Виктория Хорошилова – Дар вне времени (страница 4)
— Эм, да. Только пусть полежит, просохнет ночью.
Утром папа Алексей зашёл разбудить меня и тихо спросил:
— Я уже не первый раз замечаю, как ты напрягаешься, когда разговор заходит о рисунках. Почему?
— Мне раньше не разрешали и могли наказать. Я сейчас вроде и понимаю, что этого не будет, но это сродни рефлексу. А почему вчера так удивились, что я рисую?
— Ты давно просто не брала в руки краски. Кто-то из учителей в школе нелестно отозвался о твоих рисунках, и у тебя пропало желание рисовать.
— Оу, я забыла.
Отец помог мне пересесть на кресло и отвёз в ванную комнату. Умылась и сделала все гигиенические дела я уже сама. Легко перекусила и поехала на тренировку, а потом и в участок. Через месяц Анита заметила, что я тренируюсь.
— Том, вот скажи, почему на Даше сразу видно, что девочка тренируется, а на мне только через два года стало заметно?!
— Хм, генетика, — улыбнулся кот. — И, насколько я слышал, этот упрямый котёнок каждый день в зал ездит.
— Почти каждый день, кроме выходных, на них я отсыпаюсь. Зато у меня уже более уверенно получается стоять у опоры, — на их радость робко сказала, — опираюсь попой. Могу показать.
Том с Тимом страховали меня. Помогли опереться об стену и выключить колени. И я всё время за них держалась.
— Проблема в том, что даже с такой опорой мне нужно руками за что-то держаться.
Парни пересадили меня обратно в кресло и погладили по голове. А я ощутила кошачьи уши на голове и занервничала ещё сильнее.
— Милая, просто дыши, — сказал Том, — у тебя хорошие успехи. Мышцы помнят, что должны делать, и тренер им обходными путями помогает. А там скоро и прооперируют твою спинку, и снова будешь ходить и бегать.
Зашли парочка детективов. Тоже заметили мои кошачьи ушки.
— Всё хорошо? — спросили они.
Кивнула смущённо. Ушки удалось убрать.
— Тогда, дамы, для вас обеих есть работа. Том, Тим, можете за обеими присмотреть и быть дополнительно охраной.
— Естественно!
Когда вернулась домой, отцы уже были дома и о чём-то спорили и даже шипели друг на друга. Пока убирала судочки в посудомойку, а вещи — в стирку, поняла, что пара отцов встретила женщину, которая им нравится. Но остальные не ощущают её своим сердцем и напоминают остальным, что связь побратимов разорвать нельзя и остальным придётся с этим мириться. Пусть я и не успела узнать мать семейства, но поднялась какая-то обида. Постаралась её задавить.
— Как ты, котёнок? — спросили отцы.
— Ты сегодня что-то бледная.
— День тяжёлый был.
— Заметно!
Отцы перестали спорить при мне, от них ощущалась искренняя забота. А в мыслях было сожаление, что я услышала их спор по поводу женщины. После ужина укатила к себе, снова взялась за краски. Отцам нравится, что я вернулась к рисованию, и они утаскивают к себе мои рисунки. Уж не знаю, где они их хранят, но выброшенными их никогда не видела.
На следующий день произошло то, что выбило меня из колеи. Поехала на очередное ментальное сканирование и, к своему удивлению, увидела опекуна, у которого раньше жила, будучи Сашей. Следователь помог подъехать к столу, он заметил моё напряжение при взгляде на мужчину. Спрашивать вслух ничего не стал. Положив руку мне на плечо, мысленно спросил:
Просто кивнула. Мне озвучили время, что нужно проверить, дядя Толя напрягся. Я проецировала и записывала сразу на артефакт. В указанное время он получил приличную сумму на свой счёт. Это показали его воспоминания.
— По-хорошему скажете, откуда и за что эти деньги?
— За мою работу заплатили. Налоги я плачу исправно, — дёрнул он головой.
— Пятнадцать тысяч за ремонт машин? — вздёрнул бровь следователь. — Сам скажешь или наш специалист покопается у тебя в голове и найдёт следы?
— Я всё сказал.
— Аша, посмотри.
Поморщилась на это короткое имя, но стала исследовать память бывшего опекуна. Ему поступил звонок:
— Где твоя подопечная?
— В мастерской.
— Отправь её погулять, мы заплатим.
Эта сволочь даже не поинтересовалась, что с ней будет. Просто согласился. Вовремя отдёрнула руку от мужчины, потому что я вспомнила тот момент. Он отпустил меня из мастерской раньше и дал пару мелких купюр, сказал, чтобы я пошла погулять и купила себе мороженого. И буквально через десять минут я встретила хулиганов.
Не дожидаясь разрешения от следователя, бросила ему артефакт, а сама быстро выехала из допросной. Он не стал останавливать, видел, что мне нехорошо. А мне хотелось орать матом и швыряться предметами. Заметила, как предметы стали дрожать рядом. Рядом как-то неожиданно оказался Том, и он подхватил меня на руки из кресла, спросив про зал для тренировок, побежал в ту сторону. Обняла его и едва сдерживала рыдания. Стоило оказаться в зале, в котором детективы занимаются борьбой, предметы взметнулись в воздух. Притом даже тяжёлые гантели и блины для штанг.
Меня посадили на мат, и Тома оттеснила Анита. Она дала мне небольшое полотенце и сказала:
— Можешь плакать, не держи в себе эту боль.
Я взахлёб рыдала.
— Что случилось? — спросили у детектива, который был со мной на сканировании.
— Не знаю. Было простое сканирование…
Ник стоял в дверном проёме и наблюдал, как летают тяжёлые предметы.
— Сомневаюсь, что оно было лёгким для неё. Когда будет готова, расскажет. А этого типа не отпускай, скоро многое узнаем. В чём его подозревают?
— Отмывание денег, и его подопечная пропала без вести, а он не заявил.
— Девушку нашли?
— Нет.
Анита посмотрела на мужа, он осторожно приблизился и передал артефакт для записи ментального сканирования.
— Милая, я запишу твои воспоминания. Мы со всем разберёмся вместе.
Тогда я хоть и удивилась, но смогла просто кивнуть. Было ощущение, что я снова оказалась в том дне. Опекун подошёл тогда ко мне:
— Иди погуляй, купи себе мороженого. Мне тут нужно дела уладить без сопливых.
— Но я ещё не закончила чинить машину.
Мне досталась увесистая оплеуха, и оттолкнули от машины. Дали две сложенные в несколько раз купюр и вытолкнули на улицу. Уже идя от мастерской, развернула бумажки — две пятёрки. Рассмеялась горько, на такую сумму мороженое не купишь. Оно, как бы это ни было иронично, стоит двенадцать лир. А потом за спиной услышала шаги и окрик:
— Привет, мелкая, беги. Иначе сразу убьём.
Я и побежала. Анита быстро переписала мой побег и то, как я погибла. А потом я оказалась в объятиях отца Алекса. От него такое тепло и любовь ощущались. Он что-то говорил и тихо мурчал. Это помогло успокоиться и вернуть на место спортивный инвентарь.
— Молодец, моя крошка.
Отец поднялся со мной. Я висела в его объятиях, и было так хорошо и спокойно. Но пришлось вернуться в кресло. Меня отвезли умыться в туалет, а потом в комнату отдыха пить сладкий чай и кушать конфетки. Конфеты мне вручил Тим. Отцу пришлось уйти, он надолго не мог уйти с работы.
— Как ты? Успокоилась? — подсела Анита.
— Немного.
— Нужно поговорить о твоём прошлом. Там, где ты была Александрой.
Дёрнулась, словно от пощёчины.
— Тебя никто не осуждает и не обвиняет. Правда? — она посмотрела на парочку детективов, один из них был её муж.
— Конечно, мы на твоей стороне.