Виктория Холт – Расколотая корона (страница 51)

Генрих Молодой сделал невозмутимый вид, хотя втайне улыбался. Что бы сказал Ричард, знай он, что Аквитания готова изгнать его и принять его брата Генриха?

— Однажды, — продолжал король, — вы поклялись служить мне всю мою жизнь. Порой мне кажется, вы забыли об этом, ибо худший способ мне служить — это воевать друг с другом. Я приказываю вам принести друг другу клятву верности сейчас… здесь, в этот самый миг.

Генриха Молодого это не слишком встревожило. Его отец постоянно нарушал свое слово, и люди его уважали. Не было причин, почему бы ему не последовать его примеру.

— Генрих — мой старший сын, — продолжал король, — и как таковой он будет королем Англии и будет иметь права на те земли, что принадлежат мне. Ричард и Джеффри, вы будете владеть Аквитанией и Бретанью по милости вашего брата. Посему вы принесете ему оммаж.

Генрих Молодой улыбнулся, весьма довольный таким решением. Но не Ричард. Глаза его были холодны, как сталь, и если руки его слегка дрожали, то от лихорадки, и его семья знала, что не следует неверно истолковывать причину этой дрожи.

В отличие от своего брата Генриха, Ричард не был способен на обман. Не зря же его прозвали «Ричард Да-и-Нет», ибо на любой вопрос он давал ясное «да» или «нет» и говорил то, что думал. Он не боялся правды.

— Я не принесу оммаж моему брату за Аквитанию, — сказал он теперь. — Волей моей матери было, чтобы я унаследовал ее земли. Я не обязан этим вам, и это не имеет никакого отношения к вашим владениям. Генрих, может, и ваш старший сын, но я тоже ваш сын и сын моей матери. Я не принесу оммаж за Аквитанию никому, кроме короля Франции, как того требуют обычай и традиция.

«Будь ты проклят, Ричард, — подумал отец, невольно восхищаясь им. — Ты, конечно, прав. Аквитания — не Нормандия и не Анжу. Но почему ты не можешь быть послушным сыном!»

— Ты исполнишь мою волю! — закричал он.

— Я ничего подобного не сделаю.

Король распалил свой гнев, но настоящей ярости не чувствовал, лишь страх перед этим сыном, который был обручен с Алисой. Он не мог даже в этот миг не задаться вопросом, что бы тот сказал, если бы узнал, что его отец соблазнил ее и она уже родила ему дитя.

Ричард отвернулся.

— Вернись! — вскричал король, но Ричард не обратил внимания.

Король стоял, глядя на своих сыновей Генриха и Джеффри.

— Клянусь очами Господними, — вскричал король, — я не потерплю, чтобы собственные сыновья мной помыкали!

— Ричард заявляет, что никому не позволит себя обуздать, — сказал Генрих.

— Вы видели, как он бросил мне вызов, — ответил король. — Что вы намерены с этим делать?

— Полагаю, — заметил Генрих, — вашего сына Ричарда следует проучить.

— В таком случае мы полностью согласны, — сказал король.

Генрих Молодой ликовал.

Ричард сам пошел ему в руки. Если уж он собрался проучить Ричарда, как это сделать лучше, чем отняв Аквитанию?

Ричард тем временем скакал обратно в свое герцогство.

***

Генрих Молодой, а рядом с ним Джеффри, ликуя, скакал к Аквитании.

— Теперь, — сказал он, — мы покажем нашему отцу, из какого теста мы сделаны! И Ричарду тоже. В Аквитании с них его хватит. Им не по нраву эти суровые мужи, что именуют себя справедливыми. Ричард со своими воинственными замашками и жестокими карами, которым он подвергает ослушников, утратил их уважение. Они хотят от него избавиться. Я знаю, как народ Аквитании желает, чтобы им правили, и это как нельзя лучше совпадает с моими желаниями.

Он представил себя во главе огромных столов в своих замках. Будут песни и смех; он будет услаждать своих подданных турнирами, которые сам же и придумает. Он видел, как выезжает на арену, и дамы улыбаются ему с помоста. Все будут соперничать за его благосклонность. Маргарита будет им гордиться. Он будет носить ее цвета.

Вот как надо править. Вот чего хотели провансальцы. Ричард их не понимал.

Какая же великая удача, что Ричарда так ненавидят.

Когда он достиг границ Аквитании, его уже ждали многие дворяне со своими вассалами.

У него будет великая армия. Он не может проиграть.

«Что ж, Ричард, — сказал он себе, — ты не захотел принести мне клятву верности. Я могу обойтись без твоей клятвы. Я просто возьму то, что ты не хочешь отдать».

***

Когда король услышал, что происходит в Аквитании, его охватила тревога.

Братья воюют друг против друга! Это путь к катастрофе.

«Каких же людей мы породили, Алиенора и я? — спрашивал он себя. — Почему сыновья, рожденные от других женщин, были добрыми и верными мне подданными? Быть может, как говорила Алиенора, потому что у них не было прав и все блага они получали от меня, тогда как рожденные в браке верили, что все мое по праву принадлежит им? Или потому, что мой союз с Алиенорой с самого начала был обречен?»

О его предках ходили слухи. Говорили, что один из графов Анжуйских, охотясь в лесу, встретил женщину такой красоты, что был пленен ею и женился на ней. Ее красота была такова, что все дивились ей; однако она неохотно входила в церковь и всегда уходила до освящения Даров. Это озадачивало ее мужа, и однажды, через несколько лет после их свадьбы, как раз когда она собиралась покинуть церковь, он схватил ее за плащ и не отпускал.

Внезапно, как говорили, она взмыла вверх, держа за руки двоих своих детей. Она исчезла, оставив своего растерянного мужа с плащом в руках. Говорили, что она была ведьмой и слугой дьявола. Хотя она забрала с собой двоих детей, двоих она оставила, и один из них стал следующим графом Анжуйским.

Эта легенда жила, и из-за нее многие говорили, что в крови анжуйских графов есть дьявольская жилка.

«Правда ли это? — гадал Генрих. — Передалось ли это через меня? Не это ли во мне заставило меня соблазнить невесту моего сына? Не это ли заставляет моих сыновей воевать друг с другом и со своим отцом?»

«Нет, — сказал он себе, — свой нрав они унаследовали от матери».

Что его грех с Алисой по сравнению с кровосмесительной связью Алиеноры с дядей?

И чего можно было ожидать от потомства двух таких людей, как он сам и Алиенора?

Но он должен был прекратить эти мрачные раздумья. Предстояла работа. Он со всей поспешностью отправится в Лимож, где расположился лагерем Генрих, и немедля положит конец этой попытке братоубийства.

***

По дороге он встретил Ричарда, который приветствовал его приезд.

С отцом на своей стороне против братьев он не мог не победить.

— Это меня глубоко огорчает, — сказал король. — Неужели ничто из сказанного мной не имеет для вас никакого значения?

— Вы всегда благоволили Генриху, — упрекнул его Ричард. — А он обманывал вас на каждом шагу и ясно показал, что неспособен править.

— Он мой старший сын, и вы все бросили мне вызов. Мои сыновья — горькое разочарование для меня… кроме Иоанна.

— Иоанн еще слишком юн, чтобы иметь собственное мнение, — ответил Ричард.

— Я верю в его привязанность.

Король решил, что ему придется вести переговоры с Генрихом, который находился в Лиможе.

— Я сопровожу вас, — сказал Ричард, — и мы возьмем с собой отряд воинов.

— Нет, — сказал король. — Пусть знают, что я пришел говорить миром. Они узнают меня, и вреда не будет.

— Я им не доверяю, — сказал Ричард.

— Ты останешься здесь, пока я поеду к городу, и я возьму с собой лишь небольшой отряд рыцарей.

— Мне это не нравится, — ответил Ричард.

— Сын мой, тебе придется усвоить, что я поступаю так, как считаю нужным.

Пока он ехал вперед, он думал: «О, Генрих, сын мой, почему ты не можешь быть тем ласковым мальчиком, каким был в детской, до того как твоя мать изменила тебя? Почему твое честолюбие должно было лишить тебя чувства чести? Как я могу дать тебе то, что ты просишь? Я должен править. Я опытен в делах правителей. Ты не понимаешь. Править — это не значит наслаждаться жизнью в удовольствиях. Те крохи удовольствий, что были у меня, я урывал между набегами здесь, карательными походами там и всеми заботами, что осаждают короля с его обширными владениями. Если бы ты понимал, ты радовался бы, что я здесь, чтобы править, а ты — чтобы учиться у меня, дабы со временем ты мог удержать свое королевство в своих руках».

Они приближались к городу. Он ехал во главе отряда. Над ним развевался его стяг, провозглашая его королем Англии, владыкой их всех.

Внезапно в воздух взметнулся рой стрел. Один из его людей крикнул:

— Король едет!

Еще один залп стрел. Одна пронзила плащ короля.

— Милорд, — сказал его знаменосец, — они знают, кто вы, и пытаются вас убить. Мы не готовы отразить их атаку.

— Ты прав, — сказал король. — Мы повернем назад.