спинки стула пальто и поспешил уйти.

– Идём, – позвал он её в коридоре.

Держась на расстоянии, Ирина без особого энтузиазма плелась за северянином. Уже на улице, на входной площадке, она сунула руки в карманы и нашла только одну варежку.

– Я сейчас! – бросила она Владимиру и юркнула обратно в замок.

Потерянную варежку Ирина отыскала в столовой на ковре. Подняв её с пола, она уже собиралась уйти, как вдруг сердце её обмерло и провалилось куда-то вниз. Она увидела Катерину, прильнувшую к чёрному бокалу Владимира. Запрокинув голову, служанка допивала его содержимое. Застигнутая хозяйкой, она вздрогнула и уронила бокал. Он со страшным грохотом разлетелся вдребезги. Потрясённая Ирина попятилась, затем круто развернулась и бросилась назад.

Погода стояла ясная и морозная. Снег искрился и скрипел под ногами. Ирина не видела, куда ведёт её Владимир, – из головы не шла жуткая сцена. Она не могла избавиться от ощущения гадливости, словно её заставили принимать участие в чьём-то извращении. Опомнилась Ирина на заднем внутреннем дворе, когда поскользнулась и чуть не упала.

– Куда мы идём? – щурясь от режущего света, спросила она.

Владимир обернулся и указал на конюшню, виднеющуюся впереди за загоном для выгула лошадей.

– Зачем?

– Идём.

Сколоченная из широких прочных брёвен конюшня оказалась просторной, светлой и чистой. Здесь пахло сеном, древесиной и живым тёплом. Отворив высокую дверь одного из денников, Владимир посторонился, пропуская жену вперёд. Она заглянула внутрь и обомлела – красавица породы пинто, прятавшаяся в загоне, поразила её. Лошадь была ослепительно белой и лишь по крупу к стройным ногам и по морде растекался огонь; уши, чёлка и кончик хвоста также были рыжими, от голубых глаз к носу тянулась белая полоска. Несмотря на свой страх перед лошадьми, Ирине хотелось коснуться этой полоски, но она никак не решалась. Заметив это, Владимир успокоил её:

– Она покладистая, не бойся.

Девушка сделала шаг к кобыле, но та резко фыркнула и пугливо попятилась.

– Тш-ш-ш, Адара, – Владимир подошёл к лошади и ласково погладил её.

Адара покорилась ему, и северянин подозвал жену. Ирина осторожно приблизилась и с нежностью коснулась тёплой морды.

– Она твоя.

Ирина изумлённо уставилась на Владимира, и он нерешительно перехватил её пальцы.

– Мой свадебный подарок.

– Одного свадебного подарка было достаточно, – Ирина одёрнула руку. – Я не люблю лошадей, – она выскочила из денника и почти бегом устремилась к выходу.

– Долго намерена кусаться? – нагнал её на улице Владимир.

Пытаясь вспомнить, по какой дорожке они пришли, Ирина озиралась по сторонам. Северянин сжал её руку выше локтя, но девушка тут же её вырвала и крикнула ему в лицо:

– Хватит! Мне это надоело.

Она побежала вниз по тропинке, лишь бы не видеть это окаменелое лицо, не видеть этих глаз, расчётливо ждущих от неё чего-то. Ирина боялась, что северянин последует за ней, ждала каждую секунду, что он догонит, одёрнет, заговорит своим привычным бесстрастным тоном. Но никто за ней не гнался, и Ирина перешла на шаг. Очутившись в глубине хозяйственного двора, она поняла, что оказалась в тупике. Несколько раз она сворачивала на тропки между складскими помещениями и сараями, но другую дорожку к замку не находила и как будто бродила кругами.

Делать было нечего, пришлось идти обратно знакомым путём. Северянин терпеливо ждал её на том же месте, где она его бросила. Глядя на его спину и затылок, Ирина готова была провалиться сквозь землю. Она понимала всю нелепость своего положения. Владимир слышал её несмелые шаги, но не оборачивался. Лицом к небу, чуть запрокинув голову, он медленно затягивался сигаретным дымом. Ирина готовилась к насмешке вроде «Нагулялась?» или «Осмотрела местные достопримечательности?». Но он не сказал ни слова, только бросил окурок в снег и спокойно зашагал по противоположной извилистой дорожке. Эта тактичность ещё больше уязвила Ирину, и в замок она возвращалась раздражённой и пустой.

У обледенелых ступенек чёрного входа они встретили мальчишку лет десяти. Нахохлившись и засунув руки в карманы тулупа, он старался спрятать в широком воротнике красные от мороза уши. Это делало его похожим на растрёпанную московку с чёрным торчащим хохолком. При виде хозяев мальчишка встрепенулся и просиял улыбкой. На одной щеке под крошечной родинкой у него появилась ямочка.

– Владимир Вячеславич! – подхватив что-то с земли, он радостно соскочил со ступенек и побежал северянину навстречу. – Отец закончил работу! – мальчишка протянул Владимиру небольшой полотняный мешок с вышитым серебристо-алым урагусом.

– Матери передай мою благодарность, – забирая мешок, оценил рисунок Владимир. – Гриша, где твоя шапка? – он поднял глаза на мальчишку.

– Потерял, – неловко приглаживая торчащие вихры, соврал мальчишка.

– Мать заругает опять?

– «На Юге тебя что ли нашли», – смешно гримасничая, передразнил мать Гриша. – Одно у неё слово.

– Давно ждёшь?

– Да нет, – снова слукавил Гриша, но уже с удовольствием, желая угодить хозяину.

– Ну-ну, вижу. Иди на кухню, пусть Марья напоит тебя чаем.

– Да она меня прогонит, занята она… Я тут подожду!

– Иди, иди. Моя жена тебя угостит. Она знаешь какую яичницу умеет готовить? Стоящее дело!

Гриша обратил на Ирину свои гречишные, с солнечной радужкой глаза, и Ирина увидела в них восхищение и благоговейный ужас.

– Отогреешься пока. Я принесу деньги. Завтра уеду. Пусть отец придёт, снимет мерки с Ирины Анатольевны, ей нужна хорошая обувь на весну и лето.

Владимир направился в сторону центрального входа. Ирина в смятении проводила его взглядом и снова посмотрела на мальчишку.

– Идём? – неуверенно спросила она его.

Таращась на неё, он застенчиво улыбнулся и кивнул.

– А у южан у всех такой голос? – с любопытством поинтересовался Гриша, следуя за Ириной.

– Какой такой?

– Ну, тихий, как будто вот тут, – он показал на грудь, – молоко с мёдом и маслом смешали.

– Ого! – удивилась Ирина, не думала она, что её грудной сипловатый голос можно так красиво описать. – Спасибо!

– А вы правда сами готовите яичницу? – шёпотом, расширив глаза, снова задал вопрос Гриша.

Ирина рассмеялась и потянула на себя входную дверь.

– Ну конечно.

– Чудно́! На Юге так принято? А люди вам зачем?

– На Юге и люди, и яры сами для себя готовят яичницу – это равноправие называется.

Гриша недоверчиво покосился на Ирину, не понимая, она смеётся над ним или правду говорит.

Глава 3. Птичий гомон

Ночь выдалась изматывающе тяжёлой. Владимиру снились кошмары, и он боролся с ними – молча и не просыпаясь, но ежечасно вздрагивая. Всё его тело вдруг напрягалось и как будто твердело, судорожно дёргалось и через секунду опадало. Он как будто находился на дне глубокой чёрной ямы и время от времени делал попытки выбраться из неё. Но только он приближался к выходу, как его снова утягивало вглубь. Ирина, наоборот, не могла погрузиться в сон, она всё время скользила на грани и готова была вот-вот провалиться в тёплое и обволакивающее. Она как будто лежала на поверхности воды, серые мелкие волны чуть накрывали её, но течение не утягивало в омут, напротив, её постоянно выталкивало на поверхность. Она открывала глаза и всегда попадала в тот момент, когда Владимир, стиснув зубы, беззвучно отбивался от бесплотных призраков, не выпускающих его сознание. Только под утро весь в холодном поту он прорвался в реальность.

Сидя в постели и пряча лицо в ладонях, он глубоко и тихо дышал. А за окном, протяжно воя, метался в снежной агонии ветер. Владимир запустил пальцы в чёрные кудри, и Ирина тут же закрыла глаза, притворяясь спящей. Северянин поднялся с кровати, и она ощутила на себе его недолгий взгляд. Когда в ванной зашумела вода, Ирина перевернулась на спину и в смятении посмотрела на потолок. Она вспомнила ночёвку на Той стороне и его внезапное ночное пробуждение. Что могло так изводить этого невозмутимого самоуверенного вампира – она не понимала. Она вообще не допускала мысли, что его может что-то тревожить или хоть сколько-нибудь волновать.

В фиолетовых предрассветных сумерках Владимир стал собираться в дорогу. Ирина украдкой следила за тем, как он тихо ходит по комнате, как неспешно застёгивает пуговицы рубашки. Свинцовая усталость тянула её в сон, но она понимала, что упускает последнюю возможность узнать о письме и Юге. В те несколько дней, что северянин провёл в замке, она так и не смогла выведать что-либо: он постоянно был занят, а когда оказывался рядом, она не могла перебороть раздражение. Каждая их едва начавшаяся беседа превращалась в перепалку, в которой Ирина старалась оттолкнуть, уколоть своего мужа, он же отвечал неизменным терпеливым спокойствием.