Виктория Холт – Расколотая корона (страница 69)

Филипп, однако, был влюблен. А еще он пытался доказать Ричарду, что тот совершает ошибку, доверяя своему отцу.

Он немедленно показал письмо Генриха Ричарду.

Ричард был в ярости. Он страстно дорожил Аквитанией. Он покорил ее мечом и позволил матери владеть ею лишь потому, что знал: она — его верная союзница, и в свое время Аквитания полностью перейдет к нему. Он не отдаст Аквитанию.

— Клянусь очами Господними, Филипп, — сказал он, — я должен защищать то, что мое.

Филипп мудро кивнул.

Затем он с тоской добавил:

— Кажется, я должен тебя отпустить.

— Я должен укрепить свои замки. Я должен быть готов к борьбе с отцом.

Филиппу пришлось задуматься. Он должен был либо потерять друга, либо удерживать его против его воли. Он любил Ричарда и не хотел терять его уважения. Если он отпустит его, он докажет глубину своих чувств.

Он решил, что должен принести эту жертву.

— Мне глубоко горько видеть, как ты уезжаешь, Ричард, но ты прав, когда говоришь, что должен защищать свои замки от отца. В любой момент он может их у тебя отнять, ибо таково его намерение. Так что я не скажу «прощай», но «до свидания»! Скоро мы встретимся снова. Возможно, когда придет время, мы с тобой отправимся в крестовый поход в Святую Землю.

— Клянусь очами Господними, — вскричал Ричард, — мало что могло бы порадовать меня больше.

И он ускакал в Аквитанию.

***

Ричард укрепил свои замки и подумывал отправиться в Святую Землю в компании Филиппа. Он не мог придумать ничего, что лучше соответствовало бы его настроению. Отправиться в путь с Филиппом подле себя, два добрых друга, преданные праведному делу. Перед тем как он покинул Филиппа, они только и говорили, что о своих приключениях в Святой Земле.

— Плечом к плечу, — сказал Филипп. — Это доставило бы мне большее удовольствие, чем что-либо, что я когда-либо знал.

До него дошли вести из Иерусалима. Ираклий подготовил мир к тому, что происходило. Разве он не умолял короля Генриха прийти им на помощь? Он рассказывал им об ужасной болезни, постигшей короля Балдуина, о том, как плоть отпадала от его костей, и он был в таком плачевном состоянии, что долго не мог прожить.

Теперь он был мертв; его племянник наследовал ему — юный мальчик, который и сам был не более чем младенцем. К тому же мальчик не отличался здоровьем и быстро последовал за дядей в могилу.

Саладин, предводитель неверных, человек действия, не знающий страха, был так же полон решимости изгнать христиан из Святой Земли, как они — сохранить ее. Он был яростен и отважен; он не давал пощады и не просил ее. Этот Саладин быстро становился легендой, и христиане трепетали при его имени.

Ираклий предвидел это. Он пришел умолять короля Англии спасти Иерусалим, потому что Генрих Английский слыл сильным человеком.

«Они ошиблись в моем отце», — подумал Ричард. Генрих больше не был сильным человеком; он был немощным стариком. Не ему быть спасителем Гроба Господня.

Но у него был сын; и тогда в Ричарде родилось великое желание.

Он отправился в Тур, принял там крест и поклялся, что присоединится к крестовому походу и спасет Святую Землю.

***

Теперь, когда Ричард уехал, Филипп был полон решимости заставить Генриха пойти на уступки. Он знал, что Генрих писал Ричарду и что Ричард лишь наполовину верил в предательство отца. В конце концов, Ричард был сыном Генриха и не мог до конца поверить, что его собственный отец желает ему зла. Ему казалось неправильным быть в союзе с другим против собственного отца, даже если этот другой — Филипп.

Филипп хорошо знал характер Ричарда, и его главной целью теперь было доказать ему, насколько коварен его отец. Поэтому, пока Ричард приводил свои замки в боевую готовность и давал клятву верности кресту в Туре, он решил действовать.

Генрих, убаюканный чувством безопасности, полагая, что Ричард добился временного мира с Филиппом, планировал вернуться в Англию. Он жаждал обрести хоть немного покоя. Он уедет и побудет в тишине с Алисой. Она сможет за ним ухаживать, ибо он нуждался в уходе; и там, в тиши одного из своих дворцов, он окрепнет и будет готов ко всему, что бы ни задумал Филипп.

Рождество было не очень праздничным. Да и как могло быть иначе, когда безопасность короля была под угрозой, а его нрав так переменчив из-за спорадических болей? Вся компания с нетерпением ждала возвращения в Англию, где король почувствовал бы себя спокойнее. Увы, Филипп не собирался давать Генриху легкого пути.

Пусть Генрих едет в Англию, если хочет. Тогда Филипп вторгнется в Нормандию и будет иметь очень хорошие шансы на успех, пока Генриха нет. С другой стороны, если Генрих предпочтет остаться и сражаться, пусть будет так.

Генрих вздохнул и понял, что не сможет совершить долгожданную поездку в Англию.

Пришло послание от Филиппа. Он указывал, что Генрих завладел приданым Алисы, но брака так и не было. Когда состоится брак? Либо он должен вернуть захваченные земли, либо Ричард должен немедленно жениться на Алисе.

Все началось снова. Старый вопрос.

«О, Алиса, — подумал он, — что же мне делать? Решение все ближе и ближе. Людовик, зачем ты умер и оставил мне этого своего сына?»

Они должны были встретиться в Жизоре — городе, который Филипп требовал вернуть.

Неужели приближалось время, когда ему придется отдать Алису?

***

Бог был на его стороне. Или это был Томас Бекет? Во всяком случае, выход ему был указан.

Прежде чем конференция в Жизоре успела начаться, в город въехал архиепископ Тирский. Он услышал, что короли Франции и Англии находятся здесь, и привез им печальные вести.

Почти три месяца назад Иерусалим пал под натиском Саладина. Маленький король умер, как они уже слышали. Его мать, снова вышедшая замуж, назначила своего второго мужа королем Иерусалима. Теперь в Иерусалиме хозяйничал Саладин, и он завладел Истинным Крестом.

Христиане всего мира должны были погрузиться в глубочайший траур. Король Ги был взят в плен, а Истинный Крест находился в руках Саладина. Все добрые христиане должны были подняться и вырвать святые реликвии у неверных.

Перед лицом столь сокрушительного бедствия два короля не могли обсуждать свои разногласия. Теперь они казались мелкими… всем, кроме Генриха.

Филипп, который и так планировал отправиться в крестовый поход с Ричардом, зная, что тот уже принял крест, немедленно объявил о своем намерении. И архиепископ Тирский в трогательной церемонии вручил ему крест. Генриху не оставалось ничего другого, как тоже его принять. Впрочем, он сомневался, что когда-либо исполнит свою клятву. Он мог рассматривать это лишь как временный выход из затруднительного положения. Их люди последовали за ними, и их было так много, что кресты пришлось делать разных цветов для разных народов: красные для французов, белые для англичан и зеленые для фламандцев.

Филипп и Генрих теперь совещались не как враги, а как союзники и вместе клялись сделать все, чтобы вместе отправиться в крестовый поход. Им нужно было время на подготовку, и они решили, что потребуется год, чтобы собрать необходимые деньги и снаряжение. Они планировали выступить на Пасху 1189 года.

Они вместе обсуждали, как собрать деньги, и Генрих предложил, чтобы каждый, кто не пойдет с ними, отдал десятую часть своего имущества на это дело, а те, кто пойдет, отложили десятую часть своего, чтобы обеспечить себя всем необходимым.

Это показалось достаточно справедливым, и с огромным облегчением Генрих отправился в Англию.

Он нашел Алису в состоянии тревоги, ибо до нее дошли слухи, что король Франции твердо намерен настоять на ее браке.

Он горячо обнял ее. Один ее вид возвращал ему молодость.

— Какие вести, милорд? — с тревогой спросила она.

— Все хорошо. Бог со мной. Думаю, это святой Томас, ибо это было похоже на чудо. Твой брат — суровый человек, Алиса. Он так не похож на твоего отца. Он резок и хитер, и, по-моему, делает все возможное, чтобы меня уничтожить.

Она содрогнулась.

— Не бойся, милая, я ему ровня. Он всего лишь мальчишка, а я — человек с огромным опытом. Он собирался потребовать тебя для Ричарда, и тут появился архиепископ Тирский с ужасными новостями. Как мы могли тогда обсуждать наши дела? Нам оставалось только одно — объединиться и отправиться в крестовый поход.

— Вы отправитесь в крестовый поход!

— Из этого ничего не выйдет. Много раз в моей жизни были разговоры о крестовых походах, и ни в одном я еще не был. Нет. Что-нибудь случится, будь уверена, и мне помешают отправиться в Иерусалим. У меня здесь свои обязанности. Я не вижу доблести в том, чтобы оставить свои земли на произвол судьбы, на бунт, возможно, пока я буду сражаться за возвращение Святой Земли христианскому миру. Вот если бы я был человеком без обязанностей… но это не так, Алиса. Так что не бойся. Мы вместе, и только одно может нас разлучить.

— Что? — спросила она.

— Смерть, — ответил он. Она вздрогнула, и он сказал: — Ну вот, я заставил тебя волноваться. Улыбнись, Алиса, улыбнись для меня. Ты не знаешь, как я жаждал это увидеть.

И она улыбнулась, и они забыли обо всех этих чуждых силах, что стремились их разлучить, и главная из них — Смерть.

***

Ричард был в восторге, услышав, что переговоры между Филиппом и Генрихом были прерваны, чтобы они могли объединиться и спланировать крестовый поход.

Натура его была такова, что, как бы он ни не любил отца и как бы его ни влекло к Филиппу, он не мог забыть, что он — сын Генриха, и что короли Франции — естественные враги королей Англии. Он не хотел быть неверным своему отцу, и если бы только Генрих пошел ему навстречу, он был бы готов стремиться к согласию между ними.