Виктория Холт – По зову сердца (страница 42)

Я расчувствовалась и отвернулась.

Он подался ко мне.

– Вот что стоит между нами, – сказал он. – Страх того, что произошло с вашим братом. Если он вернется, вы обретете покой, а если вы узнаете, что случилось худшее, придете ко мне за утешением.

– Может быть, и так. Я думаю о нем почти все время. Иногда мне кажется, что лучше не знать. Мы так долго прожили без него. А я никогда не смогу отправиться на его поиски. Бабушка. Я не могу оставить ее, правда же? Понимаете, если я уеду, для нее это будет означать, что мы оба пропали.

– Жаль, что вас у нее только двое. Если бы у вас была большая семья…

– Есть еще два брата и сестра. Не родные, единокровные, конечно. Они живут в Голландии.

– Да, я помню, вы рассказывали. Ваш отец женился повторно.

– Бабушка М очень сердита на него за то, что он бросил карты и занялся экспортом. – Я не смогла сдержать улыбку. – О да, она очень недовольна. Но мне кажется, что на самом деле ее задевает то, что у нее есть внуки, которых она не знает.

– Когда вы выйдете за меня, вам придется покинуть ее.

– Да, но это другое. Она ждет, что я выйду за вас. Ей кажется, так будет очень удобно. Мы будем неподалеку, и она надеется на правнуков. Она кажется строгой, но детей обожает. Ей нравится мысль о продолжении рода.

– Очень жалко, что вы не можете встретиться с остальными родственниками.

– Они живут в Амстердаме. Отец время от времени присылает письма, вот и все наше общение. Он полностью занят новой семьей, да оно и правильно. Они там, мы далеко, и, поскольку мое рождение стоило жизни матери, вспоминать обо мне ему, наверное, неприятно. Я понимаю, что он чувствует.

– Неправильно семье жить врозь. Кроме тех случаев, конечно, когда они не могут ужиться вместе. Но вы как будто плывете по течению.

– Очень точное описание. Мы не враждуем… ничего такого, просто плывем по течению.

– А если бы эти внуки вдруг оказались с бабушкой, ваша маленькая затея не была бы такой уж невозможной.

– Она воспротивилась бы, но, зная, что есть тот, кто ее утешит, я бы это преодолела.

– Не сомневаюсь, что вы бы это сделали.

– О, как я хочу, чтобы Филипп вернулся!

– Давайте выпьем за это, – предложил он.

Его глаза встретились с моими поверх стакана, и я подумала: «Да, я люблю его. Где еще мне найти такого доброго, такого заботливого, такого нежного, такого понимающего».

«Какая же я дура!» – заключила я.

Но жестокие воспоминания не заставили себя ждать. В месте, весьма подобном этому, Анна Алиса впервые встретила Десмонда Фезерстоуна. Он сидел за таким же столом. Я отчетливо помнила описание.

Наверное, в конце концов я все же подавлю в себе эти воспоминания.

Я верила, что сумею это сделать… со временем.

Реймонд сделал объявление в феврале.

Он проводил с нами выходные. Это уже стало привычкой. Он всегда приезжал в конце недели, кроме тех случаев, когда должен был ехать в Бакингемшир. Он только что прибыл, и мы пили чай в маленькой бабушкиной гостиной, когда он сказал:

– В марте я еду за границу. Отец едет со мной. Мы побываем в Европе… Во Франции, Германии и Голландии. Это деловая поездка. Нам приходится время от времени выезжать.

– Нам будет не хватать вас, – сказала бабушка М.

– Как долго вы будете в отъезде? – спросила я.

– Думаю, около месяца.

Месяц без него! Каждый день просыпаться, ждать новостей от Филиппа, которые все не шли, думать, снова и снова спрашивать себя, почему он не пишет.

Мы уже начали принимать за данность, что с ним что-то случилось, но от этого было не легче. «Если б только узнать, что с ним, – думала я. – Пусть даже худшее. Мы смогли бы пережить».

От мысли о том, что придется провести месяц без Реймонда, у меня заныло сердце.

– Грейс хочет ехать с нами, – продолжил Реймонд.

– Грейс! – изумилась бабушка М.

– Мы… в семье… считаем, что не только мальчикам, но и девочкам полезно повидать мир. Она надеется убедить отца, хоть он слишком предубежденно к ней относится, зная, на что она способна. Отец считает, что ей придется надолго оставаться одной, ведь нам нужно будет заниматься делами, а она будет скучать. Если бы… Если бы она была не одна… Мы подумали, если бы у нее была компаньонка… Мы решили просить Анналису отправиться с нами.

Я воззрилась на него в изумлении. А потом меня вдруг накрыло волной счастья. Уехать… Забыть на время… Путешествовать… Мне всегда хотелось повидать мир, побывать в странах, которые до сих пор были всего лишь бледно-зелеными или коричневыми пятнами на наших картах…

А потом я подумала о бабушке М и посмотрела на нее. Ее лицо ничего не выражало.

– Грейс было бы приятно… И отцу, и мне, разумеется, тоже. Мне кажется, ваше согласие решит судьбу Грейс. Она очень ждет вашего ответа. – Он повернулся к бабушке М. – Я знаю, вы будете скучать по Анналисе. Моя мать приглашает вас пожить у нас. Она говорит, что примет вас с удовольствием. Вы же знаете, как она носится со своим садом и с рецептами. Ей нужно с кем-то об этом говорить. Она считает, что никому из нас это не интересно.

Наступила тишина. Я не осмеливалась смотреть на бабушку М, потому что боялась выдать свои чувства.

– Не думаю, что смогу уехать на целый месяц, – наконец заговорила она. – Мастерскую нельзя оставлять.

– Мы свои дела доверяем управляющим, – сказал Реймонд. – Ваш Бенджамин Даркин – настоящее чудо. Я даже жалею, что он работает не на нас. Иногда меня так и тянет украсть его у вас.

Бабушка М медленно произнесла:

– Думаю, Анналисе это будет полезно.

Я не удержалась, бросилась к ней и поцеловала.

– Бабушка, вы такая добрая! – воскликнула я. – Такая добрая!

– Чепуха, – отмахнулась она. – Не знаю, хорошо ли это для юной девицы – разъезжать по Европе.

– Я буду в надежных руках, – вставила я.

Бабушка М сделала мне замечание:

– Анналиса, сядь. Что о нас подумает Реймонд?

Я видела, как горели ее глаза. Она боялась, что расплачется. Мне захотелось сказать ей: «Плачьте, бабушка. Я вас люблю и за то, что вы можете плакать».

От Реймонда всегда исходило ощущение полного спокойствия. Казалось, в этом мире не существовало ничего такого, что могло бы заставить его удивиться.

– Отец много ездит, – произнес он так, будто не стал только что свидетелем волнительной сцены. – Он всегда считал, что это неотъемлемая часть нашей профессии. Так мы договорились? Могу ли я обрадовать Грейс? Я могу ей передать, что Анналиса составит ей компанию в дороге?

– Думаю, да, – ответила бабушка М. – Но вы нам не дали времени подумать. Что ты скажешь, Анналиса?

– Если вы сможете прожить без меня месяц…

– Что значит, прожить без тебя? Я, знаешь ли, вполне могу сама о себе позаботиться.

– Я знаю это, бабушка. Но я буду о вас волноваться.

– Почему? Меня столь любезно пригласили в Бакингемшир, и я поеду. Думаю, там я буду счастлива.

Реймонд сказал:

– Завтра я еду домой, сообщу своим хорошие новости. Вам понравится, Анналиса. А знаете что, приезжайте обе к нам на следующей неделе. Все обсудим.

На том и порешили.

Я так радовалась предстоящему путешествию, что страхи о Филиппе отошли на второй план. Они бы никогда не оставили меня, но подобное приятное волнение было самым лучшим способом избавиться от их навязчивого присутствия.

Отъезд был намечен на середину марта, вернуться мы планировали в середине апреля. Наши семьи несколько раз встречались для обсуждения планов, и у меня создалось впечатление, что бабушка была взволнована предстоящей поездкой не меньше моего. Она знала, что это лучший способ победить отчаяние и врожденным чутьем понимала, что, предаваясь ему, мы себе же делаем хуже.

Я твердо решила, что нужно что-то предпринимать. Все чаще и чаще я задумывалась о том, чтобы отправиться на поиски брата. Я бы начала с Сиднея. Кто-нибудь должен был что-то знать. Но как это сделать? Слыханное ли дело, чтобы женщина путешествовала одна. Даже в Европу я ехала с Биллингтонами.

Однажды утром мы с Реймондом поехали кататься. С тех пор, как мы начали строить планы, я чувствовала себя намного лучше, и это, наверное, было очевидно.