Виктория Иванова – Заря и Северный ветер. Часть II (страница 2)
Итак, он думает, что Виктор и Александр готовятся к войне. Нельзя сказать, что он не прав. Но причём тут она? А притом, что яры верили в её особую роль в грядущем противостоянии. Может, она здесь в роли заложницы? Инструмент манипуляции и давления. Нет! Виктор же не сумасшедший, чтобы так обезоружить себя. По словам Авроры, он убеждал всех в том, что нет ничего важнее его сестры, то есть её. Но при этом он не отказал Чернову, предоставил ей свободу выбора. И, хотя эта свобода отдавала горечью, она у неё была. Если бы Виктор не хотел, чтобы она вышла за северянина, он не дал бы ей принять такое решение! Получался какой-то абсурд: избранная сестра главы Юга, которую прятали на Той стороне и берегли от врагов, выходит замуж за врага, за того, с кем предсказана война. Не могло тут не быть чего-то подспудного!
Значит, тайный сговор был! Владимир вытащил Ирину из горящего амбара и, наверно, этим доказал свою… надёжность? Виктор чувствовал и знал его намерения. Оба мужчины условились на чём-то обоюдовыгодном! И вся эта спешка со свадьбой была продиктована общим ошеломлением – они не хотели, чтобы им помешали. Почему тогда Виктор не объяснил всё Ирине? А разве до этого он много чего ей объяснял? Кажется, он не тот, кто докладывается. Аврора думает, что всё должно выглядеть натурально, реалистично… А может?.. Может, он проверял её? Какая-то ерунда! Почему ерунда? Он проверял, готова ли она сама ради семьи пожертвовать собой. Готова ли поступиться личным ради общего, способна ли на поступок! Вот это вполне в его духе!
Ирина набрала полную грудь воздуха и с шумом выпустила его: знал бы Виктор, что она струсила и уже не раз изменила своему слову… К счастью, в голову к ней он залезть не мог, оставалось надеяться, что София и Владимир не расскажут о её малодушии. Что ж, куда бы мысли ни заводили Ирину, всё сходилось на скрытых договорённостях. Пока было неясно, как Виктор заберёт её отсюда, к тому же начавшиеся волнения на Юге отодвигали её освобождение. Но главное – она будет свободна. Аврора писала, что солнце просияет над её головой. Это значило, что она обязательно будет дома! Рядом с Сашей! Если бы только она могла спросить у северянина, чтобы уже точно не сомневаться… Но за эти дни Ирина чётко уяснила: ей следует держаться от него подальше, чтобы не искушать судьбу.
Немного успокоившись, она наконец остановилась и осмотрелась. Заполненная дневным светом спальня Владимира была калькой его студии на Той стороне: та же мебель, светильники, цвета. Правда здесь не было кухонной зоны, письменного стола, фотообоев за кроватью. Зато были ввезены и недавно поставлены высокие платяные шкафы с чёрными, словно выжженными, деревьями на дверцах и туалетный столик с зеркалом. Ирине чудилось, что они, как и она, понимают свою чуждость, потому сиротливо жмутся друг к дружке и с опаской косятся на угрюмых старожилов.
Широкие окна с балконной дверью всколыхнули в Ирине жуткое воспоминание: она снова увидела картину вползающих по-паучьи зверей. Девушка прижала руки к груди и съёжилась, мороз пробежал по её коже. В спальне не осталось и следа присутствия порченых: ни мёртвых тел, ни чёрной смолистой крови. Но Ирине казалось, что живые чудовища притаились под кроватью, в шкафу или в ванной. Она убеждала себя, что выдумывает ерунду, что тут никого, кроме неё, нет, пыталась даже смеяться над своими фантазиями. Но страх не отпускал: он прилип к её спине, щекоча ледяным дыханием затылок.
Отстраняясь от него, она старалась думать об ответном письме. Ирина искала бумагу и ручку, но нигде не могла найти и клочка. Одна тумбочка, по всей видимости, предназначавшаяся для неё, была пуста. А во второй оказались только ключи от машины, кобура с оружием, мелкие документы, банковские карточки и её заколка. Та самая! Повертев в руках золотую ивовую веточку, Ирина бросила её обратно и закрыла ящик. Чуть помешкав, она опасливо дотронулась до ручки зеркального шкафа и не сразу решилась потянуть её. Затаив дыхание, Ирина чуть приотворила дверь и замерла – никто не выпрыгнул из тёмного нутра гардероба и не набросился на неё.
Чтобы как-то себя занять, девушка стала перебирать свои вещи. Среди них она нашла незнакомые женские платья в традиционных цветах Севера. София не ошиблась: Владимир предусмотрительно готовился ко всему заранее. Ирина вспомнила привезённые курьером пакеты, часть которых так и осталась нераспакованной в квартире. В них лежала одежда, которую она должна была носить там. Но северянин почему-то передумал, и они вернулись в Чёрный плющ. Перед глазами Ирины встали сцены давешнего вечера, когда она… она сама своими руками чуть не убила человека. Конечно, Владимир не человек, и всё же то, что она сделала, было ужасно!
Прогоняя тошнотворные мысли, Ирина достала первое попавшееся тёплое платье и переоделась в ванной. К счастью, дверь в ней запиралась изнутри. Когда Катерина принесла поднос с обедом, Ирина попросила у неё бумагу и ручку. Служанка услужливо кивнула и оставила её одну. Время шло, а Катерина не появлялась. В ожидании Ирина ходила из угла в угол и мысленно собирала текст письма. Через час она догадалась, что Катерина не выполнит её просьбу. Подавляя в себе досаду, девушка снова открыла шкаф и взялась перебирать вещи. После, не найдя, чем ещё себя занять, она укуталась в подаренную Анисьей шаль и задремала. Её как будто морозило, а при воспоминании о съеденном немного мутило.
Неурочный сон оказался зыбким и рваным, он не дал ей ни сил, ни покоя. С первыми серыми сумерками в спальню зашёл Владимир. Ирина испуганно вскочила и тяжёлыми сонными глазами поглядела на него.
– Хочешь отправить письмо? – спросил он, доставая чистую одежду из своего шкафа.
Ирина вздохнула и устало потёрла веки. То, что Катерина доложила о ней северянину, не удивило её, но всё же это неприятно задело.
– Я буду завтра на границе, могу передать.
– И что, я должна его тебе надиктовывать? – взвилась Ирина.
– Нет, – Владимир бросил свой чёрный глухой костюм на кровать и направился к выходу. – Пойдём, – позвал он её через плечо.
Нервно проведя рукой по собранным в хвост волосам, Ирина угрюмо поглядела на мужа. Он терпеливо ждал её, держа дверь распахнутой. Храбрясь, она натянула ботинки и последовала за ним. Они долго шли тихими коридорами и лестницами, пока Владимир не привёл её в свой кабинет.
Здесь было довольно просто и скромно: рабочий стол буквой «Т» с компьютером на квадратной столешнице и разбросанными чертежами и чертёжными инструментами на прямоугольной, заполненные книжные шкафчики, этажерка с папками и одиноким кактусом, небольшой диванчик с бархатной тёмно-зелёной обивкой. Хозяин кабинета очень любил свет. Об этом говорили и широкое в полстены окно, и самые разные приборы: низко свисающие голые лампочки, трёхногий напольный светильник, склонившийся над набросками, стоявший отшельником чёрный торшер и мелкие осколки бра у полок. Всё это разнообразие напоминало почерк того, кто занимался интерьером спальни Ирины в одной из башен.
Владимир включил свет над компьютерным столом, достал из ящика бумагу и конверт.
– Через три четверти часа я вернусь за тобой. Сегодня семья ужинает в одно время.
Ирина не совсем поняла последнюю фразу, но не стала уточнять, ей хотелось скорее сесть за ответ. Утонув в удобном кожаном кресле, она взяла ручку, но тут Владимир окликнул её.
– Мы были в гостинице, – сказал он, стоя в дверном проёме, – собирались в Сан-Паулу, но узнали о событиях на Юге и передумали. Не забудь поделиться этим с подругой. А вот о нашем
– Почему?
– Мы ещё не нашли, кого благодарить, – Владимир произнёс эти слова спокойно и тихо, однако в глазах его блеснул затаённый гнев.
Этот тон и этот взгляд заставили Ирину ещё некоторое время после ухода северянина обдумывать его указание. Когда она наконец освободилась от его пугающей силы и склонилась над столом, то вдруг поняла, что не может писать. В спальне ей казалось, что, несмотря на необходимость эзопова языка, она всё продумала. Но теперь рассказать правду было не только сложно, но и как будто запрещено. Ирина несколько раз начинала письмо и зачёркивала. Когда выданная ей бумага закончилась, она выдвинула ящик и увидела книгу. Северянин читал «Легенды Юга. Жизнеописание Родослава Великого». В недоумении погладив обветшалый корешок, Ирина вытянула из-под томика несколько чистых листков и снова принялась за дело.
Но слова по-прежнему не подчинялись ей, предложения сталкивались упрямыми рогатыми лбами и не пускали друг друга. Совсем измучившись, она всё же смогла накропать короткую записку без лжи и правды. Ирина сообщила подруге, что с ней всё в порядке, что они уехали внезапно, но планы их переменились. Поделилась тем, что очень обеспокоена ситуацией на Юге и надеется, что всё скоро утихнет. Спросила о брате, Зоряне и Александре. А в конце заметила, что скучает по Авроре и их беседам, что очень ждёт солнечной погоды и всем сердцем надеется на верные прогнозы подруги. Чуть подумав, Ирина приписала просьбу: если возможно, узнать у Виктора, действительно ли всё так, как они думают.
Время за этим сочинительством пролетело незаметно. Когда Владимир вошёл в кабинет, покрытая нервной испариной Ирина очень удивилась. Оглядев его чёрном костюм с бордовым мелким орнаментом на рукавах и воротничке, она обернулась и посмотрела в окошко – на улице была густая темень.