Виктория Холт – Расколотая корона (страница 42)

Не питал Генрих особой симпатии и к юному принцу Франции. Его никто не любил; характер у него был не из приятных. Лишь отец души в нем не чаял, да, конечно, министры Франции понимали его важность, ибо он был наследником, и умри он после того злоключения в лесу, несомненно, появилось бы столько претендентов на престол, что гражданская война стала бы неизбежной.

Людовик решил, что следует провести благодарственную службу в Сен-Дени в честь чудесного выздоровления Филиппа, и сделать это как можно скорее.

Он не хотел, чтобы Томас Бекет счел его неблагодарным за заступничество.

Дата была назначена. Генрих Молодой поедет бок о бок с Филиппом, чтобы показать всем, что дружба между Францией и Англией крепка.

Когда слуги помогли Людовику сесть на коня, их поразила его бледность, и один из них спросил короля, не чувствует ли он себя нехорошо.

— Немного устал, — ответил Людовик.

— Милорд, может, вам следует отдохнуть?

— Нет, — ответил король. — Я ни за что не пропущу эту церемонию.

Но он ее пропустил, ибо, когда процессия двинулась к аббатству, король, к ужасу всех, повалился вперед. Он бы соскользнул на землю, если бы один из рыцарей, который внутренне уже отметил его бледность, не поспешил его подхватить.

Короля доставили обратно в замок, и вскоре у его постели собрались лекари.

У него случился удар, и он не мог ни говорить, ни двигаться.

Через несколько дней ему стало немного лучше. Речь вернулась, но одна рука и нога были парализованы.

***

В одном Людовик был непреклонен. Коронацию нельзя больше откладывать. Теперь, более чем когда-либо, было необходимо, чтобы Филипп был коронован королем Франции.

Он послал за Филиппом, графом Фландрским, и умолял его присмотреть за юным Филиппом. Граф был одним из крестных отцов Филиппа, напомнил он, и это его долг.

— Мой сын умен, но так молод, — сказал король. — Ему многому предстоит научиться, но он достаточно проницателен, чтобы научиться. Я верю, что те, кто желает мне добра, будут и ему добрыми друзьями.

Филипп, граф Фландрский, поклялся, что будет служить Филиппу всеми своими силами.

Так он и сделает, пообещал он себе, если мальчик поддастся его влиянию. Граф уже представлял, как его могущество будет расти по мере роста его влияния. Было ясно, что Людовику недолго осталось жить; новый король будет очень молод, и если он примет руководство своего крестного отца, Филипп, граф Фландрский, будет весьма доволен. Все будет, как желал Людовик, только юный Филипп будет служить графу Фландрскому, а не наоборот. Когда это случится, между ними воцарится мир, и они будут трудиться вместе на благо Франции и графа.

Жена Людовика Адель пришла к его постели, и он поделился с ней своими тревогами.

— Хотел бы я, чтобы наш сын был немного старше, — сказал он.

— Он скоро повзрослеет, — успокоила она его.

— Не успеет.

— Успеет, — сказала она.

Взгляд ее был печален. Он был добрым и нежным мужем. Она боялась, когда приехала в Париж, чтобы выйти за него замуж и стать королевой Франции. Ее семья, естественно, была в восторге от этого союза, и теперь она думала о своих братьях, ибо, если Людовик умрет, ей понадобится их помощь. Филипп был слишком молод, чтобы править, и вполне мог попасть под влияние тех, кто не принесет ему добра.

— Адель, дорогая моя, — сказал Людовик, — ты была мне хорошей женой, и я никогда не смогу отблагодарить тебя за то, что ты подарила мне сына.

Она опустилась на колени у его кровати и поцеловала ему руку.

Он пробормотал нежное слово.

— Вы должны поправиться, — сказала она ему.

Он кивнул, чтобы утешить ее, но не верил, что когда-нибудь покинет эту постель.

В день коронации он все так же лежал и мечтал оказаться в Реймсе. Там корону на голову Филиппа возложит его дядя — брат Адели, — который был архиепископом Реймским. Он был добрым и сильным человеком. Ее братья будут стоять рядом с Аделью, и скоро мальчик, который, как все должны были признать, был умен, достигнет возраста, когда сможет стоять на своих ногах.

Если бы только Филипп был немного старше, он мог бы умереть спокойно. Не то чтобы он был сейчас на что-то годен, кроме как быть символом; но он все еще был королем Франции, и люди уважали его как такового, но в этот день появится другой король, юный мальчик, который, как он горячо молился, вырастет великим королем.

Он чувствовал, что, хотя он лежит в Париже, а его сын в Реймсе, духом он с ним.

Он знал, что Филипп, граф Фландрский, понесет золотой меч, а юный Генрих Английский будет держать корону, и церемонию проведет дядя Филиппа.

Он слышал музыку. Он все видел своим мысленным взором и молился: «Святая Матерь, позаботься о моем сыне. Даруй ему мудрость, которой не было у меня. Укрепи его в борьбе с врагами и научи милосердию к тем, кто причинит ему зло. Если ты сделаешь это, я готов отойти с миром».

А в Реймсском соборе юный Филипп ликовал. Наконец-то король Франции. Генрих Молодой, глядя на него, хотел сказать: «То, что тебя короновали, еще не делает тебя королем. Тебе придется подождать смерти отца, но это, без сомнения, недолго».

«А мне, одному небу известно, сколько еще ждать».

***

Куда бы ни направлялся юный король Франции, граф Фландрский сопровождал его. Лукавый граф теперь пытался стать для Филиппа тем же, кем некогда стремился стать для Генриха. Два юноши были в схожих обстоятельствах: оба коронованы при жизни отцов, оба носили титул короля, не имея власти.

Граф дивился безрассудству и короля Франции, и короля Англии, которым не хватило дальновидности понять, что нельзя возносить сыновей на такую высоту, пока сам носишь корону. Это было напрашиваться на неприятности. В случае с Людовиком, которому оставалось недолго, в этом был некоторый смысл; но почему Генрих Плантагенет оказался столь недальновиден, оставалось загадкой.

Впрочем, теперь графа куда больше интересовал новый король Франции, нежели Генрих. Отцу Генриха предстояло править еще много лет; он был могучим человеком, против которого немногие могли помериться умом и воинским искусством и выйти победителем. С Филиппом дело обстояло совсем иначе.

И потому он пустил в ход все свое коварство, чтобы обворожить юношу.

Филипп, граф Фландрский, был именно тем человеком, которым юный Филипп не мог не восхищаться. Его показная бравада, тонкая лесть, расточительность, богатство, щедрость — все это очаровывало молодого короля.

Королева Адель видела, какое влияние граф Фландрский оказывает на ее сына, и сокрушалась об этом. Она попыталась его урезонить.

— Филипп, твой отец еще жив, — напомнила она. — Помни, он все еще король Франции.

— Он ничего не может. Он лежит в постели и не в силах пошевелиться. А Францией нужно управлять.

— Твой отец всегда говорил, что для доброго правления королю нужны хорошие министры.

— Мой отец всегда боялся править.

— Поостерегись в словах, сын мой. Твой отец — добрый человек, и единственное, чего он боялся, — это поступить неправедно.

— Король должен быть смелым. Король должен принимать решения, нравятся они другим или нет. Он должен слушать лишь те советы, что кажутся ему верными, и за ним остается последнее слово.

— Ему также нужен опыт. Я пригласила ко двору твоих дядей.

Филипп пришел в ярость. Его дядей! Ее братьев. Эти люди из дома Блуа были слишком высокого мнения о себе. Так говорил граф Фландрский. С тех пор как их сестра вышла замуж за короля Франции, они считали, что имеют право править.

— В таком случае, — вскричал Филипп, — можешь отменить это приглашение.

— Я ничего подобного не сделаю, — возразила королева. — Твой отец рад, что я так поступлю. Он понимает, что тебе понадобится их руководство.

— Мне они точно не нужны. И я их здесь не потерплю.

— Филипп, — серьезно сказала его мать, — запомни вот что. Тебя короновали, но это не делает тебя правителем этой страны. У Франции уже есть король, и пока он жив, корона и власть, что с ней связана, принадлежат ему.

— Он мертв… или почти мертв. Он не может ни думать, ни действовать.

— Филипп, как ты можешь так говорить! Он твой отец и король Франции. Его поразил ужасный недуг. Неужели ты собираешься омрачить последние месяцы его жизни?

— Я король Франции, — сказал Филипп, — и все должны это знать.

— Ты всего лишь мальчик.

Ничто не бесило Филиппа больше, чем напоминание о его юности. Он впал в ярость и вскричал:

— Вы узнаете… все узнают… что значит перечить королю Франции, даже если он, как вы говорите, всего лишь юнец!

— Ты должен всегда сдерживать свои страсти, Филипп. Тебя короновали, как того желал твой отец. Он хочет, чтобы Франция никогда не оставалась без коронованного короля. Вот почему он приказал провести твою коронацию. Помни, ты обязан ему своей короной; ты обязан ему своей жизнью. Ничего хорошего никогда не случалось с теми, кто не чтил своих отцов. Корона — его. Печать власти — его. Верные французы обязаны служить ему и только ему… пока.

Филипп в ярости вылетел из покоев.

В саду Филипп, граф Фландрский, прогуливался с Генрихом и Маргаритой. Между Генрихом и графом все еще сохранялась дружба, и граф с некоторым удовольствием отмечал, что Генрих немного ревнует к тому вниманию, которое он теперь оказывал Филиппу.

К ним присоединился Филипп.