Виктория Исаева – Пятый этаж (страница 3)

А может, она и не доктор вовсе, а адвокат, который выясняет, что я помню. А может, они вообще решили повесить эту аварию на меня? Запись с дорожных камер мистическим образом исчезнет. Свидетелей либо нет, либо они их уже подкупили.

А ром!!! Ну конечно, кто будет предлагать пациенту ром в больнице? Только тот, кто собирается задним числом провести медицинское освидетельствование. Все сходится. В конце концов, разве такие истории не случаются каждый день?

«Мне бы только дождаться, когда они уйдут, и найти какой-нибудь телефон, чтобы позвонить Маргарите», – думал Роберт, и хотя ситуация его была невеселой и даже весьма серьезной, какая-то часть его испытывала облегчение просто от ПОНИМАНИЯ того, что с ним произошло. Он быстро оглядел номер. Телефона нигде не было видно.

– Что-нибудь нужно, приятель? – лихо опрокидывая в себя остатки рома, Ариэль хитро подмигнул и улыбнулся. – Ты только намекни, я тебе все что хочешь здесь достану.

– Мне бы телефон, – аккуратно попросил Роберт, смеряя то Ариэля, то Агнесс испытующим взглядом.

– Нет проблем. – Ариэль полез в задний карман джинсов и протянул ему смартфон с яблоком Apple на задней крышке.

Роберт с недоверием повертел аппарат в руках.

– Это что, iPhone?

– Он самый! 20-я модель, – не без гордости заявил Ариэль.

– Такой iPhone еще не вышел, – отрезал Роберт. – Тебя развели, приятель, это китайская игрушка.

– Сам ты игрушка! – обиделся Ариэль. – Это для вас, нищебродов, любой айфон – все равно что восьмое чудо света, а для человека со связями вроде меня это просто трубка, по которой я уже полгода разговариваю.

– А я и не говорю, что китайские телефоны плохие. – Роберт испытал нескрываемое удовольствие от того, что ему удалось поддеть наглеца, он решил закрепить моральное преимущество: – Я тоже сыну в университете дарил китайский телефон. У него тогда не лучшие времена были, вел себя как баран: регулярно напивался и терял смартфоны в барах, клубах, на квартирах случайных подруг. А порой просто разбивал в драке. Вот я и купил ему сразу пару китайских смартфонов, чтоб не жалко было. И знаешь, в чем ирония? С этими китайскими трубками он проходил очень долго. И в бассейне их топил, и ронял, и швырял – хоть бы хны. Так что ты не расстраивайся, что iPhone паленый. Может, так оно и лучше. Дольше прослужит.

– Много ты понимаешь, – Ариэль раздосадованно махнул рукой. – Да у меня на коробке подпись Стива Джобса.

И Роберт не смог удержаться от смеха. Он был серьезным человеком и чувством юмора никогда не блистал. Но тут просто не выдержал. То ли от напряжения, в котором он пребывал последние полчаса, то ли потому что это и впрямь было смешно, он расхохотался и смеялся долго, истерически, пока под ребрами не закололо, а на глазах не выступили слезы.

Агнесс и Ариэль молча смотрели на него, иногда переглядываясь, но по их вымученным улыбкам Роберт догадался, что что-то не так. Они не юристы какого-нибудь обуревшего депутата, не поверенные зажравшегося олигарха, разъезжающего пьяным по встречке. Может, они психиатры? И проверяют, насколько он вменяем? И, судя по взглядам, которые они на него бросали, тест на вменяемость он пока проходит неважно.

– Ты, может, не в курсе, парень, но Стив Джобс умер, – пояснил Роберт Ариэлю, утирая слезы и откашливаясь, от бурного смеха у него разболелся бок, – так что получить автограф Стива Джобса – это примерно так же нереально, как двадцатый айфон.

– Если только ты не был его соседом по этажу… – начал было Ариэль, но Агнесс нетерпеливо одернула его.

Впрочем, Роберт уже понял, что наглый блондин принадлежит к тому ненавистному для него типу людей, которые будут до хрипа доказывать всем, что Земля плоская, даже если все факты указывают на обратное. В конце концов они заставляют всех признать свою правоту, и все соглашаются: да, это действительно настоящий двадцатый айфон с настоящим автографом Стива Джобса, не потому что искренне поверили в это, а потому что просто выдохлись и истратили все логические доводы.

Марго всегда считала, что в общении с такими людьми гораздо проще подыграть, чем пытаться доказать правду. Но Роберт был слишком нетерпим к патологическим врунам и хвастунам. И обычно каждый такой спор вел не на жизнь, а на смерть до полного морального и социального уничтожения соперника.

– Нет, прошу тебя, говори! – Роберт уже завелся и не собирался спускать дело на тормозах. – Мне искренне интересно продолжение этой удивительной истории. Стив Джобс умер раньше, чем вышел 6-й айфон. Я действительно жажду узнать, каким образом ты заполучил 20-й айфон с его автографом. Это ж какими связями нужно обладать?

– Ты действительно считаешь, что сейчас это важно? – тихо спросила Агнесс, и Роберт вдруг почувствовал неимоверную усталость. Она обратилась к нему так спокойно и вдумчиво, что он невольно осознал: вся его жизнь не более чем череда бессмысленных споров: с женой, с детьми, с коллегами, с самим собой (особенно с самим собой).

– Нет, это действительно неважно, – сказал Роберт и потянулся к так называемому айфону. – Короче, ребят, где бы мы ни были и что бы все это ни значило, просто назовите адрес, я позвоню жене и попрошу, чтобы она забрала меня отсюда.

– Боюсь, этого ты не можешь сделать, – Агнесс грустно улыбнулась и положила прохладную ладонь на его запястье.

– Могу, – упрямо возразил Роберт и немедленно защелкал клавишами айфона, чтобы разблокировать экран. По привычке он набрал цифры, дату своего рождения, но не успел осознать, что телефон-то не его и пароль должен быть другим, как вдруг экран ожил. Роберт не стал тратить время на обдумывание этого непонятного совпадения и поспешно набрал номер жены, 11 цифр, которые он знал наизусть. Но трубка отозвалась хладнокровным «Неправильно набран номер». Он попытался еще раз, лихорадочно соображая, что, может, он все-таки в другой стране, а у телефона что-то не в порядке с роумингом.

Агнесс и Ариэль наблюдали его тщетные попытки: Ариэль – с неприкрытым самодовольством, а Агнесс – с тревогой. Она кусала побелевшие губы, и по выражению ее лица Роберт не мог понять, чего она больше боится: того, что он сумеет дозвониться, или того, что не сумеет. В конце концов он выдохся, отложил телефон и понял, что дышит громко, как загнанная лошадь. На лбу выступили капли пота, но он не стал их вытирать, чтобы не выдать своего отчаяния.

– Роберт, – Агнесс налила ему стакан воды и придвинулась ближе, – давай начнем сначала. Подумай хорошенько. Что последнее ты помнишь?

Роберт залпом осушил стакан с водой и в изнеможении откинулся на подушку.

«Думай, – приказал он себе, – просто думай. Вспоминай».

Он закрыл глаза и сжал пальцами виски…

Была обычная суббота. Они с Маргаритой сидели в просторной светлой кухне-столовой в ожидании семейного бранча. Был чудесный майский погожий день. Тот самый волшебный момент, когда солнце впервые начинает греть по-настоящему, а деревья в саду зацветают словно все разом, наполняя воздух пьянящими ароматами и предвкушением скорого лета.

Но Роберт был не из тех людей, которые, идя по улице, останавливаются, чтобы понюхать кусты жасмина. Он сидел за столом, уткнувшись в свой мобильный, рассеянно пробегая взглядом ленту новостей и полностью игнорируя буйство красок за окном. Майское солнце коснулось его щеки через стекло, но он лишь поморщился и в который раз подумал о том, как нелепо построен их дом! Огромное окно в пол превращало их гостиную в парник. С началом лета находиться здесь становилось невозможно из-за жары, от которой не спасали даже кондиционеры. Он нехотя встал и не без раздражения закрыл жалюзи, отчего солнечный свет перестал струиться на пол и слепить ему глаза.

Маргарита едва заметно поджала губы, но промолчала. И, надевая на лицо улыбку мудрой и понимающей жены, подошла к нему с ароматной туркой.

– Имбирный раф, – объявила она не без гордости, наливая в его чашку благоухающий напиток. Обычно кофе варил Роберт. И для нее приготовление рафа с сиропом, как в кофейне, было настоящим достижением.

Но Роберт молча, не отрывая глаз от айфона, покачал головой.

– Лучше чай, кофе вреден.

– Ты же любишь кофе.

– А перепады гипертонию не люблю. Не знаю, в курсе ты или нет, но резкие скачки артериального давления приводят к легкому приступу смерти.

Маргарита невесело усмехнулась и налила ему чай.

– Я думала, жизнь рано или поздно приводит к легкому приступу смерти. Никогда еще не слышала, чтобы кто-то жил вечно благодаря тому, что пил чай, а не кофе.

Роберт собирался было возразить ей и даже уже набрал воздух в легкие, но тут на кухню вошел Фил.

Он явно был с похмелья, впрочем, как и всегда. Но в двадцать лет даже раскалывающаяся голова и лютый сушняк – это не повод для плохого настроения.

Фил засунул пятерню в растрепанные, выгоревшие на солнце волосы, рассеянно почесал плоский живот. Кое-как сфокусировал взгляд на Роберте, прохрипел:

– Привет, пап, – и вальяжно прошествовал к холодильнику.

Роберт ощутил новый приступ раздражения. Сын был его позором и разочарованием, его личным фиаско, его самой большой головной болью.

Он рос таким милым, обаятельным и одаренным мальчиком. Все, за что Фил брался, получалось у него легко и играючи. В какую бы секцию его ни приводили, он везде показывал блестящие результаты и мгновенно становился лидером и всеобщим любимчиком. Он быстро бегал, он очень прилично играл в футбол, легко схватывал иностранные языки, талантливо играл в шахматы, ловко управлялся с математикой и интересовался историей.