Виктория Холт – Солнце в зените (страница 86)

Глядя на погруженную в свою боль Анну, Ричард задавал себе вопрос, - как скоро ему придется надеть траур и по ней.

Будущее виделось мрачным. Теперь, когда король уже не находился там, держа руку на пульсе событий, на границе снова вспыхнули разжигаемые шотландцами столкновения. Французский монарх демонстрировал знаки дружбы Генри Тюдору. Ричард понимал, - ему следует схватить этого человека. Пленив его и доставив в Англию, он избавится от юноши, и тогда возникнет повод установить мир. Он отправил в Бретань людей, чтобы взять Генри Тюдора, но у Мортона еще оставались в стране агенты. Среди них был старый знакомец Ротерхэм, обладавший способом проинформировать епископа о затевающемся мероприятии. Мортон, в свою очередь, успел предупредить сына Маргарет Бофор, и тот сбежал во Францию. Епископ являлся опасным противником. Ричард знал это и проклинал себя за то, что не казнил его тогда, когда держал в руках. Мортон был намного опаснее, чем мог в прежние дни оказаться даже Гастингс.

В действительности Мортон отличался еще более страшными свойствами, чем представлялось королю. Епископ слышал о данных Ричардом Брекенбери наставлениях и полагал, что, если все пойдет согласно плану, предпринятые шаги смогут иметь для него значительный вес.

Мортон поставил свое будущее на победу Генри Тюдора и, получись у него добиться брака между молодым человеком и Елизаветой Йорк, священник был бы удовлетворен. Если их союз когда-либо осуществится и даст плоды, от маленьких принцев придется избавиться. Поэтому, пусть мальчиков уберут с дороги в соответствии с просьбой Ричарда. Да, это может оказаться полезным. Исчезновение братьев сделает достойной доверия историю об их гибели. Епископ сожалел о выходе из убежища Елизаветы Вудвилл и ее дочерей. Подобный поворот нес неудачу сразу по двум пунктам. Во-первых, если Елизавета верила в убийство Ричардом принцев - маленьких сыновей, которых она боготворила, то, какой бы преданной матерью она ни являлась, - никогда не отдала бы девочек в руки короля. Во-вторых, что, вероятно, было опаснее, Ричард мог найти девушкам супругов. Тогда брак между Елизаветой и Генри Тюдором станет неосуществим, и, даже прими юношу народ, получится ли у победителей объединить династии Йорков и Ланкастеров?

'Нам следует действовать оперативнее', - думал Мортон. Но каким образом? Требовалось обладать абсолютной уверенностью в успехе, чтобы совершать дальнейшие шаги.

Прошел полный изнурения год. Генри Тюдор не предпринял ни единой попытки высадиться на английский берег. Ясно, что он не был к этому готов.

Ричард догадывался, что вокруг него кишат одни предатели. Как-то утром на двери собора Святого Павла обнаружили четверостишие, которое сочилось изменой.

В его строчках монарх подвергался откровенной критике:

'Кот, Мышь и Ловелл, верный пес,

Власть в Англии забрали, что Вепрю Бог принес'.

Под Котом подразумевался Кэтсби, под Мышью - Рэтклиф, Ловеллом - именем, привычным для собак, - назвали Френсиса Ловелла, - то есть перечислили всех его верных друзей. А Вепрем оказался уже сам Ричард, что коренилось в изображении Вепря на королевском штандарте.

Четверостишие навело на след Уильяма Колинбурна, офицера домашней свиты герцогини Йорк. Ричарда глубоко ранил не столько выпад в сторону его правления, сколько то, что автор принадлежал к числу служащих собственной семье. Но Колинбурн совершил еще больший грех, чем написание крамольных рифмованных строф. Он был признан виновным в отправке сообщений Генри Тюдору. В них описывалось состояние английских оборонительных сооружений.

Его преступление сочли достойным смерти, положенной для изменников, и жестоко казнили на Тауэрском Холме.

В глаза Ричарду неотрывно смотрела требующая настоятельного и немедленного внимания необходимость. Она заключалась в важности появления наследника. Тревога о состоянии здоровья Эдварда была всегда, поэтому бывший герцог и Анна мечтали об еще одном ребенке. Но супруга отличалась такой хрупкостью, что Ричард начал чувствовать, - другого дитя у них никогда не родится, поэтому, уже имея на руках маленького принца, все надежды следует возлагать на него. Но сейчас Эдвард умер. Более того, после его смерти здоровье Анны мгновенно ухудшилось. Было очевидно, сама жизнь королевы просит пристального интереса, она ощущала себя настолько больной, что уже не могла скрывать терзающую ее хворь.

Ричард созвал врачебный консилиум.

Но могли ли они что-то совершить? Разумеется, их искусство способно снизойти и помочь больной.

Доктора лишь покачали головами.

'Болезнь находится в легких, наш господин. Королева не поправится. Со временем ей станет только хуже'.

Врачи вели себя беспокойно, и Ричард догадался, - они хотят сообщить ему что-то еще. Но медики колебались, и каждый стремился дождаться, дабы заговорил коллега.

В конце концов один из них произнес: 'Мой господин, на данном этапе болезнь королевы стала заразной. Вам больше не следует делить с ней покои'.

Скрытый смысл был очевиден. У них с Анной уже не появится другого ребенка.

Ричард аккуратно объяснил сложившееся состояние дел жене. Анна все поняла. Она сказала: 'Долго протянуть у меня не получится. Потерпи эти несколько недель А потом - я умру, и тебе следует снова вступить в брак...со здоровой молодой женщиной, которая сумеет подарить тебе сыновей'.

Король замотал головой. 'Никогда не появится женщины, кого я смог бы любить так, как люблю тебя. Знаю, часто я тебе об этом не говорил и не показывал. Но такова моя природа'.

'Понимаю...понимаю и даже не желаю видеть тебя иным. Ты всегда был добр ко мне...и именно в тебя я всегда нуждалась. Помнишь наши совместные детские дни в Миддлхэме?'

'Я никогда о них не забывал. Поэтому я всегда и любил Миддлхэм. Мне бы хотелось оказаться там сейчас...вместе...с нашим сыном...'

'Время проходит, Ричард. У нас были и плохие дни...Я никогда не забуду те, проведенные в жаркой и дурно пахнущей кухне...Сейчас они иногда возвращаются в мою память...я сплю...потом просыпаюсь и испытываю благодарность, что все закончилось. Но нам необходимо смотреть в будущее. Когда я умру...Я хочу, чтобы ты был счастлив, Ричард'.

'Не могу даже надеяться на это'.

'Будешь. Ты одержишь победу. Станешь великим правителем, - превзойдя в масштабах твоего брата. Ричард, я очень хочу, чтобы ты был счастлив. В таком случае все минувшее окажется стоящим себя'.

'Ты поправишься', - твердо произнес король, - 'и тогда у нас появятся дети - сыновья...сыновья и дочери'.

'Да', - ответила Анна, дабы его утешить. 'Да'. И она попыталась притвориться, что верит в такую возможность.

Наступило Рождество. Его провели в Вестминстере, намереваясь сдержать данное Ричардом обещание позаботиться о дочерях брата. Король велел привезти девушек на празднования. Он сказал, что для них следует изготовить платья, достойные уровня принцесс, таким образом, Елизавета Йорк оказалась наряжена столь же великолепно, как и королева.

Елизавета выглядела прекрасно, - пребывание в убежище никак не причинило ей вред. Девушка сияла, веселилась, - то есть очевидно радовалась, что, наконец-то, освободилась.

Она демонстрировала заметное уважение милостивому к ней монарху. Длинные золотистые волосы, льющиеся по плечам, делали Елизавету сказочной красавицей, что составляло разительный контраст с Анной, которая, пусть и совершая отважные усилия, казалось исчезающей на глазах.

Агенты Мортона при дворе обратили внимание на отношение к Ричарду Елизаветы, как и на то, что он оказывал ей должное почтение. Они послали весточку епископу, и тот ужаснулся нахождению принцессы в Вестминстере и явному ее от этого удовольствию. Также Мортона встревожили отчеты о королевской любезности к девушке и о готовности Елизаветы развлекаться.

Любой союз Елизаветы Йорк не с Генри Тюдором превратил бы план сделать его королем в невозможность. Девушке нельзя было выходить замуж...пока Тюдор не явится, дабы предъявить на нее свои права.

Мортону категорически не нравились разговоры о любезности Ричарда по отношению к Елизавете. Его задачей было добыть престол для Генри Тюдора, и епископ, проницательный интриган, понимал, - клевета на монарха приобретет немалую весомость, равную победе в сражении. Итак, замуж принцессу пускать нельзя.

В то же время навет предоставлял шанс еще сильнее опорочить Ричарда.

Почему бы не распространить намеки, что он рассматривает вариант вступить в союз с собственной племянницей? Да, король был женат на Анне, но крошечная порция яда легко бы ее убрала, и тогда супруг бы освободился.

Согласно поступающим донесениям, Анна скоро умрет. Она и так с каждым днем все слабее. История прозвучит вполне правдоподобно.

Ричард же не мог понять, почему народ его ненавидит и почему людям нужно продолжать передавать столь грязные сплетни.

Кэтсби и Рэтклиф говорили, что виной тому Генри Тюдор, что вокруг находятся тайно работающие на него агенты, и слухи - одно из оружий, используемых против нынешнего короля.

События наваливались на Ричарда со всей тяжестью. Ему приходилось готовиться к грядущему вторжению Генри Тюдора и видеть день ото дня слабеющую Анну.

Шестнадцатого марта короля вызвали к ее изголовью. Он сел на кровать, держа жену за руку, тогда как комната наполнилась наползающей темнотой.