Виктория Иванова – Заря и Северный ветер. Часть II (страница 16)
Ирина остановилась – ей нужно было осмыслить то, что она прочла. Восстания, конфликт Виктора с единомышленниками, новые сиверяры, какой-то неизвестный Болотников, арест Евгения – всё это очень быстро отошло на задний план, уступив место новости о смерти. Брат Александра, тот суровый молчаливый подросток, умер? Как такое могло быть? Из слов Авроры было ясно, что он попал под влияние секты, под влияние… того Олега, с которым Ирина столкнулась в книжной лавке! Ещё на древницах Анисима она догадалась, что Пётр дружен с ним! Может, этот Олег был членом секты Бессмертия, а может, шпионом северян? Ведь он заступался за ту газету, печатавшую оскорбительные расследования, её тогда признали сивеяром. Он лично знал Тараса Бурова! Но ведь Владимир убеждал её, что Буров не связан с ним. Да какая разница! Пётр умер! Наверняка он вместе с Олегом участвовал в этих протестах. Он пошёл против брата и погиб. Мальчик, только начавший жить, о чём-то мечтавший, что-то чувствующий, мальчик, которого она знала, – больше не дышит, не думает, не говорит. Это не укладывалось в её голове.
– Кто-то умер?
Голос Владимира заставил её вздрогнуть и поднять глаза. Уже одетый в свой повседневный чёрный костюм, северянин внимательно смотрел на неё.
– Как ты понял?
– У тебя на лице написано. Человек не верит смерти. Она всегда потрясает его, даже если он видит её каждый день. Кто-то близкий?
Ирина покачала головой.
– Если кто-то близкий, мы можем поехать в Ярый шип.
– Правда?
– Да.
Всего на короткий миг Ирина поверила, что это выход. Но через секунду ей стало гадко от самой себя. Воспользоваться смертью мальчика, чтобы обманом попасть на Юг и сбежать, – какая низость.
– Нет, не надо. Мы там лишние.
– Если что-то нужно, скажи. Вечером я уеду, – Владимир открыл дверь и, пропустив Катерину с подносом, вышел из спальни.
Служанка, пряча глаза, поставила завтрак на журнальный столик.
– Простите меня, Ирина Анатольевна, – проговорила она мёртвым голосом. – Я очень жалею о вчерашнем. Велите меня наказать.
– Что ты, Катя! – беспокойно отозвалась Ирина и улыбнулась в знак примирения. – Ты всё правильно сказала! Я думала только о себе и… В общем, прости меня, пожалуйста.
Катерина ответила на улыбку.
– Спасибо за завтрак! Обед не приноси сюда. Я поем внизу. Хорошо?
– Хорошо. Ирина Анатольевна? – служанка боязливо покосилась на дверь. – У меня есть кое-что для вас… Но Владимир Вячеславович не должен знать об этом.
– Конечно! Что случилось, Катя?
Девушка протянула ей сложенную во много раз бумажку. Ирина развернула её и дрогнула. Сердце её учащённо забилось в груди. Внутри лежал вязанный из нитей браслет – изумрудный, с золотистым узором. Помутившимися глазами Ирина пробежала по записке. На сером листочке знакомым аккуратным почерком было выведено: «Скоро я заберу тебя».
– Откуда это у тебя? – глухо спросила она.
– Один близкий человек доверил мне это. Он занимается поставкой продуктов с Юга.
– Катя, ты же не скажешь Владимиру?
– Нет, конечно. Я ведь сама попросила вас не рассказывать об этом.
– Хорошо…
Ирине стало совестно за своё недавнее осуждение. Она потеряла веру в Сашу, обвинила его бог знает в чём. А он не забыл о ней даже в горе! Этим утром он подарил ей крылья. Весь день, несмотря на поднявшуюся температуру и головную боль, она ходила, не касаясь земли. Она не видела и не слышала никого перед собой. Слугам приходилось по нескольку раз обращаться к молодой хозяйке, чтобы добиться от неё ответа. Предупредив Катерину, Ирина спряталась ото всех в библиотеке. Дара раз заглянула туда, чтобы сообщить ей, что пришёл Гриша и что он зовёт её на прогулку. Но Ирина сослалась на болезнь и осталась в замке – она ждала нового знака.
Уже вечером, когда сумрак обескровил всё вокруг, Ирина подошла к окошку и задумалась. Мысли её блуждали где-то далеко за пределами библиотеки, там, где мог быть сейчас Саша. Она перебирала пальцами узелки его браслета, и грудь её наполнялась теплом.
– Ирина? – настойчиво позвал её мягкий голос. – Ирина!
Она вскрикнула и обернулась.
– Прости. Не хотел тебя напугать, – Владимир стоял рядом с креслом, на котором лежали распахнутые «Аберрации сознания». – Читаешь? – он кивнул на книжку. – Я хотел сегодня ехать в Волчью долину. Но подумал… Может, ещё задержаться? Ты же знаешь, мы здесь временно. Скоро у тебя будет свой дом, в котором ты будешь хозяйкой…
Ирина слушала его и не понимала, зачем он ей это говорит. Видя, что жена не отзывается, Владимир откашлялся и продолжил неловко:
– Я подумал… может, если ты чувствуешь себя лучше, мы обсудим интерьер нашего дома? Разумеется, этим будет заниматься профессионал. Но сегодня я мог бы показать тебе свой проект. Мы вместе могли бы отобрать идеи: что бы хотела ты, что вижу я.
– Я в этом ничего не понимаю.
– Тогда я поеду в долину, – Владимир сосредоточил взгляд на окошке. – Работы там тоже много. Не знаю, когда вернусь… Береги себя. Ночью ты кашляла. Павел приглядит за тобой.
– Угу…
И снова потянулись неповоротливые, медлительные дни. Снег уже растаял, земля стала покрываться первыми зелёными наростами, но вестей от Саши не было. Каждое утро, только проснувшись, Ирина говорила себе: «Сегодня». Дневные часы проходили мучительно длинной чередой, наступала ночь, и ничего не менялось. Иногда Ирине казалось, что всё это злая шутка, и только браслет, который она когда-то плела для Саши и теперь носила на руке, не давал ей отчаяться. И всё же ожидание затягивалось, а между тем скоро должен был вернуться Владимир, он отсутствовал большую часть июля. Ирина боялась, что он приедет именно тогда, когда за ней придёт Саша. Она извела себя страхами, стала нервной и пугливой. Сутками она сидела в спальне и слушала найденные в ноутбуке альбомы «Вольмы».
Раздосадованная этим Катерина уговаривала её выйти на прогулку, она просила не привлекать к себе внимание сиверов (Павел Фёдорович уже спрашивал о её здоровье и хандре). Она уверяла Ирину, что причин для волнения нет и о необходимом будет известно в своё время. Но всё впустую, Ирина увиливала и придумывала отговорки. Однако Грише всё же удалось выманить её на воздух. Одним утром они случайно пересеклись на кухне, и она не смогла ему отказать. В Уголья они не пошли (Ирина не захотела), но зато отправились смотреть на лошадей.
– Ирина Анатольевна, как вы думаете, я мог бы стать врачом? – шёпотом спросил хозяйку мальчик.
Они стояли у загона под скособоченным зеленеющим деревом, и над ними, кряхтя, переговаривались две сороки. Ирина сложила на деревянную перекладину руки и опустила на них голову: она равнодушно следила за Адарой, которую конюх водил кругами. Одна сорока слетела с ветки на железные прутья решётки и нависла над окошком, с любопытством заглядывая в конюшню. Другая, взгромоздившись на забор, стала наблюдать за притаившемся в траве серым котом.
– Ирина Анатольевна?
– А? – Ирина подняла голову. – Что, Гриш?
– Я говорю: можно мне выучиться, где вы, и стать
– Я же не врач. Я в колледже на медсестру училась. Тебе нужно в университет.
– А вы поможете мне его найти?
Ирина вдруг отшатнулась от забора и растерянно поглядела на мальчика – она совсем забыла о своём обещании помочь ему бежать отсюда.
– Я подумал, что людям можно помогать по-другому, как Павел Фёдорович…
– А разве он тут не обучает? Разве люди не помогают ему в больнице? Наверно, не обязательно бросать семью, чтобы стать врачом, – Ирина ухватилась за эту мысль как за соломинку.