Виктория Холт – Солнце в зените (страница 43)

Елизавета хранила стойкую уверенность, что подобного не произойдет. Но приняла к сведению, что, с угрозой, равной жене этого ювелира, следует обращаться осторожнее, чем с грозившими ей прежде.

Эдвард был таким же любящим, как и обычно, когда пришел к жене с новостью. Лодевик Брюггский, господин ван Грутхусе, укрывавший короля в дни его бегства на континент и, таким образом, доказавший свою верность и дружбу, собирался посетить Англию. Монарх желал, дабы того встретили со всем свойственным двору блеском.

Королева взяла приготовления в свои руки. Это помогало ей забыть об утрате матушки и о здоровье малышки Маргарет, которое удовлетворяло все меньше и меньше, кроме того, приготовления удерживали рядом супруга.

Прибывшего в Кале Грутхусе встретил лорд Говард, заместитель капитана. Там Лодевик Брюггский пробыл почти две недели, на протяжении которых наслаждался ярко демонстрирующим почести и уважение приемом. Затем он в надлежащее время посетил Виндзор, где его уже ожидал с приветствиями король. Эдвард провел Грутхусе в палаты Елизаветы, уверяя в ее нетерпении с ним поздороваться и лично поблагодарить за проявленную к мужу доброту, когда тот был вынужден покинуть Англию. 'Только в такие моменты', - добавил монарх, - 'человек обретает своих истинных друзей'.

Елизавета, приготовившаяся к приему почетного гостя, ждала, как всегда сказочно прекрасная, - ее золотистые волосы свободно лежали на плечах, лоб окаймляла фероньерка с драгоценными камнями. Она оказалась сполна вознаграждена искрами во взгляде Эдварда, стоило ему лишь посмотреть на жену, и снова спросила себя, - чего ей бояться со стороны любой второй половины какого бы то ни было торговца. Елизавета играла со своими присутствующими здесь дамами, целясь дротиками в вазу, рядом находилась ее старшая дочь. Подобно всем монаршим детям шести лет, Елизавета- младшая очень хорошо выглядела, и, когда Эдвард представлял королеву и принцессу господину Грутхусе, не могло возникнуть даже тени сомнения в том, как он ими гордится.

Танцы и игры продолжились, но уже с присоединением к забавам короля. Приглашение Эдвардом на танец юной дочери вызвало у всех всплеск аплодисментов.

На следующее утро Грутхусе должен был встретиться с принцем Уэльским. Маленького Эдварда принес его гофмейстер-управляющий, Томас Воган. Стоило Лодевику Брюггскому похвалить очарование королевской семьи, как сюзерен подарил ему золотую чашу, декорированную жемчужинами и хранящую на крышечке огромный сапфир.

На распределенные в течение недели развлечения не пожалели ничего. Последовала охота в Виндзорском парке, в процессе которой Эдвард настоял, дабы его почетный гость ехал на любимой монархом лошади. Не успел Грутхусе подняться в седло, ему сообщили, что скакун отныне принадлежит ему. Не удовлетворяясь преподнесением другу столь ценных даров, король обрадовал его луком с шелковой тетивой и чехлом из бархата, с вышивкой на нем своих герба и девиза.

Особенно Лодевика Брюггского восхитила роза внутри солнца, сочетающая Белую Розу Йорков с сияющим светилом. Как и Гастингс до него, Грутхусе сравнил монарха с самим солнцем. 'Вы - словно светите вашему народу', - признался он. 'Приносите им мир и благоденствие, а подданные греются в тепле ваших лучей'.

Эдвард милостиво принял похвалу, король действительно полагал, что так оно и есть.

Там же - в Виндзоре - Грутхусе пожаловали собственные покои, получившие наименование комнат удовольствия. Стены в них завесили шелком, а на пол положили ковры. Всего комнат было три, в одной поставили уже приготовленную и застеленную кровать. В одеяле и в подушках находился пух высшего качества, фланелевые простыни приобрели в бретанском Ренне, для создания пододеяльника использовали золотистый, отороченный горностаем материал. Наверху виднелось покрывало из такой же золотистой ткани, равно с занавесями вытканное белой тафтой. Во второй комнате находилась еще одна изысканная кровать, в третьей же обнаружились две ванны, накрытые уложенной в виде шатров кипельно белой тканью.

Общество проводило гостя в эти покои и оставило его там с лордом Гастингсом, обязанным задержаться в комнатах на ночь, дабы от имени короля позаботиться об удобстве Лодевика Брюггского. Разумеется, Грутхусе хорошо знал Гастингса, тот имел основания питать к нему равную монаршей благодарность, ибо разделил с Эдвардом оказанное им в Брюгге в дни изгнания гостеприимство.

Вместе они отдали должное купанию, во время которого вкусили освежающее угощение, состоящее из зеленого имбиря, лакомств и вина с приправами.

Почти неделю спустя общество отправилось в Лондон, где предстояло произойти пожалование Грутхусе графством Винчестер. В короне и в парадном облачении король поражал великолепием, своим присутствием церемонию почтил цвет столичного общества. Герцогу Кларенсу вменили в обязанность нести за гостем шлейф, а после мероприятия Эдвард отвел нового графа обратно в Вестминстер, где их ожидала с поздравлениями королева. Елизавета, прекрасная в пышном платье и в венчающей золотистые волосы короне, редко, когда чувствовала себя такой уверенной. Самое большое сожаление вызывало то, что рядом нет Жакетты, и матушка ничего из происходящего не видит.

Но королеву подстерегала еще одна трагедия. С наступлением декабря крохотной Маргарет стало заметно хуже, и одиннадцатого числа этого месяца, в возрасте всего восьми месяцев, она умерла.

Девочку похоронили в часовне Эдварда Исповедника. Таким образом, в течение года на Елизавету свалилось две смерти. Королева глубоко переживала потерю ребенка, но ее поддерживало знание о следующей беременности.

Эдвард горевал вместе с женой, но он, как и Елизавета, от души радовался сознанию, что в их семье можно ожидать еще одного мальчика. Пусть король и был удовлетворен уже имеющимся у него наследником, все равно - мечтал получить следующего. Юный Эдвард представлял для отца олицетворение счастья, однако монархи всегда стремятся знать, - случись что с первым, есть, по крайней мере, и второй сын.

Елизавета случайно вспомнила о Джейн Шор. Она не понимала, почему должна беспокоиться об одной из возлюбленных Эдварда, исключая упоминание девушки с долей тревоги матушкой во время их последнего серьезного разговора.

Разумеется, королева не станет говорить о ней с Эдвардом, но Елизавета обнаружила, что размышляет об удобном моменте, дабы обсудить с мужем пост капитана Кале. Она только недавно слышала, - больше ему ждать и не назначать Уорвику преемника нельзя.

Елизавета знала, почему Эдвард медлит. Мысли о назначении нового капитана напоминала ему о Ричарде Невилле. Казалось довольно странным, что, несмотря на все сотканные покойным графом интриги, король продолжал относиться к тому с любовью. Кому-то настроения Эдварда представлялись непонятными, но Елизавете они были ясны. Она знала о его преданности семье, лишь доказанной слабостью короля, - иначе Елизавета назвать это не могла, - когда сюзерен простил Кларенса. Между тем Джордж ждал случая предать брата снова. Королева понимала силу семейных уз, которые оказывались крепче прочего, но Вудвиллы трудились друг ради друга, тогда как брат Эдварда и часть его близких присматривали себе вознаграждение побольше.

'В ближайшем будущем вам следует назначить нового капитана', - напомнила мужу Елизавета.

Эдвард промолчал. Словно мысли его витали где-то далеко. Не рядом ли с супругой ювелира?

'Энтони хорошо вам служил. Он глубоко предан вам. Я задаю себе вопрос, если вы...'

Эдвард по-доброму улыбнулся жене. 'Он собирается согласиться', - подумала королева.

Его последующие слова чуть не сбили ее с ног. 'Пост капитана я уже пожаловал', - произнес король.

Елизавета взглянула на него в изумлении. Если бы пост был пожалован Энтони, она сразу же об этом узнала бы. Встреча с братом состоялась в тот же день.

'Я пожелал наградить им Гастингса', - продолжил Эдвард. 'Он был мне добрым другом...да и о должности мечтал'.

Гастингса! Ее врага! Елизавете оказалось крайне тяжело сдержать обуявшую ее ярость.

Из-за опасения выдать себя она даже не смотрела в эту минуту на короля, иначе запечатлела бы на его прекрасном и улыбающемся лице звонкую пощечину. Кале...для Гастингса, противника Елизаветы! Для человека, который составлял компанию Эдварду в приключениях с женщинами и толкал монарха на еще большее распутство.

Гастингс! Тот, кого Елизавета ненавидела. С данной секунды она станет ему злейшим из недругов.

Снова обернувшись к королю, молодая женщина улыбалась, всю горечь с ее лица стерло начисто.

Она вспомнила предупреждение Жакетты. Вероятно, теперь следует вести себя вдвойне осторожней.

Елизавета обсудила вопрос о назначении Гастингса на пост капитана Кале с братом Энтони. Он был лишь на год моложе сестры и, вполне возможно, являлся самым способным в их семье. Энтони удачно вступил в брак, приобретя, благодаря супруге, титул барона Скейлза. В качестве старшего сына после смерти отца он стал лордом Риверсом, а с восшествием на трон Англии сестры, начал быстро продвигаться по иерархической лестнице, что не мешало ему и далее наблюдать, как бы улучшить собственное положение. Монарх полностью подпал под очарование Энтони, свежеиспеченный лорд унаследовал свойственную Вудвиллам привлекательность и заставил заметить себя на турнирах, где неизменно рассматривался победителем.